Ничего личного, просто развод

Глава 16

Я вылупилась на Симонова как на чудо в перьях, он расшифровал:

– Может ли быть, что развод – только повод, а ему выгоднее избавиться от жены до того, как дело дойдет до суда?

Озадачил, коллега. Я откинулась на спинку кресла, надо отметить, очень удобного, и скрестила на груди руки. Слов не находилось вообще, не говоря уже о каких-то связных мыслях. У нас не детектив про Пуаро, где убийца в финале еще и подробно кается, у нас придется побегать, чтобы чью-то вину доказать, и то если судья не вернет на доследование…

Удивительно, но ощущение нависшей надо мной угрозы, преследовавшее весь вчерашний день, ушло, оставив после себя нервное «срывается миллионный клиент». Я начинаю понимать, почему бизнес-леди – те, которые настоящие – успехом у противоположного пола не пользуются. Особый склад ума, почти как у гениев, непонятный. Нет эмоций – простых, человеческих, все измеряется деньгами и выгодой. Значит, и я становлюсь такой?

Вот чем я заплатила мирозданию с мешком удачи – продала ему, как дьяволу, свою душу. Что же, не самая плохая вышла сделка.

– Я знаю этого человека чуть больше, чем вас, – наконец призналась я. – Я про тех, кого знаю годами, ничего не скажу.

– Ненаблюдательны? – съязвил Симонов.

– Осторожна с поспешными выводами. Вам что, нужны старушечьи сплетни? Домыслы? Версии? – весело парировала я, но сразу стала серьезной. – Вряд ли, поэтому отвечу вам так. У меня не сложилось впечатления, что Басову интересно что-то кроме развода.

Придется продолжить и выложить козыри. Симонов об этом уже может знать, а значит, моя откровенность сыграет в мою пользу.

– Он хочет, чтобы его дочь осталась жить с ним, и объективно шансов мало, потому что девочка еще очень мала, но при этом они реальны и на них можно рассчитывать. Что касается раздела имущества, то за то время, что Басов состоит в браке, у него нажит далеко не основной капитал, что сейчас объяснимо…

Я указала пальцем за окно, Симонов проследил за моей рукой, словно я была фокусником. За окном висело жгучее солнце, в последние недели лета решившее раскалить город докрасна, и даже в прохладе кабинета ощущалось, что там, за стеклом, асфальт как сковородка и здания плавятся, стекая в кипяченую реку в граните.

– Оказывается, на доходы сильно влияет все от землетрясений до потрясений. Так что Нонне причитается где-то двести миллионов и квартира, так, по крайней мере, предложил Басов, но это должно ее устроить.

О чем я умолчала, кроме Володи? Например, о том, что Нонна пьет. Но об этом мне известно лишь со слов Басова. О том, что она бьет ребенка, и об этом я тоже знаю только с его слов. А еще я задумалась: несмотря на мое предупреждение, к деньгам Басов прибавил квартиру. Это ничего не меняло, потому что Нонна и так и так могла бы купить жилье… расчет шел по общей сумме совместно нажитого имущества, а не по его количеству для каждой из сторон.

Я еще умолчала, что у Басова могли сдать нервы, если он узнал, что Нонна опять ударила малышку. Как, кстати, ее пытались убить? А Володя, Володя у Басова человек для особых поручений.

Как же все сложно, черт возьми. Что мне не сиделось на наследственных бабушках и офисных клерках с их бракованными смартфонами? Никаких же с ними проблем.

– Если вы мне скажете, при чем здесь Тишин, – выдавила я, не слишком рассчитывая на ответ, – возможно, и я смогу сказать чуть больше.

– Басову ударили по голове и толкнули, – отозвался Симонов. – Тишин задержан, он говорит, что вырвал у Басовой сумочку, а на ногах она сама не удержалась.

Сейчас я могу еще раз попытаться.

– Вы в это верите? – наивно спросила я.

– Легко, – кивнул Симонов. – Нонна Басова не в травмпункте, а у нарколога. Похоже, что надиралась она всю ночь и явно вне дома. Ну что, Юлия Ильинична, эта информация чем-то вам помогла?

Откровенность должна быть обоюдной, если я хочу больше не пересекать порог этого кабинета.

– Басов говорил, что его жена злоупотребляет алкоголем. Придержите свои возмущения, мы коллеги и прекрасно знаем, что значит «говорил». Теперь я вижу, что ее алкоголизм правда хотя бы частично. Насколько я знаю – подчеркиваю, снова со слов Басова, он уволил Тишина, а тот игрок… как это… спортивные ставки.

– Букмекерская контора? – подсказал Симонов.

– Она. Так что, оставшись без работы и без денег, Тишин вполне мог подкараулить Нонну и попытаться отобрать у нее сумочку. Также думаю, что он мог знать и пин-коды карт, мало кто хранит их в таком уж секрете… Да, его показания могут быть как истиной, так и нет, я не могу их ни подтвердить, ни опровергнуть, но с тем, что мне – еще раз подчеркну – рассказал Басов, это вяжется.

А значит, хотя бы как клиенту я могу ему начать доверять немного больше.

Симонов опять занялся бумагами, похоже, что это медитативное занятие его успокаивало, но я не ждала, что он разоткровенничается.

– Показания самой Нонны расходятся с показаниями Тишина. Она уверяет, что он на нее напал, и вовсе не из-за сумочки. Она утверждает, что это было покушение. Но я проверю его долги, спасибо, Нонна в таком, хм, нетрезвом состоянии могла неверно истолковать его намерения, а они у него были как слеза младенца чисты – поживиться с гарантией. Так что вы совершенно не зря пришли, Юлия Ильинична.

Камеры, подумала я, есть еще камеры. Если Тишина задержали на месте, его видели, и по камерам можно понять, что произошло. Не всегда, конечно, но в общем… Так или иначе, я узнала больше, чем могла бы. Симонову повезло со мной, а мне – с ним, мы оказались друг другу весьма полезны…

Симонов сказал мне напоследок «Не хотел бы я стать вашим клиентом», выдал визитку и припугнул, что может еще раз меня вызвать. Я сделала невинный вид, подписала показания и вышла.

С того момента, как я получила от Марка свинью, меня подмывало ему написать короткое слово: «Скотина». Но вчера мне было не до него, а сейчас я уговаривала себя этого не делать, пусть считает, что я еще ничего не заметила, но я была на взводе, мне нужно было слить агрессию и гнев. Но когда я достала телефон, увидела кучу пропущенных звонков, и мне снова стало не до Марка.

Негодная я жена, даже после измены мужа он у меня на втором месте.

– Лариса? – высокомерно окликнула я, когда моя домработница взяла трубку. Дрянь такая, ты как нельзя кстати, я сию секунду вытрясу из тебя душу, сраное ты трепло. – Какого черта вы мне звоните, у вас нет совести или мозгов?

– Юлия, – всхлипнула она сдавленным голосом, и мне стало ясно, что на мои выпады реакции не будет вообще никакой. – Господи. У меня нет работы. В моем возрасте. Она меня уволила. Юлия, я вас умоляю, дайте мне хотя бы рекомендательное письмо.