Офицер экспедиционного корпуса

Глава 9

— Это все из-за войны, — авторитетно произнес месье Ришар — тот самый мужчина в пальто и с портфелем. Правда пальто он уже давно снял, а портфель сунул под сиденье. — Сейчас любой военный состав имеет приоритет перед гражданским, отсюда и постоянные задержки на перегонах, и медленная скорость. На нас, обычных людей, всем плевать, все на нужды армии! Человеческое время нынче ничего не стоит!

Мы ехали уже второй час, и соседи по купе невольно разговорились.

— Но это же правильно, — слегка удивилась мадам Моро, едущая вместе с дочерью Колетт в Париж, где она намеревалась пристроить свое чадо в пансион для благородных девиц, — наши мальчики воюют, им тяжело! Мы должны затянуть пояса потуже, чтобы хоть как-то облегчить их участь!

— Война — это грех! — заявил кюре Тома. — Люди должны проводить больше времени в мыслях о Господе нашем, а не убивать друг друга.

— Это несомненно, месье священник, вот только господа в правительстве думают совершенно иначе. Война — это бизнес, как говорят американцы. А бизнес — это деньги… очень большие деньги! — чуть насмешливо парировал Ришар.

— Слышали шутку? — встрял молодой Габриэль, который и правда оказался студиозом. — Генералу сообщают, что снаряды кончились и больше стрелять в немцев нечем. А он отвечает: «Ничего страшного, переходите в психологическую атаку. Просто бегите на врага и кричите „Бу!“ Те либо подумают, что вы сумасшедшие и отступят, либо умрут со смеху. В любом случае мы победим!»

Колетт тихонько хихикнула, но маман тут же ткнула ее локтем в бок.

— Нельзя смеяться над святым! — наставительно подняла она указательный палец вверх.

— Согласен, грешно! — поддержал кюре.

Месье Ришар скупо улыбнулся. Старушка, имени которой мы так и не узнали, потому что сразу по приходу в купе она задремала у окна, чуть всхрапнула во сне.

— Говорите тише, чтобы не разбудить мадам! — громким шепотом потребовал священник.

— Да ее и пушкой не разбудишь, — ухмыльнулся Габриэль, ничуть не снижая голос.

Коллет вновь засмеялась и тут же опять получила тычок в бок от матери.

Я все это время предпочитал отмалчиваться и в дискуссии не вступал, разглядывая проплывающие за окном пейзажи, но к беседе прислушивался с интересом. Все же обычные французы — весьма милые люди. Конечно, со своими недостатками и достоинствами, но по больше части они казались мне довольно приятными.

Мы как раз проезжали очередной густой лесной массив и иногда в купе становилось так темно, словно мы ехали в туннеле. Тусклое солнце никак не могло пробиться сквозь кроны столетних деревьев.

— А вы читали, что в России революция? — перевел разговор Ришар и для наглядности развернул свежую газету. — Их временное правительство свергнуто, а к власти пришли так называемые большевики! Это ведь катастрофа для Антанты! Большевики — сплошь немецкие агенты, и их цель — позволить Германии перебросить войска на Западный фронт. В стране теперь царит хаос и анархия, новая власть — это самые настоящие варвары. Я предрекаю им скорый крах!

Вот и началось! Точнее, свершилось то, чего я ждал. История идет своим чередом, и мое появление здесь пока что ничего не изменило. Впрочем, я ведь еще ничего и не сделал. Теперь у руля большевики, прольется море крови. Стоит ли возвращаться в страну, где идет гражданская война? Да. Я знал это точно, и решения своего не поменяю.

— Согласен, — кивнул между тем кюре, — марксистские теории несут угрозу всей европейской цивилизации. Коммунизм водворился в России в силу стечения многочисленных случайных обстоятельств. Этого не должно было произойти, но, к сожалению, произошло.

— А как же Великая французская революция? — не выдержал я. — Разве это не одно и то же? Народ высказал свою волю, снес ненавистную власть и теперь будет жить, как считает правильным.

— Молодой человек, — кюре зашелся красными пятнами, — если вы считаете, что эти события идентичны, вы глубоко заблуждаетесь. Да, и то и другое называется одним словом — «революция», но идеологии, цели и последствия у них совершенно разные. Наши предки почти сто тридцать лет назад говорили о идеях свободы, равенства и братства, идеалах Руссо — вы же читали труды этого философа? А большевики с их марксизмом и ленинизмом проповедуют лишь социальный коммунизм. А это гиблая теория, и не может общество — целая огромная страна жить успешно, опираясь на эти псевдоидеи. К тому же большевики хотят уничтожить религию, как основу государства. Лишь за одно это они должны быть сами ликвидированы поголовно! Слышите, поголовно!

