Ничего личного, просто развод

Глава 17

После третьего курса я недолго, но эффективно, как выяснилось впоследствии, стажировалась у видного юриста по долгам. У нее в кабинете стоял «стул для рыданий» – солидное кресло, в котором можно было раскачиваться из стороны в сторону и завывать без страха очутиться на полу лапками кверху.

Я посмотрела на Ларису, на Оленьку, свою секретаршу, которая принесла нам кофе и скрылась в своей отгороженной стеллажами обители, и подумала: мне тоже нужен стул для рыданий. И упаковка салфеток, и ароматический диффузор для утешения.

Каждый юрист не то доморощенный психолог, не то подружайка с жилеточкой. От эмоций несдержанной клиентуры недолго стать постоянным гостем психоневрологического диспансера.

– Она мне заявила, что все. Я больше на вас не работаю… на вас, на Марка. Я удивилась. Может быть, это из-за того, что я отправила вам ваши вещи, подумала я, а не надо бы было, но ведь Марк вообще ничего об этом не говорил. Я позвонила Марку, и он сказал – вы больше здесь не работаете, Лариса.

Конечно, для нее остаться без работы – удар. Но заслуженный.

– А вы знаете, что вы сделали? – чуть склонив голову, чтобы удобнее было рассматривать Ларису, нежно пропела я. Ей и в голову не приходит, что не уволь ее не то Марк, не то вконец потерявшая берега Ирина, ее бы выставила за порог лично я. – Нет? Вы считаете, что если бы вас не выгнал Марк, я бы вас не уволила? Вы идеальны, Лариса. Вы исполнительны, трудолюбивы, вы любите свою работу и делаете ее поразительно хорошо. Но оказалось, что у вас очень длинный язык – длиннее некуда. И то, что во многих домах персонал этот самый язык настоятельно просят засунуть в за… за зубы, не каприз, а кровью написанная мера безопасности.

Лариса замотала головой и спрятала мокрую от слез, рваную салфетку в карман, вытащила из сумочки – моей, кстати, бывшей – початую упаковку, вооружилась новой салфеткой. Глаза у нее были как блюдца. Да, я переоценила ее ум.

– Вы рассказали Ирине про мои проблемы с зачатием. Да? Не Марк же это сделал. Я допускаю, что он мог вступить с ней в связь. Она молодая эффектная женщина, ненамного старше меня и ровесница самого Марка. У нее может быть другой… интимный опыт, это тоже привлекает. Я не девочка и не восторженная идеалистка, чтобы меня могло это шокировать. Но вот что Марк бы делать не стал, так это разговаривать. С любовницей или нет, но не стал бы. Тем более на такие темы.

Я выбивала пальцами дробь по столешнице. Может, нервничала, но у меня уже созрел план. Рвать на себе волосы? Выть от горя? Я, к счастью, не потеряла ни мать, ни ребенка, ни друга, ни даже мужа – физически. У меня цело имущество и мне, черт возьми, все еще верит банк.

– Это… просто женское… – промямлила Лариса. Все она понимала, в том числе и то, что от ее откровенности зависит моя рекомендация. – Ну… у нее нет детей, у меня нет детей… Я подумала: она же еще молодая. Может, ее как-то утешит то, что вот вы молодая, богатая и красивая, а уже все… врачи сказали…

Богатые тоже плачут. Только деньги можно нажить, а с мозгами так не получится.

– Да-да, – с притворным сожалением покивала я. – Этому офису пара недель, но в этом кресле уже посидело столько людей, которые просто не знали, не думали, просто женское, просто мужское. Просто шутили. – Вранье, не было здесь таких, но какая разница, мне нужен результат, а не правда. – Так легко списать все на стереотипы, на легкомыслие, на пьяное дело. Да, Лариса? Вам посочувствуют, вас пожалеют, простят, наверное, на первый раз. А знаете, что будет дальше? Второй раз, третий, четвертый, пятый. Безнаказанность и уход от ответственности порождают такое зло…

Жаль, что я не включила камеру. Жаль, что я не вижу себя со стороны и из свидетелей одна Оленька. Такая актриса пропадает, такой текст.

– Поэтому нет, мне вас не жаль. Но рекомендацию я дам вам, конечно.

Это я так быстро учусь у Басова или я ненавижу в нем то, что есть во мне, и я отрицаю свою темную сторону? Или мне нравится, как реагируют люди? Я наслаждаюсь своей непредсказуемостью, да?

