Ничего личного, просто развод

Глава 12

Если я закрою глаза, проблема никуда не денется. Это самое никчемное средство – по-детски закрывать на все глаза.

– Простите, – сухо бросила я Басову, и исчезла магия, но это было последнее, о чем я жалела, протискиваясь через танцующих. Марк мог звонить бесконечно долго, а мог раз попробовать и наплевать, все зависело от того, насколько ему было важно получить информацию от человека на другом конце линии.

Пока я выбиралась в коридор, звонок прекратился, и я решила подождать. Если Марк не перезвонит, можно забыть про то, что он обо мне вспомнил, если…

Часы завибрировали, и я с неприятным предчувствием потянула на телефоне иконку с зеленой трубкой.

– Юля, ты где? – спросил Марк без приветствий, словно мы с ним расстались вот только что. – Не начинай, что я не имею права. Что за дела у тебя с Басовым?

Я сделала звук в телефоне погромче. Марк напряжен и насторожен. Какая ему, к черту, разница, если я уже подала заявление на развод?

– Юля? Почему ты молчишь? Послушай, где бы ты ни была, убирайся оттуда и езжай… где ты сейчас живешь, надеюсь, там безопасно. Если ты не можешь уехать, дай мне знать.

– Ты пьян? – коротко спросила я. Кто, кто, кто здесь, в этом проклятом клубе, мог настучать на меня с такой скоростью, но разве опознаешь тут хоть одну знакомую рожу? – Что ты несешь, какой Басов?

Я выкручивалась. Где-то у меня это профессиональное, уже наработанное – держать лицо и врать как судебный представитель.

– Так ты не знаешь, кто он такой? – Интонации Марка не изменились, будто не играла никакой роли степень нашего с Басовым знакомства. – Юля, есть видео, где ты конфликтуешь с этим человеком. Что ему от тебя надо, он требует денег?

– Какое видео?

Дверь открылась, помяни черта, и он появится, я замахала Басову рукой, мол, «занята», и быстро пошла в другой конец коридора. Музыка тут была почти не слышна, зато грохотало что-то кухонное. Плевать.

– В этой подростковой сети, как ее, – торопливо рассказывал Марк. А что ты делал в этой сети? – Ролик уже удалили, но Дима же хорошо тебя знает в лицо. Он сразу мне позвонил. Юля, у тебя все в порядке?

Дима – сммщик Марка. Да, он меня знает неплохо, потому что до появления в моей жизни Алисы раскручивал и мою фирму, и доказывать, что я не я и лошадь не моя, тем более глупо.

– Забудь, Марк, – посоветовала я, морщась, словно он мог видеть это мое напускное безразличие. – Тем более что все уже удалили. – Половчее солгать, детали Марк никогда не выяснит. – Я не знаю, что за Басов, на меня наехал какой-то быковатый парень, я не спрашивала его фамилию, было как-то, знаешь, не до того. Вроде я села за столик, который всегда зарезервирован то ли за ним, то ли за его боссом. – Я притворно нервно хохотнула: – Прости, мы в сериале про каких-то местечковых гопников, при виде которых армия прячется по щелям, а международные организации исполняют все их требования? Может, за мной уже выехала личная охрана какого-нибудь шейха, он ведь теперь не сможет спать, нажил себе врага по гроб жизни из-за столика в кабаке?

– Не юродствуй, – попросил Марк устало и с облегчением. Значит, то, что я сказала ему, его устроило. Вот и славно.

– А ты не веди себя как пацан, – отбрила я. – Если тебе от меня что-то нужно, не придумывай всякую чушь. Или книжки начни писать…

Я сбросила вызов, но настроение упало, и причина была.

