Ни единого шанса

26 глава. Ванечка

— Ты не знаешь, чего она боится? Кто к ней приставал вчера ночью? — спрашиваю у патлатого, когда вместе спускаемся по лестнице.

Пожимает плечами. Вижу, что говорить со мной у него желания нет, но, промолчав целый пролет, все-таки отвечает.

— У нее мать — алкашка запойная, совсем опустившаяся. Там, где она живет, не дом, а блатхата настоящая. Каких только уродов мать не водит. Скорее всего, кто-то из них.

Не то чтобы я был далек от современной действительности, но глаза невольно округляются — вот эта милая девочка, которая кажется нереально загадочной, необычной, какой-то возвышенной, живет в таких условиях? Это как если бы красивейшая роза вдруг выросла на мусорке… Или из куриного яйца вдруг вывелся бы павлин…

— Слушай. Не хочу опять драться с тобой, но…, - начинает он.

— Понятно, — протягиваю снисходительно — конечно он не хочет — отхватил по полной программе в клубе!

— Что тебе понятно? Что может быть тебе понятно? — выходит из себя он.

— Понятно, почему не хочешь драться, но ты продолжай, я послушаю, — выходим на улицу, останавливаемся друг против друга у подъезда.

Делает вид, что не услышал мою издевку. А может, у него просто кишка тонка возразить.

— Не лезь к ней. Не трогай. И не потому, что я ее себе хочу! Потому что…

— Потому что ты ее хочешь себе. С твоей позиции других причин быть не может.

— С моей позиции других и нет, — соглашается, тяжело вздохнув. — Но посмотри на нее. Если ты ее в себя влюбишь, а потом кинешь, это сломает ее! У нее столько дерьма в жизни, что тебе и в страшном сне не приснится никогда! А ты можешь ее еще и в свое… окунуть с головой. Тебе что, потешишься и уйдешь к своим раскрашенным телкам с утиными губами, а у нее весь мир перевернется…

— С чего ты взял, что уйду?

— Да по-другому не бывает! Ну, не подходит она тебе! Да и ей каково? Вот такую ее, замарашку в единственных джинсах, ты поведешь в свой клубешник с друзьями-мажорчиками? Да засмеют!

— Мне пофиг!

— Ей не пофиг!

Я понимаю, о чем он. Более того, я согласен с ним. Но я под впечатлением еще. Я, словно наркоман под дозой, не могу отделаться от чувства эйфории, от невероятной тяги к ней, к девочке из другого мира, притягательной, необычной, не разговаривающий. Я свои чувства не могу даже разложить на составляющие — не понимаю, что меня так тянет к ней! Красивая? Да, но… Разве не встречались мне девушки красивее ее? Что еще меня привлекало раньше в девчонках? Раскованная? Нет, совершенно не о Софье. Однако сейчас, в отношении нее, зажатость, скромность даже, почему-то кажется плюсом…

А еще ее осторожные взгляды-касания, ее глаза, пугливые, неизменно опускающиеся вниз, стоит только мне поймать их своим взглядом. Ее губки пухлые — настоящие, естественные… И то, как она закусывает нижнюю, когда задумывается. Эти картинки стоп-кадрами зафиксировались в моей голове!

И я не могу уехать домой! Она чего-то боится, а мне вернуться хочется. Быть рядом, чтобы… Чтобы что? Защитить? Успокоить? Да просто быть рядом… Потому что мне кажется — так надо!

— Я понял тебя, — говорю Димону. — Но тоже предупрежу. У тебя было время, был шанс, ты его упустил. Теперь наступило мое время. Доходчиво?

— Доходчиво, — буквально выплевывает он. — Но если ты ее обидишь…

— Буду иметь дело с тобой? — смеюсь я.

Он уходит, закинув за спину рюкзак, а я сажусь в машину и… остаюсь во дворе. Звоню матери, предупреждаю, что буду ночевать у Стрельцова. Спрашиваю, как отец. Мать немного недовольна, но, как обычно, сильно не достает — пара дежурных предупреждений и коронное: "Сынок, будь осторожен!"

