Ничего личного, просто развод

Глава 36

– Никак не давало покоя то, что ты тогда позвонил. – Отчасти правда. – Единственный раз за все время позвонил, если не считать этого вечера. Ты был определенно напуган. Я тоже постоянно задавалась вопросом, с кем я случайно пересеклась и чем мне это грозило…

Мне надо подумать… очень основательно подумать, потому что в браке у Басова нажит не основной капитал. Если Марк прав, а он вряд ли может в таких делах ошибаться, то выходит, что Басов долгое время распределял прибыль, платил с нее налоги, а затем половину, большую часть – или даже все – возвращал через оффшор «тому парню». Отсюда – официально проведенные огромные суммы, которые он успел заработать до заключения брака. После того, как с неким криминальным авторитетом Басов рассчитался, он устоял на ногах и укрепил бизнес, но прекратил обналичивать деньги по старой схеме. Из-за того, что так он больше терял на налогах, или причина в чем-то еще?

– Спасибо, что позвонил, – прошептала я в трубку. – Мне было важно знать, что все закончилось благополучно. Я имею в виду…

– Я понял, – не слишком любезно ответил Марк. – Ты про Ирину. Я лягу спать. Спокойной ночи.

Я выпила воды, вернулась в кровать, вытянулась под одеялом. Где-то далеко прогремел гром – замечательно, что мне не нужно бежать под дождем на работу. Завтра у меня очередное судебное заседание, и нужно успеть забрать машину, которая так и осталась возле больницы, и надеюсь, мне не выпишут никакой счет, хотя припарковалась я в общем-то очень удачно…

Басов связан с криминалом. Был связан, а вот интересно, если я напомню о себе подполковнику Симонову, он расскажет мне, что Владимир Тишин привлекался к уголовной ответственности? Скорее нет, чем да, это ответ на последний вопрос, но: Тишин в запале назвал Басова «козлом», и похоже, что пытался его оскорбить. А пока я ограничусь собственными познаниями особенностей общения в уголовных кругах, в крайнем случае уточню у того, кто безусловно знает – у Гордея Станиславовича.

Я протянула руку и переставила будильник на восемь утра, хотя была уже половина первого ночи. Завтра предстоит помотаться по городу, как я этого не люблю.

Проснулась я относительно легко, хотя и предполагала, что семи с половиной часов сна мне не хватит. Я зашла в офис без трех минут девять и узрела внезапное – Оленька моя сегодня опаздывала.

А может, она опаздывала всегда, и я этого просто не знала. Полезно порой нарушить заведенный порядок.

Я начала подготовку к заседанию, потом явился ранний клиент – благообразный старичок с претензиями к – мои неизменные оппоненты! – сервисному центру. Когда удовлетворенный старичок покидал кабинет, в дверях с ним столкнулась Оленька – с выпученными глазами, слегка встрепанная и, как мне показалось, дома не ночевавшая.

– Ой. Юлия, – растерянно выпалила она и покраснела. – Я так задержалась, еще и ливень на улице!

Точно не ночевавшая – судя по отсутствию туши. Я пожала плечами и встала, чтобы сварить себе кофе. Оленька одной рукой снимала мокрую куртку, другой вытягивала из сумки провод зарядки от телефона. Делать ей это было неудобно, она потянулась к вешалке, провод потащился за ней, и сумочка шлепнулась на пол, выплюнув все содержимое.

Оленька покраснела еще сильнее. Я хмыкнула, наклонилась и подняла один из трех тестов на беременность.

Бедная Оленька приобрела алый цвет.

– Это не мое, – залепетала она, готовая провалиться сквозь землю. – Это соседка моя просила купить, вы не думайте…

– Я и не думаю, – чуть закатив глаза, покачала я головой и сунула тест в карман пиджака. Может быть, и соседка, с которой Оленька снимала квартиру. А может, и нет, но это не значит, что я укажу ей на дверь. Шиш.

Заметила Оленька или нет, что тестов поубавилось, она мне ничего не сказала. Я вернулась к заседанию – одно неплохо, суд недалеко. Другое паршиво: этот тот самый суд, в котором разводимся мы с Марком.

А разница? Судья другой, мы устанавливаем факт вступления в наследство. Элементарно, Ватсон, проще некуда, двадцать минут – и все закончено. Я отправила документы на печать, принтер крякнул и заартачился, я наклонилась, чтобы вытащить из ящика новую пачку бумаги, и услышала Оленькин голосок:

– Здравствуйте… э-э… еще раз. Вы к Юлии Ильиничне?

Клиент от двери видеть меня полусогнутую не мог, так что мне пришлось выскочить как черту из табакерки. Но, черт возьми, был ли шокирован моим появлением ниоткуда клиент, я не знаю, а вот я…

Дверь офиса закрывала за собой Инга Герц, бледная, нервная, будто сбежавшая из ада. Под глазами синяки, одежда баснословно дорогая, но помятая – проклятье, нет, это не Инга, это та девушка с фотографии!

Слова застряли у меня в горле. Я забыла все известные мне языки и только таращилась на гостью с приветливой полуулыбкой.

– Здравствуйте, Юлия, – девушка с фотографии облизала бледные губы. Одежда ее была сухой, значит, она приехала на машине. На какой машине, ведь я расколотила ей лобовое стекло? – Вы ведете дело о разводе моего мужа… Я Нонна Басова.

Ни единый мускул на моем лице не дрогнул. Даже улыбка не пропала.

– Здравствуйте. Прошу, – я указала на «стул для рыданий». Как минимум я узнаю, что ей от меня было нужно в тот день, когда она бросила дочь в раскаленной машине и убежала по кабакам. – Я вас слушаю, но предупреждаю, что оставляю за собой право не отвечать на ваши вопросы.

Нонна села, разместила на коленях дорогую броскую сумочку. Я беззастенчиво рассматривала ее – сходство с Ингой и Тасей поразительное, но Тася статью пошла не в мать. Хотя как знать, что будет, когда она вырастет.

Нонна собиралась то ли с мыслями, то ли с силами, я терпеливо ждала. Незаменимая моя Оленька прошла к окну, открыла жалюзи, потом подошла к кофемашине, сделала по чашке кофе мне и Нонне, та так шарахнулась в сторону, что мне стало ясно – ей бы сейчас что-то иное, но спиртным от нее не пахло.

Ладно. Что мне еще готовит сегодняшний день?

– Я… я хочу, чтобы вы знали, Юлия, – начала Нонна. Голос сухой, казалось, что у нее губы трескаются, когда она говорит, и сообразительная Оленька сунула ей стакан воды. Нет, мое сокровище, работать ты будешь, пока воды не отойдут, где я еще найду такую помощницу! И лучше я сниму второй кабинет и найму тебе няню для малыша, вот такая я бессердечная эгоистка. – Я на все готова. Я все подпишу. Все бумаги, какие хотите. Я читала заявление, вот… – она открыла сумочку не с первого раза, и я не выдержала:

– Простите, вы что, ехали на машине?

– А? Нет… у нее стекло разбито… на такси, – хлопнула стеклянными глазами Нонна. – Вот, – и она протянула мне наконец исковое, я помотала головой. Его содержание для меня не новость, в отличие от твоего визита, я вся внимание и готовность… ко всему. – Я согласна на все что угодно. Деньги? Пусть. Пусть Никита все оставит себе. Вообще все, до последней копейки, мне не нужны никакие деньги, ни свои, ни его. Скажите мне только, что сделать, чтобы вы не отбирали у меня мою дочь.