Офицер экспедиционного корпуса

Глава 21

С поисками дома сразу не заладилось. Я бродил по порту и по рынку несколько часов, спрашивая у продавцов и рабочих, не сдается ли что-то приличное для порядочного человека? Но никто ничего не мог или не хотел мне посоветовать.

Зато все это время я тренировал новую походку. Чуть покачиваясь, словно долгое время провел на корабле, слегка сгорбившись, будто прикрываясь от ветра, я вроде бы не привлекал ничьего особого внимания. Моряк или рыбак — таких вокруг много. И голос постарался сделать грубее, и предложения стал строить короткие и простые.

В конце концов, отчаявшись, я решил было поселиться в один из отелей попроще на эту ночь, а с утра продолжить свои поиски, как вдруг на одном из перекрестков увидел знакомое лицо.

Точнее сначала я заметил таксомотор «Рено», но подобных в городе было полным полно. Но бросив короткий взгляд на водительское место, я с удивлением обнаружил за рулем Иван Ивановича, который как раз в этот момент ругался на прохожего, чуть не сиганувшего ему под колеса.

Вот так встреча! И что, интересно, он здесь делает? Ведь он должен был уехать обратно в Монмельян к жене и детям. По крайней мере, так он планировал.

Я быстро пересек улицу, открыл дверь, плюхнулся на заднее сиденье и грубо прохрипел:

— До ближайшего ресторана, шеф!

— Что за черт? — Миллер обернулся на незваного пассажира, и я увидел, как сердито блеснули его глаза под выпуклыми гогглами. — Ну-ка, вылезайте-ка из машины, и немедленно!

Меня он в новом обличье не узнал, что я и хотел проверить. Если он не опознал, а мы провели в дороге два дня, то и другие, кто видел меня лишь издали, тоже не узнают.

— Иван Иванович, — заговорил я уже своим нормальным голосом, — это же я, Гагарин!

— Боже мой! — от удивления он даже чуть привстал. — Вот так встреча! Гляжу, вы сильно изменились?

— Конспирация, — признался я. — Обстоятельства заставили…

— Помню я ваши обстоятельства! Впрочем, вы-то мне и нужны! — истово воскликнул таксист. — Точнее, не вы конкретно, а такой человек — опытный и решительный!

— Вы не голодны? — перебил его я. — Я же не шутил по поводу ресторана. Ну или хотя бы любого скромного заведения, где мы сможем слегка перекусить? Признаться, я изрядно проголодался. Там и поговорим подробнее.

— Да-да, разумеется, — заторопился он, — я знаю одно местечко неподалеку. Мы сядем и я все вам расскажу!..

Этот план меня устроил, а то с утра маковой росинки во рту не держал.

Заведение, о котором говорил Миллер, было сродни рабочей столовой, расположенной у въезда в Старый порт. Отсюда открывался шикарный вид на базилику Нотр-Дам-де-ла Гард, построенную на самой высокой точке города.

Мы взяли жареной рыбы и лепешки и уселись прямо на каменных ступенях причала. Легкий морской бриз обдувал наши лица. Над головами кружили крупный чайки, выжидая момент, пока люди внизу отвлекутся и можно будет выхватить рыбу из их рук.

Иван Иванович пытался было начать рассказ, но я жестом остановил его:

— Давайте сначала спокойно поедим. Честное слово, живот сводит от голода!

Ел я неспешно, стараясь не подавиться мелкими косточками, а вот Миллер проглотил свою порцию в один момент и теперь нетерпеливо дожидался, пока я закончу с обедом. Видно было, что дело его тяготит и он хочет поделиться историей. На него это было непохоже. Насколько я успел изучить таксиста, он был личностью хладнокровной, рассудительной, не склонной к спонтанный поступкам.

Наконец, я бросил головы и остатки рыбы двум котам, что давно уже слонялись вокруг, ожидая своей доли, и повернулся к шоферу:

— Говорите! Начните с того, почему вы не уехали из Марселя, хотя собирались?