Наблюдаю за светом в Софьиных окнах. Она долго сидит на кухне. К полуночи на пару минут появляется в проеме окна. Волосы распущены. Обнимает себя руками. И я, как завороженный, глаз не могу оторвать. Мне хочется сейчас встать за ее спиной и обнять своими руками поверх ее… Да что с тобой, Князь? Совсем умом тронулся! Зачем ты здесь? Зачем, как последний идиот, караулишь ее окна?

И спустя полчаса после того, как у неё гаснет свет, я даже завожу машину, чтобы все-таки уехать домой. Потому что смысла здесь сидеть просто нет! Ну, бред какой-то! Девчонки спят уже, патлатый свалил. Что еще? Но… Когда трогаюсь, пытаясь выехать с плотно заставленной парковки перед домом, ровно у подъезда тормозит огромный внедорожник. Из него выходят четверо качков, один остаётся курить около подъезда, а остальные неторопливо идут к дому. В фонарном круге один из них оглядывается — у него, на манер пирата, заклеен глаз.

В моей голове буквально щёлкает — это точно к Софии! Ну елки! Три мужика с девчонкой разбираться идут! Ну как так-то?

Несколько секунд борюсь с собой, но все-таки набираю номер Захара. Он отвечает хриплым сонным голосом. Эй, брат, я вам с сестрой не раз помогал — твоя очередь меня выручать!

В двух словах обрисовываю ситуацию, называю адрес. И в конце добавляю:

— Захар, девчонку сейчас, наверное, бить будут. Я пошел!

Еще успеваю, до того, как отключить телефон, разобрать его сдавленную ругань:

— Не дури, Ванька! Меня дождись! Один не ходи! Убьют придурка!

Но там же две беззащитные девочки…

Возле внедорожника меня неожиданно догоняет Димон! Не глядя на меня, прет рядом! А ты откуда?

Но спросить не успеваю — качок, курящий, сидя на лавке, подхватывается нам навстречу, закрывая собой проход.

И да, я не был очень уж хорошим бойцом — слишком мало времени уделял тренировкам, да и, как говорил Захар, поздновато начал, но в экстренной ситуации получившее навык тело само знает, что нужно делать! Ускоряюсь навстречу растерявшемуся качку и изо всех сил пробиваю ему под дых. Он складывается пополам и тут же получает чём-то тяжёлым по затылку от моего неожиданного напарника.

— Вот если они не к ней! — выдыхает патлатый.

— Нам тогда крышка, — на бегу нервно смеюсь я.

— Нам, по ходу, по-любому крышка, — отзывается Димон.

Перескакивая через две ступеньки, несемся наверх. По пути я успеваю понять, что не слышно в подъезде ни шума, ни ругани, ни звуков выбиваемой двери. Неужели мы ошиблись, и я зря всполошил Захара?

Но когда нажимаю на ручку двери Сониной квартиры, она, дверь эта, открывается! А Соня запирала её за нами — я слышал.

Как только открываю, сразу накатывает волной всевозможных звуков — судорожный плач Лили, мужские наглые голоса. Захожу в единственную комнату, слыша за спиной тяжёлое дыхание Димона.

София стоит посередине комнаты на полу… на коленях. Тот, который с заклеенным глазом, держит её за волосы. А точнее, он её так, за волосы, похоже на пол и стаскивал! Скотина! Она в тоненькой ночной рубашке — затертом платьице на бретелях. Всё задралось на бёдрах — и там виднеются чёрные трусики. И от вида её, от испуганных глаз, от трусиков этих, которые козлы видят, а ещё от того, что она молчит — не просит отпустить, не ругается, не оправдывается даже, а молчит! Меня от всего этого колотить начинает! Я напрочь забываю всё, чему меня учил Игорь — мой персональный тренер в "Востоке"! Ну, какое тут хладнокровие и спокойствие? Влетаю в комнату и останавливаюсь практически в метре от бугаев, оценивая расположение каждого.

— Эт-то кто еще у нас такие? — оборачивается одноглазый, а потом, добавив пару отборных матов, даёт указание своим шестеркам. — Спустите с лестницы придурков!