В этот момент купе накрыла очередная порция тьмы — весьма короткая, секунд на тридцать, но за эти мгновения успело произойти очень многое.

Я почувствовал легкое колыхание воздуха рядом с собой. Словно кто-то резко поднялся на ноги.

И тут же раздался оглушительный женский визг.

Вагон тут же вынырнул из тьмы, я быстро огляделся — но все сидели на своих местах. Лишь мадам Моро — а визжала именно она — продолжала оглушительно голосить.

— Мама, мама, что случилось, успокойтесь! — Коллет взволнованно трясла ее за руку, но мадам не унималась.

— Что с вами? Может дать воды? — кюре переключил внимание на мадам, впавшую в самую настоящую истерику.

— Осквернили! — захлебываясь словами, выдохнула та из себя. — Мое тело только что осквернили! Никто и никогда, даже мой покойный супруг не позволял себе подобное… а тут! Кто из вас это сделал, признавайтесь?

Она обежала быстрым взглядом все купе, задерживаясь по очереди на каждом мужском лице, проигнорировав лишь старушку, так и продолжавшую дремать. Ее не разбудил даже пронзительные крики мадам. Железная бабка!

— Да что у вас случилось, объяснитесь наконец! — потребовал Ришар.

— Кто-то схватил меня… схватил… — она все никак не могла договорить фразу до конца, потом все же собралась с силами и завершила: — Схватил за грудь, пока было темно!

— Вот так шутка, — выдохнул Ришар и для наглядности поднял обе руки вверх: — Это точно был не я, клянусь!

И не я, уж точно. И вряд ли кюри.

Все дружно повернулись на Габриэля. Подобные забавы вполне в студенческом духе, вот только вышло это весьма невовремя — нам еще ехать и ехать, а оскорбленная мадам Моро вполне может вызвать полицию, дабы арестовать «насильника».

— Я тоже этого не делал! — возмущению студиоза не было предела. — Да и зачем, посудите сами? Мадам Моро, при всем моем уважении, немного старовата для меня. Вот если бы об оскорблении заявила ее дочь, то я мог бы попасть под логичное подозрение…

— Наглец! — возмутилась мадам, а Коллет опять хихикнула — при всей нелепости ситуации, ее веселый характер постоянно брал верх над дочерней солидарностью. — Да как вы смеете! Я найду на вас управу!

— Мадам, еще раз, я не трогал вас, поверьте! — говорил он весьма правдоподобно, и выглядел искренним.

— Может быть, вам показалось? — предположил Ришар, искоса поглядывая на женщину.

Логичное предположение. Мадам Моро выглядела весьма мнительной особой и вполне могла выдать… хм… желаемое за действительное.

— И вы против меня, месье? — она попыталась подняться на ноги, но дочь ее удержала. — Мне-то подумалось, что вы — приличный человек!

— Ну право слово, мадам, — вступил кюре, — подумайте сами, кому здесь потребовалось бы хватать вас за столь интимное место? Молодой человек сидит слишком далеко, он бы не успел — мы пребывали в темноте недолго. Русский офицер вообще был занят своими мыслями. В его стране революция! До женских ли ему прелестей? Господин Ришар мог бы дотянуться до вас при желании, но зачем? Остаюсь лишь я, но не думаете же вы, что я…

— Нет-нет, она так не думает, — с едва сдерживаемым смехом заговорила Коллет. — Конечно же, вы не причем, месье кюре!

— А кто тогда? — мадам все еще пребывала в шоке. — Неужели, мне и правда показалось?..

Она уже явно сомневалось в себе, нервно теребила пальцы, прикусывала нижнюю губу. Выдвинув такое обвинение неправомерно, она могла совершенно потерять лицо. Этого мадам боялась больше всего.

Мне показалось, что старушка уже не спит, а только делает вид, и внимательно слушает.

Пора было вступить в игру. Я все это время молчал, оценивая ситуацию, но сейчас негромко заговорил, и все в купе услышали мои слова в воцарившейся до этого тишине:

— Я не думаю, что вам показалось, мадам Моро. Поглядите-ка вниз!

Все взгляды тут же переместились в указанном мной направлении. Чуть справа от мадам, у самой стены лежал неприметный мешочек, размером с кулак, даже меньше.

— Вот то, что оскорбило вас своим касанием! — торжественно сообщил я.

— Что это? — мадам Моро чуть наклонилась и подняла мешочек. — Да ту же внутри простой песок! Но он слегка влажный!

— Именно! Некто в этом купе кинул в вас данный предмет с тем, чтобы отвлечь внимание от иного события. И вы своими криками прекрасно его отвлекли!

— Что? Но… зачем? — мадам совершенно не понимала, что сейчас происходит. — От какого иного события?

— Прошу всех здесь присутствующих проверить личные вещи и в первую очередь перевозимые ценности! — официальным тоном потребовал я.

