Ничего личного, просто развод

Глава 27

Каждую встречу я могу использовать, верно? Осторожно подобраться к Инге Герц. Но если быть честной, у меня нет ни малейшего повода затрагивать эту тему, поэтому лучше было бы написать «отдохнуть», так какого же черта я ответила обтекаемо?

Я не разбиралась в том, что чувствую к Басову. Клиент, он и есть клиент, и пересекать эту черту я не стану, но: мне нужно чем-то заполнить пустоту, некстати образовавшуюся в моей жизни. Я будто оказалась прилюдно без штанов, мне срочно требовалось прикрыться. Никто меня не осуждал, это мое, то, что внутри, я влюбилась в Марка совсем юной девчонкой, я практически никогда не была одна…

Я не умею радоваться одиночеству, хотя принимаю – то, что было у меня с Марком, не повторится, и займи его место кто-то еще, Басов или тот, кого я пока не встретила, все будет иначе, не факт, что лучше. Может быть, я буду терзаться и страдать, но теперь я хорошо понимаю, что значит «зато не одна». Мучить себя, мучить других, но не отпускать, держать словно на привязи, бояться, что кто-то однажды не вернется «от друзей» или предложит «расходимся». «Зато не одна» – не про осуждение общества, всем давным-давно уже наплевать. «Зато не одна» – это хрупкие стены, замок, выстроенный на песке, стеклянный шарик, стремление сохранить и сберечь маленький мир, в котором все понятно, привычно и просто. И не надо, и не хочется ничего в нем менять. Он твой.

Вообще – инфантильно. Все равно что сунуть голову под подушку, чтобы не открывать дверь коллекторам. Может, они, как подкроватные монстры, поймут, что никого нет, и уберутся.

Я уговаривала себя остаться дома и собиралась на свидание. Рассудок вопил и бился головой о стену. Я делала все не то и не так, осознавая, что встречи с Басовым – бальзам на раны, неловкая попытка, эрзац, суррогат, и Басов был в этом не виноват, он честно стремился стать ко мне ближе, не переходя никаких границ. В его взгляде был интерес, далекий от профессионального. Он доставал билеты в театр, на концерт, на редкие выставки, и я ходила, натягивая улыбку – будь на его месте Марк, все было бы совершенно иначе!

Я все еще любила своего непутевого мужа. Имитация, фальсификация, притворство, игра в новые отношения мне удавались скверно, а Басов ждал. И к моей неустроенности добавлялось чувство вины, особенно если учесть, что он нравился мне как мужчина. Случись наше знакомство немногим позже, когда отболело бы у меня, и я махнула бы рукой на его перспективное денежное дело, отдала кому-нибудь из коллег и наслаждалась обществом мужчины, вслед которому сворачивали шеи дамы от восемнадцати до восьмидесяти лет.

Бабочки в животе… чушь и глупость. Если бы все работало так, как пишут. Я не хотела видеть рядом с собой никого и, сидя в зрительном зале на закрытой премьере со звездами первой величины, несколько раз чуть не назвала Басова «Марк»…

То, что все это было игрой в одни ворота, спасало меня от любопытства и необдуманных поступков, о которых я после начала бы жалеть. Театр, кино, музыка, путешествия, книги, спорт – все темы для разговора. Мы были как два первокурсника. Не связывал бы нас процесс, я в один прекрасный момент пересилила бы себя, и мы оказались в гостиничном номере, или что еще хуже, я начала бы расспрашивать о загадочной Инге. Этичность останавливала. Ура.

Где-то в череде мутных, туманных, внезапно холодных дней ранней осени я позвонила в «Кэпитал клининг» и попросила соединить меня с Наталией.

– Я Юлия Кушнир, – представилась я высокомерно. – Жена Марка Самарина. У нас работала Ирина Лебедева.

Бесполезный звонок. Месть обиженной женщины. Истерика обманутой жены. Которой не просто изменили – просто изменили, ха-ха! – которую бросили: не хочешь, так и не надо, ну тебя в пень.

– Да-да? – напряженно выдохнула Наталия. – Какие-то проблемы с ней?

– М-м… – я закусила губу. Завершить вызов? – Нет, никаких, видите ли, я сейчас живу отдельно, и… мне нужна помощница.

– Ах, вот, – обрадовалась Наталия. Явно тому, что у меня не было никаких претензий к компании. – Ирина Лебедева больше с нами не работает, я могу прислать вам любого специалиста. У нас высококвалифицированный персонал.

– А Ирина? – включила я режим капризной богатой стервы. – С ней как-то можно связаться? Она меня устраивала, я к ней привыкла. Я не люблю незнакомых людей. Я вам заплачу.

Волшебное слово – не «пожалуйста». Не та это магия – вежливость, чтобы срабатывать безотказно.

– Мне кажется, она вообще прекратила работать, – не очень уверенно произнесла Наталия, – но если вам так необходимо, я поищу ее контакты, хотя…

– Ладно, спасибо, не надо. Я передумала, – протараторила я и сбросила вызов.

И чего я хотела добиться этим звонком? Я стояла над кофеваркой, и слезы капали на столешницу рядом.

Прошлое как болото. Хочешь начать все сначала – дернись вперед, не жалей никого, кроме себя. И тут кроется самое большое коварство, потому что никого, кроме себя, мы не жалеем, когда не хотим отпускать людей, которые без труда отпустили нас… вычеркнули нас из своей жизни, вытолкали взашей, закрыли дверь.

Если бы Марку я была не безразлична.

Злость сменяла апатию и отчаяние. Я же одной ногой в разводе, не стоит ничего выяснять, но проявить терпение, дождаться завершения своего процесса и денег и развести уже Басова с его почти бывшей женой, и получить – а вот это уже полное свинство – то, чего у меня не было никогда и не будет: ребенка. Тасю. Семью. В конце концов, я имею право на счастье и на ошибки, которые люди всегда допускают, блуждая во тьме.

Но я, наверное, в темноте совсем ничего не вижу и шарахаюсь от одной мысли, что могу сделать неверный шаг.

Вечером перед нашим с Марком предварительным заседанием я напросилась на поцелуй. Было странно, и я не хотела большего. Как будто я убедилась, что Басов действительно мной увлечен, и этого мне хватило.

– Мы все еще на «вы», – заметила я, отстраняясь. Басов обворожительно улыбнулся, он своей цели почти достиг. – Пока я ваш представитель.

За окном сверкнула молния, грянул гром, и смачные крупные капли посыпались на машину, размывая свет фонарей. Басов выпустил мою руку, я прикрыла глаза и измученно улыбнулась.

Язык с его местоимениями помогает, когда нужно выстроить незримый барьер. Быть на «вы», находясь в близких отношениях, невозможно. Отдает чванством середины девятнадцатого века, какое уж тут удовольствие.

На панели запрыгал телефон, Басов нехотя протянул к нему руку, взглянул на экран и нахмурился. Несколько секунд он раздумывал, отвечать или нет, может, ждал, что звонящему надоест слушать гудки или оператор прервет звонок. Я делала вид, что ничего не замечаю. У миллиардеров тоже есть собеседники, которых лучше бы не существовало. Налоговая, подполковник юстиции Симонов или тот угрюмый майор, или социальная служба.

– Алло.

В трубке зазвучал искаженный грозовыми помехами требовательный женский голос. Басова перекосило так, что я предположила – с опекой я попала в самую точку. Или еще хуже – прокурор.

– Тася в полном порядке. – Угадала. – Это вообще не твое дело. – Нет, мимо. – И больше мне не звони.