Ничего личного, просто развод

Глава 39

Я запуталась в тине из чужого вранья, мне дурно от одной только мысли, что я не вывезу. Я уже не вывожу, не могу. До любого решения нужно сперва дорасти, к любому действию быть готовым морально.

Я написала отказ от искового заявления. Просто так вышло. Мне нужна моя тихая гавань, где можно молчать или смотреть сериалы про историческую неправду, и никакая Ирина не отберет ее у меня. Правильно или нет, но если Марк хочет настаивать на разводе, пусть бегает сам. Я потеряю тридцать процентов госпошлины, зато сэкономлю семьдесят процентов и кучу нервов.

А если Марк не будет настаивать на разводе?..

Ты все еще любишь своего мужа, глупая Юля, и существует чувство вины, которое у вас теперь одно на двоих. Но ты в запале еще можешь напомнить об этом Марку, а ему будет крыть нечем. Он изменил, а ты лишь допустила возможность и считаешь, что это честно.

– Гордей Станиславович? – всхлипнула я в трубку. Отлично я общаюсь с человеком, к которому хочу напроситься работать: как ни звоню, всегда реву. – Гордей Станиславович, у меня для вас есть клиент.

– А сами что, Юленька? – полюбопытствовал он, посмеиваясь, и я призналась:

– Я больше так не могу. Пожалуйста, не перебивайте! – я безобразно шмыгнула носом. – Я знаю, что Степа от вас ушел… или уходит. Возьмите меня. Мне многому надо учиться, учиться у вас. Нет-нет, дайте сказать… вы все поймете. Мне очень рано. У меня все получается, но… не так.

Нужна я ему, тридцать три лихих несчастья? Дикая история с Ириной, и вот дело, которое я не довела до конца. Не как юрист, конечно же, нет, как юрист я, возможно, справилась бы и с делом Инги, свои навыки я оценивала вполне трезво. Но: мне надо узнать людей. В свои двадцать семь я их не знаю. Мне необходим мастер-джедай, который научит: нет эмоций, есть покой, потому что эмоции – путь к верному краху. Есть одна Великая Сила – жизненный опыт…

– Он не свалится вам на голову, Юленька, – засмеялся Гордей Станиславович. Я почувствовала себя маленькой девочкой, которую строгий отец не ругает за «двойку». – Милая, опыт придет, но прежде вы набьете себе кучу шишек. Совершите столько ошибок, что о половине решите не вспоминать. Проиграете, захотите все бросить, разобьете планшет и на дипломе порежете рыбу. После одумаетесь, ототрете диплом, купите новый планшет, загрузите учетную запись… Все через это проходят, абсолютно все. А насчет Инги… вам точно не стоит представлять ее интересы, возникает определенный конфликт.

– А Басов? – с надеждой спросила я.

– Думайте сами, – осек меня Гордей Станиславович со странной нелюбезностью. – Какие мысли у вас о нем?

– Уверена, что Нонна сказала мне правду. Уверена, что Марк тоже прав. Я знаю, почему Басов поменял схему вывода денег, и знаю зачем.

Не в налогах дело, а в том, что Басову не нужны дивиденды. Он воровал у жены деньги, когда заводил их в уставный капитал или на счета фирмы – как он это делал, если по словам Инги не так просто было снять деньги со счета на Кипре? Вероятно, «прокладка», на счет которой делались взносы, якобы «возвращала долг» физическому лицу Никите Басову. Затем Басов вносил эти деньги на счет своей фирмы, и Нонна об этом, скорее всего, все же знала, потом Басов находил – создавал – еще пару «прокладок», заключал договор, и разрабатывались сайты за несколько десятков миллионов рублей, закупались «элитные итальянские материалы» на известных китайских маркетплейсах, за «сто-двести тысяч в конвертируемой валюте» полусонный студент, отчисленный за неуспеваемость, рисовал очередной нелепый дизайн…

Или все сразу. Прибыль фирмы-заказчика стремилась к нулю, у Басова копились неучтенные средства, Нонне доставались пустые карманы, и так продолжалось несколько лет.

– И это все домыслы, – закончила я под кошачье пыхтение Гордея Станиславовича. – Конечно, если возбудят уголовное производство, это выяснится за пару недель. Но для производства нужен повод, а его нет.

Вернувшись, я в раздрае поднялась в офис. Много клиентов, сидят, терпеливо ждут, пока Оленька с ними займется. Я посмотрела на них издалека и махнула рукой. Домой, у меня был тяжелый день, он дался мне нелегко. День, полный непродуманных, поспешных решений, еще – мне может позвонить Инга, у нее наверняка рейс с пересадками, может позвонить Марк. Когда-то же он узнает, что наш развод не состоится.

Снимая пиджак, я на автомате проверила карманы и вспомнила, как бесцеремонно стащила у Оленьки тест на беременность. Я сжала его в руке, телефон завибрировал, и я смотрела на имя абонента с ощущением начала конца.

Слишком долго это начало конца уже длится, целую вечность.

Это всего лишь сообщение, Юля. Не бойся. Это лучше, чем разговор, потому что у тебя есть Гордей Станиславович и следователь Мартынов. И подполковник юстиции Симонов, ты прикрыта со всех сторон. А еще, может быть, у тебя уже есть улика. Давай открывай.

«Рейс SU1862. Берите билет на завтра, деньги я отправил. Эребуни, Цахкадзор, Матенадаран – уверен, вы хотели бы это увидеть. Отказ не принимается».

Пока я перечитывала сообщение, банк обрадовал получением денег. Что-то мало, подумала я, эконом-класс, сомнительно, чтобы флагман отечественной авиации не продавал на международный рейс бизнес-класс. Потом я перевела взгляд на тест.

Я все равно собиралась разобраться с проблемой, которая ненавязчиво мешала мне жить. Ее же решить проще, чем все остальные, всего-то дойти до санузла. Это житейская мелочь, потребность несколько раз каждый день.

Я знала, что это случайность. Если бы Оленька не выронила пачку тестов! – и я ни на что, совсем ни на что не рассчитывала. А Басов, конечно, прав, мне надо отвлечься, или сбой цикла будет самым легким последствием…

Телефон зазвонил – вот и он, мой загадочный и ненавистный клиент, и он так легко от меня не отстанет. Но я не поеду с ним никуда, рявкнула я вслух, кидая мокрый тест в раковину и натягивая белье и джинсы. Я взялась за ручку двери, звонок прекратился, и я уже вознамерилась дождаться предсказуемого результата, как телефон снова заверещал.

– Мама! Что-то случилось? – крикнула я в трубку так отчаянно, что мать опешила.

– Ничего не случилось, что ты орешь, я что, не могу позвонить собственной дочери? – обиженно возмутилась она, и я забормотала извинения, представив, как мать куриной гузкой поджала губы. – Я знаю, что у тебя куча дел, но Идо женится! На Рони, ты с ней знакома, у нее как раз отпуск. Отговорки не принимаются!

Я нервно захихикала. Они сговорились.

– Я понимаю, у тебя развод, у других свадьба, приятного мало, но я обещала, что ты приедешь. У меня есть данные твоего паспорта, я тебя просто предупреждаю, я беру тебе билет на…

Смешки застряли в груди, перекрыв мне дыхание. Мать купит мне билет по сети, ничего сложного. Все так делают.

Почти все.

– Мама?.. – хрипло произнесла я, вставляя в пазл последнюю детальку. Все это время она была у меня перед глазами, с самого начала. Все это время я прятала ее в кулаке. – Мама… да, хорошо, спасибо тебе, я позже перезвоню.