Офицер экспедиционного корпуса

Глава 18

Петру Матвееву повезло, наверное в первый раз в его короткой жизни. Мы успели вовремя, и он выжил, хотя я в душе уже рассчитывал на иной исход дела.

Уличные пацаны мигом показали нам дорогу к вполне приличному на вид отелю, носившему название «Гнездо грифона» — полной противоположности притона, который я сжег без всякого сожаления.

И местный хозяин — мэтр Поль, как он представился, оказался человеком доброжелательным, спокойным и умным. Он сразу вызвал доктора для мальчика, предоставив нам две просторные смежные комнаты. Цены у него чуть кусались, но раздобытых мной денег с лихвой должно хватить на первое время, а там я опять что-нибудь придумаю.

Я вручил Роже честно заработанные пять франков, подумал и прибавил еще столько же. Потом крепко пожал руку.

И по его глазам увидел, что именно рукопожатие и признание в нем человека равного покорило его, а вовсе не деньги, хотя десять франков — сумма немалая для полуголодных пацанов. Потом мы распрощались, сговорившись вновь встретиться на днях.

Новый доктор, быстро явившийся на зов несмотря на поздний час, тоже был куда опытнее вчерашнего, он осмотрел больного и сделал укол, и Петя тут же забылся глубоким сном.

— Через недельку оклемается. Мальчик сильно замерз, но легкие чистые, — сообщил доктор и вытащил из чемоданчика пару склянок. — Вот лекарство. Принимать три раза в день по восемь капель из этой склянки, и по три капли — из второй. Следить, чтобы в комнате не было сквозняков — сейчас зима, воспаление легких нам совсем не нужно.

Заодно он осмотрел и Лизу, за которую я тоже сильно волновался, но признал ее вполне здоровой, посоветовав однако питаться лучше. Молодой организм требует много энергии — это я понимал и сам.

Ночь, проведенная в отеле «Гнездо грифона», была первой спокойной ночью за долгие дни. Я прекрасно выспался, хотя временами слышал, как стонал во сне Петя в соседней комнате. Лиза осталась при нем — строгая и сосредоточенная. Она очень переживала, но я более ничем не мог помочь. Теперь оставалось надеяться лишь на организм мальчика, вовремя давать ему капли, кормить крепким бульоном и следить за общим состоянием. Даст Бог, выкарабкается!

— Зачем вам все это? — спросила меня Лиза, когда доктор ушел. — Ведь я понимаю, что мы с Петенькой — лишь обуза…

— Считай, что этим я искупаю свои старые грехи, — честно ответил я.

— И все же? — голос девочки был настороженным. — Ведь мы никогда не сможем отплатить вам в полной мере, Николай Владимирович.

Я понимал ее опасения. Встретить кого-то, кто решил бы помочь бескорыстно первым встречным — это сказка. Но вот так сложились звезды. В другой момент я бы прошел мимо или просто не заговорил бы с Лизой, а сейчас постараюсь устроить так, чтобы их молодые жизни не оборвались на взлете.

Но как объяснить это девочке, которая никому не верит? Какие подобрать слова?

— Запомни, Лиза, русские своих не бросают. Иначе какие они после этого русские?

Как ни странно, это ее успокоило. Елизавета кивнула и занялась братом: проверила ему лоб ладонью, прикрыла одеялом и села у него в ногах, вскоре задремав от усталости.

Я лег спать в смежной комнате, где легко услышал бы любой шум или крик, но ночь прошла спокойно.

С раннего утра я уже был на ногах. Сообщив девочке, что вернусь поздно, но если что, она может по любым вопросам обращаться к мэтру Полю, я оставил ей тридцать франков на всякий случай.

Я боялся опоздать, но к счастью успел вовремя.

