Ничего личного, просто развод

Глава 34

Я решила не отвечать, перетерпеть, даже сцепила руки, но звонок не прекращался, а я вспомнила, что Марк говорил о Басове как о человеке, от которого меня нужно срочно спасать.

– Алло, – прохрипела я в трубку – ненамеренно, но вышло, будто спросонья. Повисло молчание, словно Марк передумал со мной общаться, а я поняла, что дальше хрип мой будет уже не сонный, а слезный.

– Извини, я тебя разбудил?

В горле встал непробиваемый ком. Почему все так сложно? Я помотала головой, хотя Марк меня, конечно, не видел, и промычала что-то нечленораздельное, а затем села.

– Ты все уже знаешь?

Я кивнула, потом не сдержалась и хохотнула в трубку:

– Да. Нет, я не издеваюсь, просто… Ты не приехал на предварительное.

Я прикрывала динамик рукой, чтобы Марк не услышал, как сильно стучит мое сердце, и не догадался, что каждое слово мне дается с трудом. Когда он звонил мне в клубе, когда рядом был Басов, все было иначе, но почему?

– А зачем? – спокойно спросил Марк. Кажется, даже с улыбкой – я ее слышала в интонации. Вот почему мне тогда было легче: я была зла. Злость затапливала, душила, а нападение – лучшая из защит, как утверждают. Сейчас ничего не осталось, кроме разочарования и ноющей боли. Я держу в руках разбитую дорогую мне вещь и думаю, как ее склеить.

Понимаю, что не получится.

– Я помню твои разговоры с клиентами, цитирую: «Я приеду для порядка, вы мне не нужны». Я выгляжу как дурак в твоих глазах, разумеется. Тот самый случай, о котором и не расскажешь никому.

Марк замолчал, я молчала тоже. Переспать с наводчицей – не то достижение, которым хвастаются.

– Хорошо, что ее вовремя задержали, – сказала я. Хорошо, что ребенок не твой.

Бывшие. Треснуло, раскололось, осыпалось, перемешалось, и лишь груда мусора с драгоценными воспоминаниями. Время пройдет, занесет все пылью, и я начну думать иначе. Бывшая работа, бывшая квартира, бывшее хобби, бывший друг, бывший муж. Это прошлое. Значило «все на свете», а теперь можно с любопытством пройти, притормозить, взглянуть на окно на седьмом этаже и припомнить, где стояла кровать, а где шкаф, и где календарь бабушка прикрепила.

– Мне позвонил этот парень, как его там… Макаров…

– Мартынов, – машинально поправила я.

– Точно, да. Майор из следственного комитета.

«Прежде чем что-то сделать, досчитай до десяти», – говорит дед Илья. Мне стоило последовать совету, выведать у Марка имя любовницы в тот же вечер, потому что он недолго бы сопротивлялся. Позвонить в «Кэпитал клининг». Дальше бы закрутилось, но нет.

– Я бросил все, сорвался, поехал. Проверил квартиру, как он просил… – Марк усмехнулся, а я вспомнила, как Мартынов рассказывал про потерпевших от «службы безопасности банка». Наверное, так же, нервно и ухмыляясь, унижая сами себя, они дают показания. – Со мной общалась девушка, не очень разговорчивая, и мне было в общем-то все равно, как Ирину вычислили и задержали…

– Она живет с тобой? Жила? – прервала его я, и тяжесть в груди стало выносить невозможно. Он ответит «да» – или соврет, и что я буду с этим всем делать?

– Кто, Ирина? – переспросил Марк удивленно, я представила, как он нахмурился, свел брови, покачал головой. Где он сейчас? В кабинете? Или в гостиной, сидит в кресле, наклонившись вперед, слегка расставив ноги, и волосы падают на лоб. – Нет, конечно. Я и не собирался с ней жить. Я нашел очень милую женщину через приложение. Уже пожилая, и она классно готовит.

Я против воли улыбнулась. Это я поставила приложение по поиску разных услуг на домашний планшет, вроде бы после того, как очередная утка в яблоках почему-то обуглилась.

А, черт.

– О Ларисе, – сквозь зубы процедила я, зачем-то сжимая уголок ни в чем не повинной подушки. Злость как змея поднимала голову, и это обнадеживало, вдохновляло. – Ирина ее уволила. Лариса позвонила тебе, и что ты сказал?

Ни на мгновение нельзя забывать, что Марк умеет держать лицо и удары. Его работа требует выдержки как у сапера. Но и я кое-что помню из своей практики.

– Что она больше здесь не работает, – подтвердил Марк. Кажется, он откинулся на спинку кресла. – Она тебе жаловалась? Приехала Наталия, она наш куратор в «Кэпитал клининг», и я сообщил, что я расторгаю контракт с ними и увольняю Ларису. Я продаю эту квартиру, на днях переезжаю в новое место.

А Ирина продолжала работать, хотела было выпалить я, но опять зазвучат упреки отвергнутой женщины. Марк меня прямо не отвергал, но даже сейчас пытался избавиться. Он продает квартиру, я узнаю словно бы между прочим, хотя это ничего не меняет в цене иска.

– Откуда Ирина узнала про дату и место заседания?