— Это напрямую связано с моей историей. Итак, слушайте…

Речь его время от времени прерывалась, когда он не выдерживал, подскакивал на ноги и начинал жестикулировать от волнения. Временами я задавал уточняющие вопросы, и он сбивался, пытался вспомнить, чуть путался, и в итоге рассказал следующее.

Когда мы распрощались тем утром, он сразу же поехал в обратный путь в Монмельян, но на выезде из города его такси остановили самым бесцеремонным способом. Некий господин попросту распахнул правую дверь и уселся на сиденье рядом с Иваном Ивановичем.

Опешив поначалу от такой наглости, он узнал в пассажире своего старого знакомого — хорунжего Сомова, которого в последний раз видел еще в Петербурге зимой 1915 года. Хорунжий в то время был весьма дружен с бароном Романом Федоровичем Унгерн фон Штернбергом, как раз получившего звание подъесаула. Миллер и Сомов были шапочно знакомы, из чего я сделал логичное умозаключение, что Иван Иванович — тоже бывший военный, хотя и прежде об этом догадывался, и Сомов, узнав его в водителе такси, попросил, а точнее даже потребовал помощи.

Ему требовался водитель на пару дней, и он готов был платить сумасшедшие деньги.

Сомов выглядел опасным, и Иван Иванович хотел было отказаться, но хорунжий предложил пятьсот франков за услуги, сразу выдав авансом половину, и таксист нехотя согласился. Мои двести франков, да эти пятьсот — можно было на время закрыть абсолютно все потребности семьи.

Мне показалось, что Миллер не договаривает. Были у него и другие причины взять этот контракт, но требовать от таксиста полной откровенности я не стал. Захочет — сам расскажет, пока же продолжил слушать рассказ.

Первый день они просто колесили по городу. Сомов называл место, где ему требовалось побывать, Миллер отвозил, потом ждал, иногда по несколько часов кряду. Улучив момент, Иван Иванович сделал короткую остановку у почтового отделения и отправил в Мормельян телеграмму жене, в которой сообщил о причинах своего внезапного отъезда и попросил не беспокоиться за него, пообещав вернуться через несколько дней.

Вроде бы дела у хорунжего шли хорошо, он был доволен, громко смеялся и шутил, а потом говорил, что скоро все кончится и он наконец станет богатым человеком. Но таксисту подсознательно все происходящее не слишком нравилось, однако уехать он не мог — был человеком слова.

Второй день начался ровно как и первый — в разъездах по известным только Сомову адресам. Однако после обеда хорунжий вернулся из очередной вылазки необычайно мрачным и сообщил, что все решится вечером, а потом Иван Иванович может быть свободен.

С наступлением темноты они поехали куда-то за город. Таксист толком не понимал, куда именно, довольно плохо ориентируясь в городе. Сомов показывал дорогу лично.

Миллер уже давно держал револьвер в кармане — не слишком доверял своему работодателю, но тот вел себя на удивление спокойно и миролюбиво. Потом, когда они добрались до места, Сомов приказал остановиться чуть в стороне от дороги под деревьями и ждать, а сам направился к небольшому особняку, одиноко высившемуся за высокой оградой.

Отсутствовал Сомов больше получаса, и Иван Иванович уже думал плюнуть на все и просто уехать, как вдруг до его слуха донеслись чуть приглушенные звуки револьверных выстрелов. Он тут же завел мотор, сел на водительское место и на всякий случай достал револьвер, решая, ехать немедленно или все же еще немного подождать.

Понятно было, что дела у Сомова в особняке не заладились, а становиться сообщником в преступлении таксист не желал. Он уже тронул было руль, но тут калитка распахнулась и показался хорунжий.

Шел он медленно и чуть пошатываясь, словно пьяный, в правой руке держал револьвер, а в левой — небольшой, но на вид явно тяжелый саквояж — Сомова слегка перевешивало на одну сторону, но ручку саквояжа он упорно не выпускал.