Когда я осторожно приблизился к особняку, в котором проживала чета Муссолини, Бенито и Аллесандро, которого я сразу узнал, хотя видел лишь мельком, как раз вышли на улицу, огляделись по сторонам и неспешно пошли вниз по улице. Ракеле с ними не было. Дуче опирался на трость — ранения сказывались на его подвижности, Аллесандро держался рядом. Кем он был? Телохранителем, другом семьи, поверенным в делах? Возможно, совмещал все роли сразу. Меня он спас, и я был благодарен. И все же это был враг, как и Бенито.

Когда мы договаривались о следующей встрече, Муссолини предложил вечернее время, заявив, что с утра у него запланированы важные дела. Но что за дела у него здесь в Марселе, когда он должен был находиться в своей редакции в Милане? Нечто заставило его покинуть Италию и отправиться во Францию, прихватив в собой супругу, но оставив детей на попечении нянек дома, и я очень хотел знать, в чем была причина.

Оба господина двигались по утреннему городу весьма целенаправленно, не останавливаясь, чтобы сделать глоток кофе или попробовать свежей выпечки. Аллесандро время от времени оборачивался, словно пытался заметить возможную слежку, и я вынужден был держаться на некотором расстоянии.

По улице мне навстречу дружно маршировали сразу несколько отрядов: индийские солдаты в тюрбанах, алжирские зуавы и сенегальские стрелки — они скорее всего двигались к местам временного размещения. Несмотря на столь яркие отличия, солдаты казались довольными — скалили зубы местным девушкам и женщинам, глубоко вдыхали в себя непривычный для них зимний морской воздух.

А вот продуктовые лавки через одну были закрыты — сказывался общий дефицит. Другие предлагали лишь весьма скудный, ограниченный ассортимент, который тем не менее мгновенно расхватывали за отсутствием лучшего.

У причала рядом с холстом стоял мужчина лет пятидесяти — высокий, грузный, лысый и в очках. Перед ним на мольберте был закреплен холст, на котором художник неспешно выводил что-то кистью. Когда я проходил мимо, к нему как раз приблизились двое полицейских и потребовали документы. Шпиономания была в самом разгаре, повсеместно искали немецких агентов, социалистов и прочих смутьянов, умело разжигающих гнев толпы.

— Месье Анри Матисс, уроженец Ле-Като-Камбрези… — услышал я, как полицейский вслух прочел данные паспорта.

— Совершенно верно, — закашлялся художник, — извините, господа, у меня бронхит, боюсь вас заразить…

Кинув быстрый взгляд на рисунок, я увидел нечто яркое и размытое, словно нарисованное ребенком, но при этом удивительно мягкое и успокаивающее. Корабли, облака, дома, люди…

Надо же, Матисс… я точно слышал эту фамилию прежде…

Прогулка оказалась не слишком долгой — уже через четверть часа Бенито и Аллесандро подошли к небольшой кофейне, которая работала, несмотря на общую ситуацию в городе. Муссолини зашел внутрь, а его спутник остался снаружи, внимательно оглядывая всех входящих.

Интересно! Судя по всему, у дуче тут назначена встреча, причем встреча важная. Возможно, именно из-за нее он и явился в Марсель и торчит тут столь долгое время. Мне обязательно нужно увидеть, с кем именно он будет говорить, а еще лучше — услышать этот разговор.

Вот только как попасть внутрь кофейни, минуя охранника?

Седовласый Аллесандро с револьвером в кармане сторожит единственный вход, он помнит меня в лицо — еще бы, тащил на своей спине, пока я был без сознания. Так что мимо него я не прошмыгну — без шансов.

Но у любого здания есть и черный ход, и это был мой единственный шанс.

Все дома на этой улочке стояли впритык друг у другу, и попасть на задний двор заведения оказалось не так-то просто. Я продирался сквозь густой кустарник, и если бы не шинель, точно разорвал бы свою одежду. Потом даже пришлось перебраться через кирпичную стену — к счастью, не слишком высокую, пока наконец не оказался в нужном месте.

Молодой паренек сидел на ступеньках заднего входа и курил папиросу. Увидев меня, он не слишком удивился и лишь поинтересовался:

— Тяжелое утро?

