Ничего личного, просто развод

Глава 21

– Вы понимаете, что создаете мне массу проблем? С налоговой в первую очередь.

Если бы существовали невербальные заклинания, Басов был уже трупом. С покойника взятки гладки, хотя как бы это спасло меня?

– А во вторую? – улыбнулся он одними губами. – Вы замужем?

Я отвернулась и стала смотреть в окно.

Номер Басова я давно уже знала, но это не помогло, потому что он не был привязан ни к одной банковской карте, и полмиллиона жгли мне сердце, даже будучи на счету. Я морально была готова к вызову в налоговую инспекцию и знала, какие приведу доводы, с чего бы мой захудалый бизнес вдруг понесся с космической скоростью: месторасположение офиса решает многое, если не все, но были еще переводы Басова. Переводы на крупные для частного лица суммы, один за одним, и поэтому я согласилась на встречу – а еще, может быть, потому что Басов сменил тактику.

В десять утра позвонила дезориентированная Оленька и сообщила, что курьер принес огромный букет цветов. Еле ворочая языком от шока, она спрашивала, оставить букет в офисе или отправить ко мне домой, я слушала ее и сильно подозревала, что скоро лишусь своей помощницы. Кому нужны такие потрясения на работе?

Убедившись, что в мессенджерах ничего от Басова нет, я попросила принести букет в студию. Ни к чему нервировать клиентов, у меня не бутик и не массажный салон, люди ко мне не за эстетикой ходят. Пока курьер преодолевал этажи, я успела встать с кровати, включить кофеварку, мозги и здравый смысл и не стала принимать поспешных решений.

К букету прекрасных желтых лилий прилагалась записка, в которой Басов извинялся за вчерашнее излишне резкое поведение, объяснял его стрессом и просил пообедать сегодня с ним. Тот же текст с незначительными вариациями позже упал мне сообщением, возможно, Басов курьеру не доверял, ну а возможно, счел, что мне будет лень разбирать рукописный почерк.

Я пила кофе, любовалась цветами и крутила скромное платиновое кольцо с эйлатским камнем. Очень не вовремя проснулась девочка, обиженная на весь белый свет, которая пиналась, истерила и доказывала, что не стоит искать никакой подоплеки в благородном жесте. Здравый смысл оборонялся, но его аргументы разбивались о красоту перед моими глазами. Красота спасет мир, хмыкала я, не мешая своим воинственным тараканам, но меня она точно погубит. И этот мужчина, который проявляет ко мне странный, загадочный, непонятный мне интерес, и эти цветы. Погибель моя, как пели в известном мюзикле.

Никаких срочных дел у меня в офисе не намечалось, Оленька была только рада, что фактически заменяет меня, потому что подобную работу я оплачивала выше, чем обязанности секретаря и помощника. С вопросами, требующими серьезной подготовки и специальных знаний, приходили редко, и если что, Оленька всегда могла позвонить мне и вручить телефон клиенту. Я бесилась не из-за работы, а из-за того, что рассудок капитулировал, и из-за того, что однажды готовилась к свиданию с Басовым как никогда, и ничего из этого не вышло – ни плохого, ни хорошего. Получалось, я переделываю сама за собой.

Я пустила все на самотек и откровенно схалтурила. Никакого сложного макияжа, никакой прически, есть как есть. Толку рядиться ради человека, который даже не подумает это оценить, рявкнула я на возмутившуюся было пренебрежением девочку, и здравый смысл вяло поаплодировал. Да, допустим, у Басова был повод отменить встречу, но позвонить он мог, доконала я свое пылкое «я». И вообще. Я и так красавица.

Я ехала с Басовым в его машине на обещанный – нет? – обед, перед этим заставив его подождать минут двадцать как компенсацию за прошлый раз, рассматривала улицы в жарком мареве и думала: ну какого все-таки черта?

Такого, что я не могу определиться. Этот самый, так часто мной поминаемый, черт стоит за спиной и пихает меня вилами в ребра: ну же, Юля, не теряйся, жги! Мало мне насупленной девочки, мало. Правильно, никто тебе не враг больше, чем ты сам.

– Что вы решили, Юлия? – нарушил Басов молчание. Я вздохнула, почему-то вспомнив, как мы были вместе с Марком: мы могли друг с другом часами молчать, и нам было комфортно.