Иван Иванович дождался, хотя и крепко сомневался в собственном выборе. Не мог он бросить нанимателя, тем более старого знакомого, вот так в лесу безо всякой помощи. А что там было в доме — не его дело…

Сомов с трудом добрался до такси, распахнул дверь и буквально упал на заднее сиденье. Миллер увидел, что тот ранен. Кровь текла по его руке, заливая пол автомобиля.

— Гони в любую гостиницу! — едва слышно приказал Сомов. — Мне требуется немного отлежаться…

Пока ехали, Сомов пару раз отключался, теряя сознание, но саквояж из рук так и не выпустил. Миллер логично предположил, что внутри хранится нечто весьма ценное — то, из-за чего в особняке и случилась пальба.

Когда хорунжий вновь приходил в себя, то бросал подозрительные взгляды по сторонам и особенно на водителя, но никаких действий не предпринимал — силы почти оставили его.

Гостиница вскоре нашлась. Даже не гостиница, а так — обычная ночлежка. Зато хозяин не задавал лишних вопросов, сдав две смежные комнаты втридорога.

Сомов едва дошел до своей комнаты и рухнул на кровать, не раздеваясь.

— Вам нужно вызвать доктора! — предложил Иван Иванович.

— Ерунда, ранение пустяковое, — отказался Сомов. — Спать! Все что мне требуется — это хорошенько выспаться, а завтра с утра поговорим…

Миллер пожал плечами и вышел в соседнюю комнату, через пару минут услышав как повернулся ключ в замке. Сомов заперся и больше никаких звуков за все время не издавал.

К завтраку он не вышел, слабым голосом попросив оставить его в покое еще на несколько часов. Потом и вовсе перестал отвечать на стук.

Выбивать дверь таксист не решился. Он тщательно обдумал ситуацию и понял, что пора отсюда уезжать подобру-поздорову. Деньги — деньгами, но вчера явно имел место криминал, а связываться с фликами — себе дороже. Однако содержимое саквояжа волновало его душу. Впрочем, не настолько, чтобы попытаться присвоить его себе.

Иван Иванович все же оставил Сомова в ночлежке одного — решив, пусть тот сам и выкручивается… но это была лишь первый порыв. Как только он выехал в город, тут же засомневался, не вернуться ли. Нехорошо получилось… все же человек, хоть и неприятный, но знакомый, русский, раненый… И бросать его подло…

И тут он встретил меня. Обрадовавшись, как родному, Миллер и вывалил на меня эту историю, посчитав, что я могу посоветовать каким образом получить оставшиеся деньги по договору и, возможно, повлиять на Сомова и уговорить его вызвать доктора, чтобы тот осмотрел рану.

— Хозяин ночлежки не будет его трогать до утра — комната оплачена, но я опасаюсь, что Сомов без сознания или мертв. Он явно преуменьшил степень своих ранений, но крови потерял изрядно. Я все утро отмывал такси…

Я задумался. История эта дурно пахла, но отказывать Иван Ивановичу в помощи я не стал. Все же он не побоялся и выручил меня на дороге, когда за мной гнались корсиканцы. А тут требуется всего лишь сходить к хорунжему и получить остаток долга. Тем более я уже вооружен. Плевое дело!

— А давайте-ка сейчас прокатимся к этому вашему Сомову вместе? — предложил я.

Миллер облегченно выдохнул.

— Слава Богу! Я надеялся, что вы это предложите. Честно говоря, сам туда вряд ли вернулся бы… хотя…

Я прекрасно понимал его сомнения. Если с Сомовым что-то случилось, то обвинить могут таксиста — ведь они заселялись в гостиницу вместе. Да и бросать «своих» — не принято. Хотя Сомов ему вовсе не свой, но так уж сложилось.

А теперь нас двое, и ему сразу стало спокойнее на душе. Миллер был не из тех, кто любит принимать решения и брать на себя ответственность. Но как напарник он меня устраивал — все указания выполняет беспрекословно и четко — сразу видна армейская привычка подчиняться вышестоящему начальству.