Марк не ревнив. Я не замечала за ним никогда истерик на пустом месте, а может быть, если бы они были, наш брак не разломился как сухой сучок. Может, нам не хватало эмоций, встрясок, криков, скандалов, может, в этом и есть чертова скрепа, которая держит отношения как клей. Может, я никогда не давала поводов, и напрасно, жена должна быть вещью, которой все стремятся обладать…

Ересь. Я обругала себя за сентиментальность и приверженность надуманным стереотипам, сунула телефон в карман и не спеша пошла к Басову. Лучше всего мне было бы уйти, но как-то…

– Я чем-то могу помочь? – спросил он участливо, и я замотала головой. Хватит с меня, не нужно мне никакой помощи, я сама справлюсь, так только лучше, и, кажется, это Басову нужна была моя помощь. Как же меня все достали, боже мой, дай мне, пожалуйста, сотню таких клиентов, как тот, что сегодня ко мне пришел, в обмен на всю эту «личную жизнь» и попытки ее построить! – Юлия? Пойдем поговорим?

…Не выходило. Я клиническая дура, зачем я иду за ним, как цыпленок в пасть змее? В чем дело, Юля? В деньгах? Ну конечно, оправдывать все деньгами так легко, а главное, прочих объяснений сразу не требуется.

Когда мы снова сели в вип-кабинке, джазист ушел, и до моих ушей начала доноситься противная тыц-тыц-музыка. Я кривилась, и мне показалось, что Басов воспринимает это на свой счет.

Да и пусть. Я не собираюсь флиртовать с этим человеком. Особенно если учесть, какую характеристику Басову выдал Марк – а он очень сильно обеспокоился нашим вероятным конфликтом.

– Я начал говорить про свою жену, – вернулся Басов к разводу, и я все же решила, что для него этот вопрос действительно актуален. Для меня мой развод актуален тоже, я Басова понимаю, не понимаю только, почему именно я. – Так вот, у нее серьезные проблемы, как вы понимаете, мы их не афишируем, и не в последнюю очередь из-за Таси. Больше того, нам удается это скрывать даже от няни, но когда дойдет до суда…

– Психиатрия? – перебила я, потому что внутренне возликовала. Теперь я имею полное право отказаться. Слишком сложно, слишком, и необходимо разбираться в предмете на уровне врача, чтобы уверенно приводить контраргументы. Вдвойне прекрасно, что я могу Басову посоветовать человека, который возьмется за его развод вместо меня. – Я дам вам телефон специалиста, у которого когда-то проходила стажировку. Он, правда, адвокат, но за хорошие деньги берется и за гражданские дела, и первое образование у него медицинское. Лечебное дело, и он понимает тонкости куда лучше меня.

Умолчу, что этот пожилой уже адвокат сам является клиентом психиатра, но депрессия – заболевание, от которого не застрахован никто.

– Не нужно, чтобы это считали психиатрией, Юлия, – покачал головой Басов. Я смотрела на пустой столик и отстраненно думала, что слопала бы еще что-нибудь, а с понедельника – на диету. – Во-первых, заболевание вызывает сочувствие. Во-вторых, заболевший человек может выздороветь или хотя бы уйти в ремиссию. Проблема моей жены… теоретически Нонна излечима, потому что это тоже считают болезнью, практически же это намного хуже всего того, что может спрогнозировать психиатр. Я сам никогда не знаю, в какой момент мне придется принимать меры. И от этого я бесконечно устал.

Я откинулась на спинку дивана и удержала себя от того, чтобы не скрестить на груди руки. Напомните мне, почему многие бросают практику судебного юриста? Ах да, потому что вся она строится по рецепту с очками. «Десять долларов. За оправу. Линзы еще по десятке. Каждая». И хорошо, если раз за разом это всплывает не в суде, а ты стоишь перед судьей с лицом загаженного голубями по самое не могу памятника и думаешь, что вся продуманная тактика, вся проделанная работа пошла по глубокой борозде прямо той вон кобыле под хвост, и самое лучшее – отказаться от иска.

Какая срань, Юля, какая же это все срань беспробудная.

– Тася скоро подрастет и поймет, что ее мать – запойная алкоголичка. Я же хочу, чтобы она об этом никогда не узнала. Пусть меня дочь будет считать дерьмом и жестоким отцом, пусть она начнет меня ненавидеть, но мать, какая бы она ни была, останется в ее памяти строгой – и только.