Это заявление вызвало настоящий переполох в купе. Кюре тут же полез куда-то под рясу, но через мгновение с облегчением выдохнул. Уж не знаю, что он там прятал, но все было на месте. Мадам Моро даже не дернулось — видно ничего ценного при себе не имела. Ее дочь тоже замерла на сиденье, смиренно положив руки на колени, но весь ее вид говорил о живейшем интересе.

Габриэль схватился за карман и вытащил оттуда несколько купюр мелкого достоинства — все его богатство.

А вот Ришар мгновенно побледнел и резким жестом достал свой портфель, который прежде положил под сиденье. Щелкнул замочек, портфель открылся, мужчина сунул руку внутрь… и с ошарашенным видом вытащил ее обратно. В руке ничего не было.

— А-а-а… где? — прошептал он вполголоса, а потом уже громче: — Где мои бумаги? Господа… дамы… у меня в портфеле лежали облигации на крупную сумму. Теперь их нет!

Вот и нашлась наша жертва, замечательно!

Признаться, я уже начал было сомневаться в своих умственных способностях, сначала погрешив на студиоза. Конечно, я не думал, что он решил облапать мадам Моро, но вот ее дочку — весьма вероятно. Поезд в тот момент чуть качнуло, Габриэль мог в темноте промахнуться и схватить за грудь не ту, кого хотел. Таково было мое первоначальное предположение.

Но кое-что меня смутило, потом я нашел взглядом пресловутый мешочек, сопоставил факты и поменял свое мнение.

Все внезапно сложилось, и теперь я точно знал, кто в купе — преступник.

— Я все видела! — резко открыв глаза, внезапно сообщила старушка звонким и ясным голосом.

— И что вы видели, мадам? — почти прокричал Ришар, все еще сжимая в руках свой портфель. Вид у него был весьма отчаянный, словно в портфеле хранилась вся его жизнь.

— Она что-то спрятала себе под юбки! — палец старушки, несмотря на разделяющее их пространство, казалось, уперся прямо в грудь Коллет.

— Что? — не поняла мадам Моро. — Моя дочь? При чем здесь она?

— Бабка сошла с ума! — неожиданно грубо заявила девушка. И это выдало ее с головой.

— Где мои бумаги? — Ришар взвился с места, нависнув над Коллет. — Живо, отдайте их!

— Что вы себе позволяете, месье! — ее мать попыталась было встать, но мужчину с силой толкнул ее в священное место — в грудь, причем без всякого пиетета, и мадам вновь оказалась на сиденье.

Кюре взволнованно вскрикнул и схватился за сердце.

Габриэль, до этого момента без слов наблюдавший за происходящим, взлетел со своего места, сжимая в правой руке медицинский скальпель. Еще бы секунда, и лезвие вонзилось бы в шею Ришара, перерезав сонную артерию.

Но я успел на мгновение раньше.

Перехватив руку юноши, я резко дернул ее вниз и вывернул назад, уронив Габриэля лицом в пол. Скальпель выпал из его ладони. Громко хрустнуло — сломалась кость. Я не признавал полумер, особенно с потенциальными убийцами. Студиоз заорал от невыносимой боли, а я надавил коленом ему на спину, не давая шевельнуться.

— Вот наш преступник номер один! — сообщил я присутствующим, а потом кивнул в сторону Коллет: — А вот его сообщница. Назовем ее номер два! Мадемуазель, извольте приподнять ваши юбки, иначе я сам это сделаю!

Видно тон мой был достаточно убедителен. Девушка чуть привстала и выполнила требуемое.

— Колени разожми, красавица! — холодно улыбнулся я и сильнее нажал на спину студента. — Покалечу!

Это подействовало. Коллет испуганно вскрикнула, ноги ее чуть разошлись в стороны и на пол упала связанная синей лентой связка бумаг.

— Мои облигации! — облегченно выдохнул Ришар и тут же подобрал их, практически забравшись под юбки к девушке.

Но сейчас ни ей, ни ее матери уже не было ни малейшего дела до этической стороны вопроса. И если Коллет все осознавала и понимала, то мадам Моро явственно растерялась.

— Но… как?.. Что?.. Почему?..

— Намедни я читал в газете заметку о ворах и мошенниках, — неожиданно сказал кюре. — Их личности полиции неизвестны, но предположительно действовали двое: мужчина и женщина. Причем весьма юных лет. Уж не с ними ли мы здесь имеем дело?

— Именно! — подтвердил я. — Они заранее выследили месье Ришара, зная, что он повезет с собой ценные бумаги, и выкупили билеты в одно с ним купе. Хорошо постарались, хвалю! Даже собственную маман прихватили для достоверности, попросив ее о сопровождении в очередной пансион. Не так ли?

