Ничего личного, просто развод

Глава 40

Все проходит – и это пройдет.

Робкое деревце щедро осыпало желтыми листьями мою машину, и я смахнула их с водительской дверцы. Все равно несколько листиков залетели в салон, один лег на руль и, похоже, хотел отправиться со мной в дальний путь.

Абсолютное непонимание, что делать дальше. Я передала эстафету, добежав из последних сил, и прямо перед собой я ничего больше не видела, кроме белых и красных бликов на подсыхающих на лобовом стекле каплях дождя.

Я не знала, начнет ли откровенничать Тишин, придет ли в приемлемое состояние Нонна, а если придет, насколько значимыми будут ее показания. Чем смогут помочь следствию Инга и няня, которая когда-то работала на Басова и исправно докладывала Инге все, что происходит в доме ее сестры. Что скажет Лариса и будет ли держать язык за зубами – в частности, за что ей платила я…

Дело о покушении на Нонну Басову развалится. Нет доказательств. Нет состава, пока что нет, но если – когда – найдется мотив… Аль Капоне оказался на нарах не за бойню в день Святого Валентина, а потому, что недоплатил налоги на баснословную сумму.

Подполковник юстиции Симонов не мог утешить меня подвижками по делу. Но он меня выслушал, стуча карандашом по столу, звонил кому-то, писал сообщения по электронной почте и полагал, что скоро получит хоть какую-то информацию о предстоящем вылете Нонны Басовой на лечение в Армению.

– Вы считаете, что Басов собирался устранить жену сам? – спросил, хмурясь, Симонов. – Находясь за границей?

Я кивнула. Это смело, зато гарантированно, и как Басов планировал все провернуть, навсегда останется тайной, покрытой мраком.

– А вы были нужны ради алиби?

Благонадежность часто подводит того, кто ей обладает, а я изумительно благонадежна. Главное было меня не спугнуть раньше времени, не испортить со мной отношения, заманить, завлечь, очаровать. Басов пытался – мытьем и катаньем, деньгами и дочерью, нахрапом и ненавязчивостью, и он понятия не имел, что все было проще и сложнее одновременно. Если бы не измена Марка и не развод, если бы я была свободна или не так убита всем произошедшим…

– Я представляю, – хохотнул Симонов, не отрывая пристальный взгляд от моноблока, – как бы выглядел Басов, когда на вопрос местных органов вы ответили совершенно не так, как он ожидал. А вы бы ответили… коллега.

Сообщение «Вы купили билет? Если нет мест на указанный рейс, берите любой на завтра» пришло, когда я уже сидела напротив Симонова и, стараясь быть профессиональной, последовательной и краткой, излагала ему то, что он не знал. Я показала послание Басова, Симонов пожал плечами, словно резюмируя: скупо для человека, который считал, что ради него вы пойдете на лжесвидетельство, потому что юрист никогда не скажет «мы вместе спали, он никуда не отлучался».

Я бы честно сказала, что я спала и не знаю, отлучался ли Басов. Одна из причин, почему так не любят нашего брата в составе присяжных ни адвокаты, ни прокуроры, и постоянно отводят, оставляя учителей, фрилансеров и пенсионеров. Юристы иначе оценивают реальность вокруг них.

Басов был добросовестен, Симонов прав. Он изворачивался как мог, пробуждал во мне женщину. Он испробовал все, и, в общем, ему со мной просто не повезло. Скорее всего, он рассчитывал сбежать из Армении еще дальше, прежде чем кто-нибудь обнаружит тело бывшей жены, а я была своего рода страховкой на случай, если бы вдруг не вышло. Басов рисковый – налоги, убийство, – и если убийство еще можно скрыть, то игры с финансами это ва-банк. Это всегда нулевые шансы, противник ведь государство, оно легко перебьет ставку. Любую. Это провал.

Я даже чувствовала себя избранной. Не потому что еще немного, и я бы прикинула перспективы прожить года три в местах, куда долго едут без малейшего комфорта, а потому что я остановила одно преступление и предотвратила другое.

– Мне нужно было понять сразу, – покаялась я запоздало, – что Басов отправил Тишина купить билет на самолет. В страну, куда можно въехать по российскому паспорту. Именно что купить через кассу, потому что пока граница не пересечена, сложно найти концы, сложнее, чем если покупать билет онлайн. Чеки, оплата… сеть все фиксирует. Кроме покупки билета через кассу, паспорт больше нигде не нужен. Вообще нигде.

Симонов положил карандаш, смерил меня мрачным взглядом, наморщил нос и припечатал:

– Вам нужно было сразу рассказать об этом мне. Подробно. Всю эпопею с утерянным паспортом, деньгами и скандалом. Я был о вас лучшего мнения, коллега.

Тоже верно. Но я рассчитывала проскочить и надеюсь, мне это никогда не припомнят – ни на этом свете, ни позже. Я же имею право на ошибку, как и все.