Я и злой следователь, и добрый. Мне хочется выиграть этот бой и проиграть.

– Я на доске записал, когда повестка пришла, – не задумавшись, отозвался Марк. – Красным маркером, большими буквами. Все равно больше там никаких записей нет… с тех пор как ты ушла.

У нас висела на кухне небольшая доска, куда мы писали всякое важное – от времени рейса до дней рождений знакомых. Лжет Марк или говорит правду? Чаще доской пользовалась я, и куда бы я занесла место, дату и время судебного заседания, будь я дома? В календарь, но для меня это работа, а для Марка? На эту же доску я писала визиты к врачу или в салон.

Да, предварительное заседание назначили где-то спустя два-три дня после того, как Ларисе указали на дверь. А расторжение договора с «Кэпитал клининг» предусматривает оказание услуг в течение предоплаченного месяца, то есть Марк безразлично смотрел, как беременная мать его будущего ребенка шуршит, обслуживая холостяцкий быт и, возможно, собирая вещи для переезда. Так же бесстрастно он изложил мне свой план по алиментам.

И на него это похоже. Не придерешься, это Марк, для которого есть он – и я когда-то была! – и все остальное. Люди, вещи, события, чьи-то чувства.

– Я уже выходил, когда услышал твою фамилию. Я обалдел, чуть за грудки не схватил этого парня, а ведь он в форме. Хорошо, хватило ума показать ему паспорт – «зарегистрирован брак с Юлией Кушнир». И тогда он сказал, что это ты задержала Ирину возле суда.

Не так все было, но какая теперь, к черту, разница. В голосе Марка прорвалось то, что я слышала в вечер, когда мы встретились – потрясение, будто он своими глазами увидел волшебника, чудотворца, и боится спугнуть нечаянно, чтобы тот не юркнул обратно в дымовую трубу.

– Вычислила и задержала. Да, это ты. Девушка, в которую я влюбился с первого взгляда без памяти. Полицейский ушел, я стоял как кретин посреди коридора с паспортом в руке и вспоминал, как впервые тебя увидел. Солнце падало за горизонт, на песке сидела красивая девушка в комбинезоне и грубых ботинках, на плече у нее висел автомат, и она махала малышке, которую домой уводила мать…

Именно так все и было. Как в сказке, и кончилась она закономерно, потому что сказки пишутся для детей и очарованных принцами девушек. Но принц не превращается в чудовище, он просто осознает, что ему пристала принцесса, а ты остаешься на палубе корабля и стекаешь в море горько-соленой пеной.

– У тебя были длинные волосы и пустынный загар, и обветренные немного губы, и ты уже умела противостоять злу. Мне показалось… – Марк оборвал сам себя, что-то щелкнуло – он то ли выключил, то ли включил свет. – Непривычно и по-настоящему. У всех моих знакомых, почти у всех, домашние милые жены, платья и ноготочки, уют, щебетание, истерики, сперва милые, после несносные, детский плач по ночам и претензии, что мужа никогда дома нет, что он вечно занят… Мне показалось, что с тобой будет не так, и хотя я не знал, а можно ли, чтобы было иначе, я попытался.

Это правда. Ты попытался, Марк. Ты старался. Это было естественно, как дышать, но выяснилось – лишь для меня. Мы оба жили немного странной жизнью, а когда началась совместная жизнь, она устраивала как нельзя больше нас обоих. Нужно было все похерить, Марк. Все похерить. Это слово появилось в языке само по себе или как удачная замена длинной фразе «разрушил свой брак из-за банального перепиха»?

– Как договориться с тобой? Что и как мне сказать, что сделать, чтобы ты поверила, что я тот, с кем ты будешь, пока смерть не разлучит нас? Я не знал, что для тебя важно, что ценно, чем ты готова поступиться, чем нет. Ты же была для меня чужая. Другая страна, практически другой мир. Все это время я босой ступал в мутную воду, и что скрыто под этой водой – битое стекло, а может, сокровище…

Мне оставалось служить полгода. Марк писал мне короткие сообщения, осторожные, с каждым разом все более нежные, и никогда не переходил грань. А я получала его послания и улыбалась, закусывала губу и краснела, когда кто-нибудь из сослуживцев невзначай интересовался, кто мой таинственный воздыхатель.

– Мне казалось, что тебя нет. Что я тебя выдумал как мальчишка. Пока не увидел в паспорте штамп, и только тогда я поверил, что все взаправду.

Я зачислилась в резерв и вернулась в страну исхода. Все бросила, все забыла. Сейчас вот сижу и думаю, что, вероятно, зря. Вот в этом я очень крупно ошиблась. Надо было одуматься, поступить в вуз или остаться на службе. Все было проще, пока не пришла любовь. Какого черта она вечно все портит.

– Бывает, что ты мечтал, а сбылось все, как не мечталось. Так, как ты и не смел мечтать. И каждый раз, когда я видел тебя, я думал – я счастливец. Я избранный.

Ты идиот.

– Я идиот. Тот, кто даже не поддался – повелся. И знаешь, я…

– Наставил мне единиц, – неожиданно вызверилась я. – На фирму.

– Что? – изумился Марк. – Каких единиц, куда?