Ни единого шанса

20 глава. Иван

Ну и где она? Второй час её компания поёт и играет без Софии. А что если тот, кто приставал и огрёб ночью, снова к ней полез? А что, если он ждал её в квартире?

Мысли носятся в моей голове по кругу. И я уже успел возненавидеть себя самого за то, что отпустил её, за то, что не пошёл следом, что не убедился, чтобы она была в безопасности!

И бессмысленно убеждать себя в том, что она мне никто! Бессмысленно. Почему? Сам не знаю. Это чувство к Софии мне незнакомо, оно не такое, как было к Лизе, даже в самом начале наших отношений. И уж точно не такое, какое было у меня к тем мимолетным девочкам, которые скрашивали мой досуг по ночам.

Оно неприятное. Оно меня привязывает к этому барному стулу и заставляет смотреть на сцену и любоваться патлатым парнем, который вчера буравил меня ненавидящим взглядом, а сегодня как будто совсем не замечает.

Когда у них начинается перерыв, и музыканты уходят за ширму справа от сцены, я, не раздумывая, иду следом. Патлатый с пачкой сигарет в руках шагает на выход. И я иду тоже.

На заднем дворе останавливаемся рядом на крыльце. Он совсем не удивлен мне. Знал, зараза, что приду! Затягивается с наслаждением, с явным превосходством посматривает на меня. Знает! Понимаю, что он знает, где София!

— Где она? — выдыхаю облегченно — если он спокоен, значит, с ней все в порядке! Так ведь?

— Кто "она"? — кривится парень, выдыхая дым мне в лицо.

Сдерживаюсь с трудом — напрашивается! Руки, сжатые в кулаки, так и чешутся зарядить ему, чтобы стал понятливее! Но он же, гад, тогда точно ничего не скажет! Скриплю зубами, но поясняю ему очевидное:

— Где София?

— Кто. Ты. Такой. Чтобы я говорил тебе о ней?

— А ты кто такой, чтобы не сказать мне? — понимаю, что несет меня не туда, что, наверное, добром нужно здесь. Только что сказать? Что мне нравится его девушка? Что она сегодня у меня ночевала?

Щелчком бросает сигарету куда-то далеко. Сжимает кулаки и неожиданно прет в мою сторону. Здравый смысл выбивается из моей головы самым первым ударом. Мне кажется, я даже нарочно позволяю ему ударить, я мог бы увернуться и ответить! А получив, с каким-то наслаждением даже бью в ответ.

Сцепившись, мы падаем с крыльца. Я почему-то оказываюсь снизу. Больно ударяюсь спиной о какую-то железку и пока прихожу в себя от падения, выхватываю от этого козла еще пару сильных ударов в челюсть.

Боль привычна. Что-что, а боль на соревнованиях я терплю постоянно. Поэтому дальше — дело техники, я легко скидываю его с себя. Уравниваю наши шансы, раза три зарядив ему в морду, а потом легко, одним движением, роняю на землю, зафиксировав в болевом приеме руки, и усевшись на ноги. Держу несколько минут.

— Всё. Успокойся, — командую, почти ласково ему. — Я ничего плохого ей не сделаю. Помочь хочу. Что с ней и где она?

— Помочь? — он сплевывает на землю, отвернувшись от меня. — Знаю я, какую помощь такие как ты могут оказать. Отвали от нее!

Дергается изо всех сил, почти скинув меня с себя. Но я вовремя успеваю понять, что он собирается сделать и группируюсь, усилив захват. Стонет от боли. Успокаивается. Проясняю ситуацию.

— Вчера ночью я ее встретил на улице. Она из дому сбежала, перед этим покалечив какого-то подонка. Догадаешься, что он хотел с нею сделать? Или подсказать?

— А ты, типа, помог? Типа, бескорыстный Робин Гуд? А сейчас зачем ее ищешь? Благодарность хочешь получить?

— Хочу убедиться, что та тварь до нее не добралась! — сжимаю кулак, еле сдерживаясь, чтобы не долбануть его снова!

Встаю. Даю возможность подняться и ему. Молчим. Исподлобья смотрим друг на друга. Потом он достает сигарету из пачки и… немного поразмыслив, протягивает пачку мне.

— Не курю. Спортивный режим. Но… Спасибо.

Хочется потрепать его немного, взяв за плечи. Ну, чего ты тянешь, скотина такая! Говори уже!

— Бабушка у нее в больницу с инсультом попала. С сестрой-инвалидом сидит.

— Адрес скажешь? — почти не надеясь на положительный ответ, все-таки спрашиваю его.

Молчит. Быстро докуривает сигарету, трогая свое разбитое лицо и болезненно морщась. Сзади открывается дверь, треснув меня по спине.

— Димон, где ты ходишь? Пошли! — зовут его.

Он разворачивается и идет. И я уже не жду ответа. Только он останавливается в проеме и говорит:

— Голубиная, 26. Квартира 12.

Снова напрочь забываю про пацанов, зависших в бильярдной — прыгаю в машину и срываюсь с места.