По самым грубым подсчетам налоговая проверка выявит махинации на фирмах Басова недели за две, и будет возбуждено уголовное дело. Никита Басов отправится в следственный изолятор, потому что кто знает, в какой момент он решит улизнуть от карающей длани правосудия. Если у человека есть деньги, его лучше держать в четырех стенах.

Судьбу Нонны я тоже представляла незавидной. От опеки не отвяжешься так легко, и если вопрос о лишении родительских прав еще оставался спорным, то ограничение было уже очевидным, и я гнала подленькую мыслишку, что Инга Герц смогла что-то продумать и реализовать, находясь в трех тысячах километров и полной изоляции от семьи сестры. Но Гордея Станиславовича ей не провести, и это уже его забота. Я ушла за кулисы, спектакль еще идет, но моя – главная – роль отыграна, и вот я сижу, смотрю на заблудившийся листик, упавший на руль, и мечтаю захотеть разреветься.

Хорошо, что мать взяла мне билет. Хорошо, что она сказала об этом так вовремя. Хорошо, что всему в самом деле приходит конец. Все проходит – и это пройдет, пройдет очень скоро.

Смарт-часы завибрировали, я сунула руку в сумку и нащупала телефон. Я даже не посмотрела на имя абонента.

– Привет.

Голос щекотал слух. Марку не могли ничего сообщить, судья еще не знает, какой подарок я приготовила.

– Я въехал в новую квартиру. Таунхаус и рядом река и парк, как ты всегда хотела.

– Поздравляю.

Что я могла сказать, кроме дежурного слова вежливости?

– Здесь тебя не хватает.

Я прикрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. В десятке метров от паркинга был оживленный перекресток, светофоры переключались, машины поворачивали, и под веки проникали яркие вспышки галогеновых фар. С каждым бликом я видела что-то из прошлого.

– Где ты сейчас? Я приеду? – Пляж в Тель-Авиве и наша первая встреча. Сообщения, которые Марк присылал мне на службу.

– Приезжай. – Две полоски на экране смартфона. Две чужие полоски. – Бизнес-комплекс в Арсенино, ты его знаешь, там когда-то был офис Романа, третий корпус, подъезд второй. – Звонок в клубе. Оценки, которые наставил мне вовсе на Марк, и как жаль, что доказывать ущерб, нанесенный по указанию Басова моей деловой репутации, в этом случае муторно и затратно. – Студия семьсот тридцать.

Наши вечера. Прогулки. Поездки. Ужины в сиреневом мареве в отеле среди африканских песков. Я не стала продолжать и сбросила вызов. Я доберусь быстрее, чем Марк, мне всего лишь свернуть на кольцо и проехать восемь минут до нужного съезда. Я не стану спешить, потому что боюсь передумать.

Наши ночи. Наши дни. Наше прошлое. Наше будущее… я перевела рычаг в положение «драйв».

Я, наверное, стану такой, какой Марк хотел меня видеть – сильной, независимой, способной на то, что называют поступками. Когда-нибудь я проснусь другим человеком, и это будет после того, как я разобью пару планшетов, захочу не однажды все бросить, кину диплом в разгоревшийся жаркий огонь… Пройдет много времени, тьма разных дел, много взлетов и еще больше падений. Я научусь ценить жизнь как она есть, проживать невозможное, выносить невыносимое и улыбаться незначащим мелочам, когда все катится к чертовой матери. Я постарею… и за покой заплачу восторженным взглядом, за принятие – молодостью, за уверенность – прядью седых волос, за смирение – болью, которая поселится в груди навсегда, и многие люди уйдут, оставшись в сердце воспоминанием, теплым и добрым.

Я научусь наконец жить – дорогой ценой, но никогда ни с кем не бывает иначе. Никто не проходит эту игру с первого раза и негде подсмотреть чужой летсплей.

Я приехала раньше Марка. Холл был полупустым, скучала охрана, девушка заботливо протирала листья растений в кадках. В лифте пахло одеколоном, в коридоре на моем этаже слышались негромкая музыка и чей-то смех. В студии стояла тишина, из-под закрытой двери ванной пробивалась белая полоска. Я вылетела так поспешно, что забыла погасить свет.

«Я припарковался».

Я помню, что там осталось. Пора повзрослеть и без страха открывать любую дверь, даже ту, за которой ухмыляется разочарование в маске клоуна. В конце концов… Марк первый заикнулся об усыновлении.

«Марк, нас приглашают на свадьбу. Мама уже обещала, что мы приедем».

Мне в ответ прилетел «большой палец». Марк не любит летать в экономе, придется менять билет на бизнес-класс.

Инге могут не дать опеку над Тасей. Все вероятно. Я тоже смогу бороться… мы сможем вместе, я и Марк. Ну же, за этой дверью нет чудовищ, они не прячутся в ванне, шкафах и раковине, все чудовища гнездятся в моей голове.

С чего все началось?.. В чудо верить необязательно.

Я растерянно смотрела на две полоски.