– После того, как вы, Лариса, окажете мне ряд услуг. Вы можете отказаться. У вас ведь есть пенсия, а банки охотно кредитуют пенсионеров. Не самыми крупными суммами. Под очень большие проценты. Ну и всегда можно подольститься к Ирине, может быть, она возьмет вас как «негра с тряпочкой».

– Почему негра? – всхлипнула окончательно потерянная Лариса.

– Это как «литературный негр», только с тряпочкой, – с улыбкой пояснила я. – Но те работают с налогами, по договору, по закону, а вы будете пахать за одну пятую тарифа за час. И, может быть, вам заплатят, а может, и нет… Как давно у Марка роман с Ириной? И кофе пейте, остынет ведь.

Это еще не требование услуги, а предложение поболтать. Бывший работодатель тоже женщина, так что смелее.

Рабочий день закончился, и если бы я не жила в этом же здании, давно явилась охрана узнать, все ли у меня в порядке и не требуется ли помощь. Ларисе же и вовсе некуда было спешить.

– Мне кажется, что давно, – Лариса даже воспряла духом. Глаза ее загорелись, она кокетливо взяла чашечку. – Ирина же, ну… когда-то у нее был свой бизнес. Года четыре назад. А когда началась самоизоляция, она прогорела.

Свидетель здорового следователя – лихо скачет с Фомы на Ерему. Как по учебнику.

– Что за бизнес?

– Она то ли работала няней, то ли имела агентство, то ли то, и другое… А, вот: у нее был домашний детский сад. – Лариса так выпаливала мне сведения, что я сплеча делила все на два. – И как-то она сказала, что сделает все, чтобы снова открыть бизнес… Она же молодая еще женщина, энергичная. У нее образование хорошее…

«Свидетели – самое паршивое, что может быть в вашей работе», – говорил нам преподаватель оперативно-розыскной деятельности. Нужно направлять, ненавязчиво вытаскивать информацию и постоянно держать в уме, что свидетель может сознательно врать, добросовестно заблуждаться или страдать запущенным синдромом Мюнхгаузена.

– А кто она по профессии?

– Педагог. Я как-то сразу обратила внимание, что она работает… без огонька, понимаете? Обычно те, кто идет в клининг, любят наводить чистоту, любят порядок… Работа легкая по сравнению с гостиничной горничной, но ее принимать надо.

Да, если говорить о тех, кто не перекантовывается. На любой работе так, что ни возьми, и на кассе попадаются настоящие энтузиасты. Не место красит человека, все так.

– Наталия, это куратор в «Кэпитал клининг», приезжала и за Ириной проверяла работу. Той не нравилось. Нет, Ирина бесилась, а Наталия… женщина въедливая, а у фирмы свои стандарты, и очень высокие. Ирине иногда влетало.

А я и не видела, кто там настирывал мои вещи, никогда не обращала внимания.

– Давно Ирина работает в клининге? В этом или вообще?

– У нас вроде месяца четыре, – неуверенно пожала плечами Лариса. – Но я-то работаю с «Кэпитал клининг» давно, у них сперва пара месяцев обучения, а куратор приглядывает за новенькими еще месяца два или три после того, как они начинают сами работать. Наталия была Ириной не очень довольна, ходила и проверяла. И да, Ирина точно только-только начала, она средства и дозировки еще не все выучила. Вечно с бумажками. Ну и сама она такая вся из себя, никак не поймет, что маникюр и узкие юбочки в нашем деле неудобны.

Срок у моей соперницы уже, наверное, десять недель, это третий месяц беременности. Наталия была Ириной весьма недовольна, я бы сказала, судя по длительности присмотра, как еще не расторгла контракт.

– И что? Ирина решила… сменить направление?

Лариса задумалась, а я могла бы не спрашивать. И так все ясно как день. Из подсобки в хозяйскую кровать. Лариса поняла мой вопрос именно с этим подтекстом.

– Ловить мужика богатого? Знаете, Юлия… мне надо было вам сказать. Знала ли я? Догадывалась, конечно. С месяц точно они… вместе, я же все вижу… – она застенчиво опустила глаза, попялилась на чистый – относительно – пол. – Такое, – она подняла голову и сделала загадочный жест руками. – Что обычно люди не видят. Кровать и все прочее… Работа у меня такая – копаться в грязном белье.

Не поверишь, у меня – то же самое.

– Я все думала – а надо ли говорить? А зачем? Не будет ли хуже? Я про вас, конечно… больно, наверное, вот так вот узнать, еще не поверите, я окажусь виноватой, на улице… И я молчала. А сейчас я почему-то сижу тут у вас и мне кажется, что Ирина, извините, спала не только с Марком…