— Обычное, — кивнул я и вошел в дверь, оказавшись прямо в небольшой кухоньке.

Не обращая внимания на удивленные взгляды персонала, быстро миновал ее и оказался рядом с внутренней дверью, за которой находился зал на десять-пятнадцать столиков.

Бенито сидел спиной ко мне, заняв стол на четверых. Я аккуратно прошел сквозь зал и сел прямиком за его спиной. Нас разделяла деревянная перегородка, украшенная цветами и вьющимися растениями, так что видеть меня он не мог, для этого нужно было обойти перегородку кругом.

Зато я прекрасно слышал все, что происходило за его столиком — звон ложечки о чашку с кофе и тяжелое дыхание не слишком здорового человека.

Посетителей, несмотря на ранний час, было достаточно много — большая половина столиков оказалась занята, так что мне весьма повезло сесть в нужном месте. Я сделал знак официанту, и тот принес чашку кофе.

Позицию я занял как раз вовремя. Буквально через минуту в кофейню зашли двое мужчин. Я увидел их в отражении в зеркале напротив, пока они двигались по проходу. Высокие, широкоплечие, одетые в темные пальто и шляпы. Они молча прошли к Муссолини, сняли пальто, повесив их на вешалку рядом со столиком, и уселись за его стол, за все это время не произнеся ни слова.

Любопытные господа. Явно не местные. Не немцы — это понятно, и не итальянцы — лица иные. Так кто же? Британцы?

— Мистер Муссолини, я рад, что наша встреча удалась! — заговорил один из пришедших на итальянском, который благодаря Гагарину я неплохо понимал. Голос был низким, глубоким, располагающим, но с явным английским акцентом, скрыть который не удавалось. Значит, я был прав.

— Всегда открыт для дружеского общения! — я прямо спиной чувствовал, что Бенито в этот момент улыбнулся. — У меня с господином Хором всегда были самые прекрасные взаимоотношения!

Хор? Кто такой? Я не мог вспомнить это имя, и память Гагарина тоже бездействовала.

— Он тоже прекрасного мнения о вас, — подтвердил первый британец, второй же просто сидел молча, не подавая голоса.

— Сэмюэль Хор ведь стал главой резидентуры МИ5 в Риме совсем недавно? Я весьма рад, что он получил это место, достойное его по праву!

— Давайте ближе к делу, месье Муссолини. Мы недаром выбрали для встречи Марсель. Это своего рода нейтральная территория — и не Британия, и не Италия. Здесь нам будет комфортно.

— Я оценил ваш выбор, сэр. Готов внимательно выслушать все, что вы желаете предложить.

Я весь превратился в слух. Как же хорошо, что перегородка настолько густо украшена растениями. Меня за ними совершенно не видно, а агенты МИ5 не удосужились проверить соседние столики. Дилетанты! Как видно, на встречу с Бенито послали совсем зеленых новичков, не считая его слишком важной фигурой. Они ошибаются, это господа из МИ5, и очень скоро это поймут, вот только будет поздно…

— Тогда к делу, — голос англичанина посерьезнел, — нам нужно, чтобы вы и дальше агитировали за продолжение военных действий со стороны Италии. Ваша газета Popolo d’Italia идет верным курсом, держитесь его и все будет хорошо.

Муссолини долго не отвечал. Уверен, он сейчас прикидывает в голове, сколько можно содрать с британцев, чтобы не отпугнуть, но и не продешевить.

— Каждая подобная публикация требует определенных денежных вложений, — аккуратно начал он.

— Сколько вы хотите? — агент сразу перешел к сути вопроса.

— А сколько готов предложит господин Хор? — уточнил Бенито.

Правильная тактика, я бы тоже придерживался подобной. Не называй сходу свою цену, узнай сначала, сколько готовы дать… а потом торгуйся.

— Он уполномочил меня предложить вам семьдесят фунтов стерлингов в неделю! — строго ответил британец. — И это лично вам. Тираж газеты будет оплачиваться отдельно.

