Ничего личного, просто развод

Глава 29

У меня от испуга потемнело в глазах.

Я заозиралась в поисках камеры – вон она, но разберут ли на записи, что точно произошло? Ирина не переставала верещать, я, размахивая зонтиком, кинулась обратно по ступенькам в здание суда и распахнула дверь.

– Скорую! Ирина Лебедева, около тридцати лет, беременность недель двенадцать-тринадцать, падение на ступеньках на спину! – выпалила я на одном дыхании, и приставы, неторопливо оформлявшие даму с кейсом, настороженно замерли, ничего не понимая или не расслышав из-за шума ливня. Но я, извините, с зонтом застряла в дверном проеме, и потому заорала кликбейтной чайкой: – Беременная упала с крыльца!

Приставы переполошились, я отпрыгнула от двери. Черт, черт, черт, я даже не могу поднять Ирину, никто не знает, чем для меня это обернется, и я не в курсе, что делать в таких ситуациях. Но уже выбежал пристав и тоже растерялся, второй, насколько я могла рассмотреть за стеклом, звонил, а дама с кейсом остолбенело застыла.

Слава богу, что хоть где-то люди обучены и не задают бестолковых вопросов. Собственно, и в скорой не станут пристава расспрашивать почем зря, ведь звонок из районного суда, там, как правило, шутников не держат.

Ирина уже не вопила, но стонала, и довольно громко. Мне показалось, она проклинает меня как только может, а может она у дверей суда только без слов, иначе штраф.

– Давайте поднимем ее? – предложил пристав. Это был совсем еще молоденький парень, наверное, после армии, и в глазах у него застыл священный ужас. Я замотала головой – нет, нельзя, поднимать ее нельзя ни в коем случае. Особенно мне, парень, не рекомендуется к ней прикасаться, потому что она и так немедленно заявит, что это я ее толкнула.

Черт. Тысяча чертей.

– Попробуйте пошевелить руками и ногами, – вспомнила я хоть что-то. Ирина метнула на меня такой ненавидящий взгляд, что могла бы убить – убила.

– Отвали от меня, дрянь! – завыла она, дернув головой, и в голосе уже не чувствовалось боли. Похоже, что… страх? Она панически смотрела то на меня, то на пристава. – Это ты меня толкнула, ревнивая стерва!

Сто тысяч чертей тебе в глотку. Я закатила глаза и стиснула зубы.

– Вы ее знаете? – подскочил пристав, я не ответила. Все, что я отныне скажу, может быть и будет использовано против меня.

Несмотря на дождь, в суд спешили люди – судьям без разницы, какой у погоды график кошмаров, у них определенные законом сроки и невыносимая загрузка. Нас окружили, стали давать советы, а я молилась, чтобы в толпе опять оказался врач. Но нет, не будет мне везти бесконечно, зато боковым зрением я уловила проблески стробоскопов. В скорой что, на случай вызова в суд дежурит специальная бригада?

– Что… – захрипела Ирина, заметив машину и вмиг оживившихся людей и попыталась подняться. – Это… я никуда не поеду, вы спятили!

Пристав старался ее удержать, видимо, он тоже припомнил, что при подозрении на повреждение позвоночника лучше не шевелиться самому и не переносить пострадавшего. Врачи уже неслись к нам, к вящему недовольству толпы – опять какой-то козел снимает? Хватит с меня уже ролей в любительском кино! – приказывая всем разойтись. Куда там, если что-то творится, народ не отгонит ни землетрясение, ни цунами.

– Какой у вас срок? Как вы упали? Сколько вам лет? Боли есть? – врач засыпал Ирину вопросами, но она изменила тактику и теперь только вымученно стонала. Она даже не стала указывать на меня как на виновницу случившегося, а меня трясло, не факт, что от холода.

Она обещала засадить меня за решетку – она у цели. Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности – это если мне повезет и на записи будет видно, что я ее не толкала, а экспертизу и осмотр потерпевшей проведут по всем правилам. Штраф до восьмидесяти тысяч рублей я переживу, но какое пятно на моей репутации!

Подкатили каталку, пристав и мужчина из толпы подняли Ирину под руководством медиков. Я закусила губу. Что делать, что мне теперь делать? Подаваться в бега?

– Вы с ней вместе были? – спросил меня врач, и я кивнула. Пристав все равно видел, как мы говорили, так почему бы мне не… – Родственница? Поехали с нами.

– У меня там машина, – сориентировалась я. Радоваться или ругать себя за это опрометчивое решение я буду потом. – Я сразу за вами. Какая больница?

Я и не подозревала у себя такие высококлассные навыки вождения. Скорая неслась по улицам, я за ней, и на мою удачу, против пробок, иначе бы я в довершение ко всему лишилась права управлять автомобилем. Когда мы остановились у больницы, я лихо воткнула машину задом на единственное свободное место, которое в иной раз проигнорировала бы – ну к черту, еще задену кого-нибудь! – и кинулась к скорой. Ирину уже вывозили, я встала так, чтобы она не могла меня видеть, но я могла видеть ее.

Даже в кожаном жакете я вымокла, меня колошматило, словно я голая и голодная сидела в сугробе. То, что я заболею, неоспоримо, но не об этом мне надо думать сейчас. Узнать о состоянии здоровья Ирины – черт, любовницы моего мужа, которая притащилась в суд – а не специально ли? Но как доказать? Понять, что мне грозит. И звонить знакомому адвокату, специалисту по медицинским делам, которого я вместо себя пыталась навязать Басову. И хорошо, что он тогда не согласился.

Пожалуй, подобную оплеуху судьба мне еще не отвешивала. Я чуть не выла.

Подождав, я посунулась в приемный покой. Ирину уже увезли, я сперва пристроилась на банкетке, потом купила кофе, потом, немного согревшись, бочком подкралась к посту.

– Вам чего? – недружелюбно покосилась на меня медсестра.

– Ирина Лебедева, – я сделала просящие глазки. – Хотела узнать, что с ней.

– Вы родственница?

– Почти, – я шмыгнула носом, вышло вполне натурально. Врать бесполезно, мои слова легко проверить. – Она у меня работает, она в положении…

То ли дождевая вода стекала с моих волос, то ли я в самом деле заревела со страху. Ладно, сейчас допустимо, пара минут невозможной слабости. Медсестра кривила губы, я, уже понимая, что напирать без толку, собралась отступить, как она указала на проходящего мимо мужчину:

– Вот доктор, спросите.

Я повернулась, и, наверное, на моем лице было такое отчаяние, что уставший мужчина с синяками под глазами остановился и сочувственно посмотрел на меня.

– Доктор, – пролепетала я, сама едва не теряя сознание от испуга. – Ирина Лебедева… Упала в суде на лестнице… Беременная…

Доктор нахмурился и будто подписал мне приговор. Он всматривался в меня, а мне казалось – время потянулось как патока, и нет конца этому аду ожидания. Что. Меня. Ждет.

– Ну, жить будет, – внезапно улыбнулся доктор. – Ушибы, конечно, есть, но ребра целы, кровотечения нет.

– А ребенок? – всхлипнула я.

– Вы ей скажите, – проворчал доктор, словно не слыша мой вопрос, – что на ее сроке каблуки носят только дуры. В основном все и начинают падать в шесть месяцев. Все нормально с ребенком, конечно, понаблюдаем за ней несколько дней, но ничего катастрофического не случилось. Вообще ничего страшного. Пока.

Успокоил, но не до конца… я заторможено кивнула, потому что все еще может произойти, последствия падения могут проявиться не…

– На каком сроке? – придушено переспросила я.