Общество и хозяйство в Римской империи

Прилагаемые к тексту иллюстрации даны не просто для развлечения. На самом деле они составляют важную часть этой книги — ничуть не менее существенную, чем примечания или литературные и документальные цитаты. Они почерпнуты из огромной сокровищницы археологических памятников, которые при изучении социальной и экономической истории не менее важны и необходимы, чем письменные свидетельства. Некоторые выводы и результаты моей работы основываются в первую очередь на археологическом материале. Я очень сожалею о том, что не мог дать большее число иллюстраций и был вынужден ограничиться одними лишь образцами, относящимися к реалистическому искусству эпохи императоров, не показав ничего из промышленных изделий — горшков, ламп, стекла, сохранившихся образчиков тканей, украшений, работ по металлу и т. п. Не имея возможности поместить в книге достаточно полную серию подобных иллюстраций, я предпочел вообще от них отказаться.

В конце предисловия автору, следуя обычаю, предоставляется возможность воспользоваться приятным правом назвать тех людей, которые оказали ему помощь в работе. Мой список велик. Он свидетельствует о том, что я по мере сил старался опираться в своей работе на широкое основание и что никакие потрясения, вызванные войнами и революциями, не смогли подорвать международную солидарность ученых. Единственное печальное исключение составляет нынешнее русское правительство: по крайней мере мне оно не дало возможности использовать в целях науки сокровища, накопленные в России.

Эта книга посвящается моему дорогому другу Дж. Дж. Ч. Андерсону; пусть это посвящение хотя бы в слабой степени покажет, как много значила для меня его помощь и как я ему благодарен. Мало того что Андерсон редактировал мою рукопись и привел мой английский язык в удобочитаемый вид — magni sudoris opus, он еще и читал все корректуры, ввел рациональный способ цитирования и сверил почти все цитаты. Однако не менее важно и то, что во многих случаях, когда я был склонен выражаться неопределенно, он побуждал меня к точности высказывания; очевидно, духовному складу англичанина, в отличие от славянской натуры, претит всякая неясность мысли и неточность выражения. Очень часто он удерживал меня от поспешных, а следовательно и ошибочных, формулировок. И наконец, его обширные знания и здравый смысл не раз помогали мне сдвинуться с мертвой точки, когда я заходил в тупик.