— Но только сначала у меня есть одно дело, которое никак нельзя откладывать на потом, — чуть охладил я порыв таксиста, уже готового бежать к машине. — Мне нужно подыскать себе жилье на пару месяцев. Что-то более-менее приличное…

— Думаю, я смогу вам в этом помочь, Николай Владимирович, — улыбнулся Миллер. — Я бывал прежде в Марселе, и, хоть не люблю этот город, у меня есть тут несколько знакомых. Одна приятная вдовушка средних лет как раз сдает комнаты внаем… прокатимся к ней, вдруг ей есть что предложить, кроме своих прелестей?..

Ах да Иван Иванович, ах да сукин сын! А ведь женат, детей имеет. Впрочем, я мог быть предвзят, и ничего такого он не имел в виду.

Вдовушка проживала в большом доме, разделенном на три части, в каждую из которых вел отдельный вход. Дворик был закрытым высоким забором с вечнозелеными растениями, и с улицы не просматривался. Район был спокойным, тихим, насколько это возможно, до порта полчаса пешей прогулки или пять минут на автомобиле. Место меня вполне устроило.

Миллер лихо подбежал к одной из дверей и громко постучался. Через минуту ему открыли, я не видел хозяйку, но разговор вышел коротким. Таксист замахал мне рукой, мол, подходи.

Вот теперь я хорошо рассмотрел хозяйку дома. Полная, румяная женщина лет тридцати-тридцати пяти, она с любопытством оглядела меня и кивнула:

— Вроде приличный с виду человек, я согласна. Меня зовут мадам Бинош. Завтрак в семь часов, ужин — в шесть. Плата за месяц вперед, сто пятьдесят франков. Одна просьба — девиц легкого поведения не водить. Больно уж они вороватые особы, тянут все, что видят, и шумят, когда пьяные. Вторая квартира пока пустует, а в третьей я живу сама. Прочие ваши гости и дела меня не интересуют, как и ваши документы месье…

— Ганьер, — все же представился я. — Жан Ганьер, моряк.

— Ну-ну, — она явно мне не поверила, но допытываться не стала.

Надо бы документы сделать на это имя, вдруг на патруль придерется на улице. Но это после.

— Вы можете придержать и вторую квартиру пару дней? — спросил я. Мне не хотелось, чтобы туда заселились неизвестные. — Возможно, я сниму и ее тоже. Вот аванс.

Я отсчитал двести франков и отдал деньги хозяйке. Она тщательно пересчитала и спрятала купюры в глубокое декольте.

— Придержу до среды, а там сообщите ваше решение! Вот ключ от первой квартиры, заселяйтесь, когда надумаете. Хорошего вам вечера, месье!..

И мадам Бинош удалилась в свои комнаты, широко виляя объемной кормой.

— Какая женщина! — восхищенно прошептал ей вслед Иван Иванович.

— Мечта поэта? — уточнил я.

— Да я на нее молиться буду! — закатил глаза Миллер.

Но я видел, что он лишь шутит. Вообще, Иван Иванович производил впечатление верного семьянина и вряд ли стал бы путаться с кем-то на стороне. Но чужая душа — потемки, а осуждать я никого не собирался.

— Заглянете в ваши комнаты? — предложил таксист.

— Ждите меня, я быстро.

Комнат в квартире было целых три и все просторные, светлые, весьма уютные, хоть и обставленные довольно просто — рабочий кабинет, спальня и гостиная совмещенная со столовой. Плюс отдельное помещение — под уборную, находившуюся прямо в доме, что было весьма удобно.

Все скромно, но со вкусом. Правда, не с аристократическим, а чуть попроще, но не мне же роптать. Я быстро прошелся по всем помещениям, наскоро осмотрев их.

Отличное место! Иван Иванович, право, весьма удружил мне, поручившись перед мадам Бинош. Человеку с улицы она эти комнаты вряд ли бы сдала.

В спальне под моей ногой скрипнула половица. Я нагнулся и надавил кулаком на ее основание. Половица встала ребром, и я легко выдернул ее.