— Моя дочь не воровка! — отрезала мадам Моро, но голос ее дрожал. — Она всегда на виду… почти всегда…

— Но периодически вы отправляете ее на учебу то туда, то сюда? — уточнил я.

— Она никак не может найти взаимопонимание с преподавателями. У нее весьма ранимая душа! И пансионы те очень уважаемые, исключительно для девушек хорошего происхождения!

— Вот только ваша дочь в них не находилась, — предположил я и, кажется, попал в цель, — а шлялась невесть где, там и познакомилась с нашим студентом. А после они прекрасно спелись — нашлись две родственные души. Жаль лишь, что талант свой применили не в той сфере, за что теперь и будут страдать…

Теперь уже Коллет взвилась с места и попыталась вцепиться мне в лицо своими ногтями. Но Ришар вовремя перехватил ее и пихнул обратно на сиденье.

— Сволочь! Флик! Полицейская ищейка! — Коллет перестала казаться обаятельной. Ее лицо гневно перекосилось, тут же став жестоким и некрасивым, обнажив истинную ее сущность.

— Дочь моя? Но…

— Ах, маман, хоть сейчас замолчите уже наконец! Надоели с вашими нравоучениями! У нас с Габриэлем было бы прекрасное будущее! Все было давно спланировано! И средств на жизнь вполне хватило бы… если бы не этот русский мерзавец! Чего бы вам не сгнить в своей варварской стране? Зачем вы приехали сюда?

— Я воевал за вашу Францию, — пожал я плечами, — дрался с немцами на Западном фронте, и поверьте, делал это честно.

— Жаль, что вы там не подохли как собака!

— Поверьте, многие желали бы того же…

Мадам Моро разрыдалась словно ребенок, отчаянно и безнадежно, уткнувшись лицом в бархатную обивку сиденья, но никто не кинулся ее успокаивать. Ее прежняя жизнь разрушилась в одночасье, и теперь ей придется с этим существовать до конца дней.

До Лиона мы так и доехали. Кто-то рыдал, другие молчали, третьи обдумывали свою грядущую участь. А прибыв на станцию, кюре вызвал полицию, вкратце объяснив им суть дела, и незадачливых воришек увели.

Габриэль баюкал сломанную руку, Коллет шла с высоко поднятой головой, а за ней семенила мадам Моро, ежесекундно вытирая слезы.

— Я тоже схожу здесь, — Ришар протянул мне руку, которую я крепко пожал. — Благодарю от всего сердца!

— Я сделал то, что сделал бы любой честный человек на моем месте, — уже в который раз повторил я свою мантру.

— Возьмите это… — он протянул мне двести франков. — В качестве скромного гонорара за отлично выполненную работу. Если бы не ваше вмешательство, я заметил бы пропажу уже в отеле, но было бы слишком поздно, и я потерял бы все!

Подумав, я принял деньги. В конце концов, он прав — я немного поработал сыщиком. Так что деньги эти честно заслужил, и они весьма мне пригодятся.

— Что ж, прощайте!

— Прощайте, и не зевайте больше!

— Вы не хотели бы стать моим компаньоном? — внезапно повернулся ко мне Ришар. — Дела у меня идут хорошо, но… иногда требуется нестандартное решение вопросов. И вы с вашим умом прекрасно подошли бы для этой роли! Дам вам двадцать… нет, тридцать процентов! Поверьте, это весьма щедрое предложение!

Ну вот опять. Еще одна вероятность будущего. Ришар казался вполне адекватным и, думаю, вел бы себя честно по отношению ко мне, но… он зарабатывал на войне. Я глянул мельком в его облигации — сплошь от фирм, производящих оружие, боеприпасы и поставляющих провиант на фронт. Если он вкладывает деньги в подобные компании, то прекрасно понимает, что делает деньги буквально на крови. Мне подобное не подходило.

— Откажусь, — ответил я без дальнейших пояснений.

— Весьма жаль, месье. И спасибо вам за помощь!

Он вышел, не обернувшись.

Все я в очередной раз сделал правильно.

— Ох, пожалуй, и мне пора, — старушка, казалось вновь задремавшая, медленно поднялась с места и направилась к выходу из купе.

— А ведь вы же ничего не видели? — я чуть придержал ее за локоть. — Ни как Габриэль кинул мешочек с песком в мадам Моро, ни как Коллет ловко вытащила портфель из-под сиденья и достала из него бумаги?

— Да что вы? У меня зрение отвратительное, да и спала я крепким сном! — широко улыбнулась пожилая дама. Все ее зубы были целы, а улыбка — ослепительна. Когда-то давно она явно была первой красавицей, да и сейчас с годами не утратила ни обаяния, ни природного шарма. — Потом проснулась от криков, сообразила что к чему и просто решила немного вам подыграть…