Ни единого шанса

14 глава. София

Просыпаюсь в незнакомой комнате. Нет, я всё помню. Просто толком рассмотреть не успела — меня вчера так трясло, что хотелось свернуться калачиком и лежать, ни о чем не думая, ничего не делая. Я даже чувствовала, как засыпаю. И хотела уснуть, чтобы не смотреть в полные жалости к себе красивые карие глаза Ванечки! Это так… так глупо, нелепо так, когда тебя жалеет такой вот парень! Пусть уж лучше не замечает! Пусть с брезгливостью смотрит, пусть презирает за мою бедность, затертость, заношенность, за ботинки стоптанные, с отклеившейся подошвой, которые он нес так, будто это два огромных жирных грязных таракана…

И мне почти хочется, чтобы вчерашнего вечера вообще не было в моей жизни! Просто вычеркнуть из жизни и забыть! Потому что дальше как? Денег у него попросить на обратную дорогу? А-а-а! Молча уйти пешком на другой конец города — к бабушке?

Но и к бабушке я не могла. Хотя она, конечно, приняла бы. И пусть в крохотной однушке с Лилькиной коляской было не развернуться втроем, но ведь и ей от меня какая-никакая помощь — я и погулять с сестрой могу, и коляску стащить вниз с третьего этажа, и в магазин… и мне — спокойнее, чем с матерью. Но матери было плевать на меня. А вот бабушке — не плевать. Бабушка не знала, что я в клубе играю по ночам. А если бы знала, стала бы умолять этого не делать, не отпускала бы, плакала… Было дело — похвасталась ей в самом начале, год назад, что работу себе нашла! Так скорую помощь вызывать пришлось, старушка так причитала, что мне всего восемнадцать, что учиться, а не по клубам шляться нужно, что сердце прихватило!

Я очень боялась, что с бабушкой что-нибудь случится. Потому что тогда Лильке дорога в интернат. Я ведь, даже если захочу, не смогу её взять! Несмотря на то, что я совершеннолетняя, ясно же, что просто прокормить сестру пока не сумею, а уж о каком-то лечении и речи не может быть…

Осторожно села на постели и осмотрелась.

Ванечка спал на диванчике в метре от меня, лёжа на животе. Одна рука свисала вниз, длинные пальцы касались пола. Я удивлённо уставилась на замысловатый узор тату, покрывающий крепкие запястья и поднимающийся вверх до самого плеча! Как красиво! И как идёт этот рисунок его смуглой коже!

Он был… холеный! Да именно так бы я сказала! Ногти ухоженные… С отвращением покосилась на свои — обрезанные простыми ножницами под корень, без всяких там пилочек и лаков, на которые у меня просто не было денег. Причёска у него такая… Волосы вьются. И цвет необычный — как если бы тоненькие прядки в густой шевелюре кто-то высветлил специально. Хотя, может быть, у него и есть специально? Это в моём мире парни так следить за своей внешностью не умеют…

Оторваться от разглядывания Ванечки было очень трудно — настолько необычайно красивой казалась мне его внешность. Но он пошевелился, и я быстро перевела взгляд в окно — только бы не попасться за разглядыванием.

На тумбочке у кровати стоял стакан молока и тарелочка с куском пирога. Это… мне? Он ночью принёс для меня? Посмотрела на него вопросительно, как бы спрашивая у спящего, правда ли он обо мне позаботился или я сейчас это придумываю себе.

— Ага. Тебе принёс, — вдруг сказал он хриплым ото сна голосом, хоть глаза и были закрыты. — Теперь холодное всё.

Даже представить невозможно, чтобы я при тебе ела! С голоду умирать буду, а при тебе не смогу!

— Ну вот чего ты возмущаешься так? — вдруг правильно реагирует он на мой взгляд. — Как в сказке было, помнишь? Накорми, напои, спать уложи.

Ага, Баба Яга так своих жертв обхаживала!

— "В баньке попарь" — забыл ещё… — добавляет он.

А потом переворачивается на спину. И мой взгляд следует за ним. Так лицо видно лучше — никогда таких красивых парней настолько близко не видела — только в телевизоре…

— Рассказывать будешь, что вчера случилось с тобой? Или мне можно начинать процедуру дознания?

Показываю ему пальцем на своё горло — ты же знаешь уже, что я немая!

— Этот отмаз не прокатит! — легко, словно не спал только что, подхватывается с дивана, и я забываю дышать от близости Ванечки, когда он, схватив со стола ноутбук, быстро садится рядом со мной. — Писать ты, я надеюсь, умеешь?

Молчу. Сейчас я умею только на тебя смотреть. И запах твой вдыхать! И от него ещё могу чуть-чуть с ума сходить… Вот, пожалуй, и всё, что я сейчас умею. А писать… не, даже не знаю, что это такое…

— И первый вопрос… Барабанная дробь… Как тебя зовут? А-то мне неловко как-то… Сейчас родители придут, а я даже не знаю, как тебя представить!

Теперь уже я резко подхватываюсь с кровати, едва не выбив ноутбук у Ванечки из рук.

— Воу! Полегче, Шумахер! Я пошутил. Никто сюда без стука не войдёт! Заперто у нас с тобой изнутри. Но ты не боись, мы пообщаемся немного, и я отвезу тебя, куда пожелаешь!

Киваю на его вопросительный взгляд. Ладно. Выбора-то все равно нет.

Склоняюсь к клавиатуре и набираю пять букв.

— София, — улыбается Ванечка. — Наконец-то, познакомились!