Места под ней вполне хватало для небольшого тайника. Я спрятал туда почти все деньги, оставив себе лишь четыреста франков, а так же сунул вниз свои уцелевшие в крушении документы, штайр и все патроны. Браунинга с одним заряженным магазином вполне хватит для моих нужд.

Потом я вернул половицу на место и для надежности придавил ее каблуком ботинка.

Теперь при необходимости нужно лишь подцепить край ножом, и тайник откроется. Но если не знать точного места, придется разбирать весь пол, а этим вряд ли кто-то станет заниматься без особой надобности.

Готово!

Я вышел из квартиры, заперев за собой дверь. Иван Иванович терпеливо дожидался меня снаружи.

Теперь пора заняться и его делами.

— Можно ехать! Я целиком к вашим услугам! — кивнул я.

Через пару минут мы вырулили со двора и покатили по известному ему адресу. Пока Миллер вел машину, я попытался привести мысли в порядок. Все текущие проблемы и неурядицы рано или поздно решатся, мне же требовалось выстроить долгосрочный план.

Теперь, когда я решил повременить с отъездом в Россию и попытаться стать полезным здесь, все изменилось. Появилась глобальная цель, но нужно было рассчитать цели локальные. Иными словами я должен был наметить круг лиц, которых я попытаюсь ликвидировать или остановить иным способом.

Даже в первом приближении перечень получался чертовски длинным. Моего знания истории вполне хватало, чтобы выстроить список из главных негодяев этого времени. И, конечно, первым номером шел Гитлер, но до него мне пока никак не добраться. Адольф сейчас воевал в чине ефрейтора где-то на фронте во Франции, но это было сродни тому, если бы он оказался на Луне. Вроде и рядом, и одновременно далеко.

Впрочем, и без него список оказался весьма обширным. Я крутил в голове имена, фамилии и факты биографий, которые помнил…

С кого бы начать?..

— Приехали! — прервал мои размышления Иван Иванович. — Это здесь!

Гостиница, в которой находился Сомов, была еще хуже той, что я сжег. Тут — настоящий клоповник, мрак и антисанитария. Я с омерзением глянул на смердящие лужи под окнами. Видно, постояльцы попросту выплескивали содержимое ночных горшков из своих комнат. Вполне в духе старой Франции, что уж говорить, но вот с современным миром это стыковалось плохо.

— Комнаты здесь, на первом этаже, — чуть суетливо показывал дорогу Иван Иванович.

Видно было, что ситуация доставляет ему массу неудобств, и он совершенно не хотел в ней участвовать, но деньги есть деньги. Когда в семье много ртов, не до придирок.

Миллер отпер дверь своим ключом, и мы вошли в первую комнату, предназначенную для таксиста.

Кровать, стул, стол и сундук — весьма лаконично.

— Он в смежной комнате!

Внутренняя дверь была довольно крепкой — с одного пинка не вышибешь.

Иван Иванович подошел и негромко постучался.

Нет ответа.

Он постучал громче, но результат оказался прежним. Сомов не хотел открывать, либо же находился в бессознательном состоянии. В любом случае, так не пойдет!

— Навались! — без тени сомнений приказал я и уперся плечом в дверь, чувствуя, что она слегка ходит влево-вправо под моим нажимом.

Миллер помог, и мы вдвоем легко выломали замок. Дверь распахнулась во всю ширь, я едва удержал равновесие, но при этом ввалился в комнату, едва успев остановиться перед кроватью, занимавшей большую ее часть.

Подняв глаза, я увидел ствол пистолета, нацеленного прямиком мне в грудь.

Сомов, вопреки сомнениям Миллера, был еще жив. Он сидел полностью одетый в постели, облокотившись спиной на высокое изголовье. И оружие у него имелось, и силы еще не оставили его окончательно.

Дернусь влево или вправо — выстрелит! С такого расстояния не промазать.

— Замрите оба! Иначе вам конец!