– Я решила заехать в банк, снять наличные и вернуть их вам, – не поворачиваясь, скривилась я. – Я не хочу стоять перед инспектором и выкручиваться, откуда у меня на счету разом взялась годовая зарплата директора сетевого магазина. Нет, если вы готовы сверху дать мне наличными сумму, которая покроет штраф… Не вздумайте, иначе мне придется объяснять происхождение еще и этих денег!

На последних словах я обернулась, действительно перепуганная. Басов мог не понять издевки, он ее и не понял, потому что, догадавшись, что я жестко шучу, тоже поморщился и покачал головой.

– Я надеюсь, что вы измените свое мнение через десять минут, Юлия. Когда я говорил, что вы мне интересны, я не лгал. Допустим, я совершил другую ошибку – посчитал, что вам, как и многим другим… женщинам, понравится напор, принятие за вас решений и большие деньги, которые я не обещаю, а даю.

Я смотрела на него и думала, как лучше ответить и при этом не усугублять. Показаться ему конченой стервой? Или это его еще сильнее заводит?

– То, что я умею считать деньги, не значит, что я хватаюсь за любую возможность их заработать, – наконец произнесла я, стараясь, чтобы не вышло сквозь зубы. – Я еще раз скажу, что люблю свою работу, мне нравится, когда мои услуги дорого ценят, но вот это вот «нате» меня не устраивает совершенно. Цветы прекрасные, кстати, спасибо, что не розы.

Кто мог ему подсказать, что я не люблю красные розы? Я покосилась на Басова, он сидел, смотрел перед собой и улыбался чему-то.

Если бы он изначально взял другой тон. Если бы он не пытался продавить меня так по-глупому. Вся жизнь состоит из этих проклятых «если бы», и приходится не то радоваться им, не то жалеть. Но с чего бы меня пробило на рефлексии? Дело в Басове или во мне? Или, может быть, в Марке? Я была готова к тому, что он будет меня преследовать, как состоящий на учете в психдиспансере сталкер, а он всего лишь нагадил мне втихаря и потом пытался рассорить…. или, может, предупредить.

Не только я плохая жена, но и из Марка муж так себе. Брак бракованный. Сейчас за мной по мере того, насколько я ему позволяю, ухаживает женатый мужчина… О господи, все у меня не так, но почему бы не разрешить себе быть послушной сложившимся обстоятельствам?

Я так ничего и не решила, а машина остановилась на пристани, и я, не дожидаясь холуйства водителя, открыла дверь и выбралась под палящее солнце.

Утром обещали похолодание. Скорее бы, жара мне нравится, но слишком радостно. Мне бы лучше холод, тоску и покой.

Салон плавучего ресторана был сиреневый и изумрудный, яркий, на мой взгляд, отвлекающий внимание, не дающий насладиться исключительно вкусом блюд, но плюсом были тишина и отсутствие людей. Сидела только женщина лет пятидесяти с ребенком, и Басов указал мне на самый дальний от них столик. Я не успела сесть, как официант принес Басову кофе, а мне протянул меню, и, не особо раздумывая, я заказала салат с копченой неркой, фетучини с лососем, сок и мороженое.

До меня дошло, что Басов арендовал весь ресторан, лишь когда он обернулся к женщине и кивнул, и малышка, выбравшись из-за стола, чинно, как обычно не ходят дети, направилась к нам. Сказочный, чудесный ребенок-ангел, сошедший будто со старой рождественской открытки, и я улыбалась, уже забыв обо всем, о сомнениях, опасениях и весах, которые с ума сходили от веских гирь-доводов.

Бесспорно, стоило согласиться на эту встречу. Или нет? Стоило. Я как минимум убедилась, что малышка в полном порядке, тепловой удар не сказался на ее здоровье, она чувствует себя не просто хорошо, а отлично. И то, что ее мать, возможно, под стражей или в палате нарколога, ей неизвестно или… да, ей на это плевать и она этому рада. Значит, моя совесть тоже может быть абсолютно чиста.

– Это моя дочь Анастасия. Познакомься, Тася, это Юлия. Это она спасла тебя.

– Здравствуйте, Юлия, спасибо вам большое, – покорно и хитро отозвалась Тася, и в следующий миг кофе очутился у Басова на штанах.