Ни единого шанса

52 глава. Ванечка

Это сначала я просто хочу ее отвлечь, видя, как волнуется, как переживает. Это сначала, поняв, что так и будет зависать в кухне и не придет ко мне в комнату, я иду к ней сам, чтобы всего лишь позвать к себе.

А потом, когда она с жаром отзывается на поцелуй, когда прижимается всем телом ко мне, как к самому главному для себя человеку, я забываю о благих намерениях напрочь! Ну а тут еще мы в квартире одни… Ну и самое главное — целовать ее, робкую, нежную, смущенно упирающуюся ладошками мне в грудь, это совершенно особенное удовольствие, это выключает здравый смысл, заставляет забыть все обещания.

— Ванечка, нет! — беззвучно шепчут ее губы.

А в моих ушах звучит совершенно противоположное: "Ванечка, да!" И я бы за это "да" сейчас отдал всё на свете!

— Ничего не будет. Клянусь.

С трудом верю сам, что не вру. Но не могу оторваться! Сама поза эта — она подо мной. Она — мягкая, полушария груди упираются в тело. От этих ощущений сердце разгоняется. В глазах темнеет от избытка эмоций.

— Ты веришь мне?

Давай, София, сдавайся! И ее глаза сдаются — во взгляде медленно тает возмущение, черные ресницы ложатся на щеки. Верит. Трогаю губами губы. Можно?

Как будто в первый раз. Как будто мы не целовались минуту назад! Но тот факт, что я сейчас нахожусь сверху… он все меняет, обостряет все мои чувства до предела!

Она испуганно сорвано дышит, как будто мы уже… И это заводит еще сильнее! Хотя, куда уж сильнее?

Целую шейку. Прикусываю мочку маленького ушка. Она дергается подо мной! И меня в ответ передергивает тоже.

Но не вырывается ведь? Это обнадеживает. Ныряю рукой под тонкую кофточку. Наблюдаю за ее лицом. И как только моя ладонь накрывает ее грудь, легко подлезая под мягкий спортивный лифчик-маечку, она возмущенно распахивает глаза. Ох, как же с тобой, Сонечка, сложно…

Закрываю готовый высказать возмущение рот поцелуем. Ее рука через одежду сверху накрывает мои, ласкающие упругую округлость, пальцы. Пытается отодрать от себя. В чувствах кусаю за нижнюю губу. Ну, я же сказал, что не трону! Но и ты должна меня немного… простимулировать! Иначе я загнусь просто! Дай мне хотя бы что-то! Тянет за запястье.

Ничего лучше не могу придумать, как прошептать ей на ушко, дурея от того, что каждое мое слово — чистая правда:

— Хочу тебя до умопомрачения…

Что-то шепчет тоже, отрицательно крутя головой. Что? Повторяет, медленно, усиленно артикулируя:

— Всем… так… говоришь?

Вру:

— Нет. Не всем. Только тебе.

Шепчет:

— Врешь!

Но ее пальцы, вытаскивающие мою руку, немного ослабляют свою хватку.

Почему меня так "ведет" от нее — не понимаю. Просто спазмом перехватывает дыхание, когда рука сжимает упругий холмик груди, просто внутренности стягиваются болезненным узлом, заставляющим напрягаться и мышцы. Я весь, как взведенная пружина! Меня только тронь сейчас! Я взорвусь просто! И пусть бы меня "взорвали" ее руки!

Перемещаю ослабевшую ладошку со своего запястья на свою же грудь. Ткань футболки ощущается чем-то инородным и ненужным. Отстранившись на долю секунды, одним движением стягиваю ее через голову и выбрасываю куда-то. Возвращаю тонкие пальчики на свою кожу — прикосновение обжигает, даже, кажется, след остается!

Пальчики пробегают по грудным мышцам, сползают на пресс и нерешительно замирают там… И я замираю тоже. Ну? Мышцы подрагивают под ее подушечками — обводит осторожно квадратики, как будто считает.

Смотрю в ее лицо — наблюдает за своей рукой, щечки горят, губка закушена. Шепчет. С трудом понимаю:

— Красивый… Ванечка…

Пружина внутри меня лопается и, схватив ее ладошку, я перемещаю ее туда, где все напряжено до боли. И, одновременно, закрываю рот поцелуем, проглатывая ее возмущение!

И стук в двери раздается именно в этот, самый, пожалуй, неподходящий момент! Ну, скоты же просто! А-а-а!