Ого-го! Я прикинул нынешний курс, вышло почти две тысячи франков. И это в неделю! Вполне серьезное предложение, но Муссолини так не считал.

— Минимум сто фунтов в неделю! — отрезал он. — Иначе моя газета не выпустит более ни одной статьи. И это мое последнее слово!

Круто зашел, поднял ставки до приблизительно трех тысяч франков — огромная сумма. И это в неделю, а в месяц выйдет все двенадцать тысяч, даже чуть больше — достаточно, чтобы жить безбедно. К тому же он получит еще и за тираж, а оттуда при умении тоже можно изъять солидную часть.

Теперь понятно, ради чего он сорвался в Марсель. Такой солидный куш стоил короткого путешествия.

— Ваше предложение принято, — голос агента был спокойным. Видно, Бенито не превысил запланированный бюджет, а значит даже чуть продешевил. — Так же от вас требуется нанять людей для разгона антивоенных демонстраций в Милане, но на это вы получите отдельное финансирование.

— Это несложно устроить, — согласился Муссолини. — Бездельников-пацифистов пора проучить как следует!

— Нам нужно, чтобы Италия ни в коем случае не выходила из войны. Добиться этого — ваша основная задача. Прилагайте все возможные усилия для ее достижения. Если у вас появятся новые задумки, изложите их при нашей следующей встречи. За толковые идеи последует хорошее финансовое вознаграждение, помните об этом!

— Да уж не забуду, — я не видел лица Бенито, но не сомневался, что он в этот момент усмехнулся. — Где и когда мы увидимся в следующий раз?

— Через месяц в Милане к вам подойдет наш человек. Ресторан «Савиньи», ровно в полдень. Пароль: «Ветренный нынче денек, не правда ли?» Отзыв: «Зима выдалась холодной!» Запомнили?

— Вполне.

— Тогда вот вам гонорар за первый месяц. Пересчитывать не надо, здесь ровно четыреста фунтов стерлингов. Деньги за первый тираж вы получите в Милане через неделю, а пока готовьте материалы. До встречи, мистер Муссолини!

По звукам отодвигаемых стульев я понял, что беседа завершилась. На всякий случай отвернулся к окну, но агенты прошли сразу к выходу, и Бенито остался за столиком в одиночестве.

— Faccia di merda! — негромко выругался дуче, когда дребезжание колокольчика на двери сообщило о том, что британцы ушли.

(итал.) Ублюдочная морда!

Тут же раздался тихий шелест купюр — Бенито все-таки решил пересчитать деньги, не доверяя никому. Я легко поднялся и вышел из кафе тем же маршрутом, что и вошел. Паренек все еще сидел там, где я его оставил, подставив лицо зимнему солнцу, и курил. Да уж, с таким персоналом много не заработаешь. Впрочем, кто я такой, чтобы лишать человека простых радостей жизни?

— Уже уходите? — поинтересовался он.

— Да, кофе был превосходный.

— Советую на этот раз воспользоваться калиткой, а не лезть через забор, — неожиданно улыбнулся он, показав рукой на неприметную дверцу в дальней части двора. — Вы попадете на параллельную улицу.

— Благодарю! — я быстрым шагом направился к проходу. Если я первым доберусь до перекрестка, то как раз поспею к моменту, когда Бенито покинет кафе. С его медленной скоростью передвижения обогнать это будет не сложно.

Так и случилось. Я едва успел обежать несколько домов и вновь занять наблюдательный пост, как Муссолини неспешно вышел из заведения. К нему тут же приблизился Аллесандро, они живо что-то обсудили, потом пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Аллесандро пошел в обратном направлении в сторону дома, а Бенито направился дальше по улице. Видно, у него имелись еще какие-то дела в городе.

Но мне было вполне достаточно той информации, которую я получил. Опять сраные англичашки оказались разжигателями очередной войны. Причем, как обычно, постарались сделать все чужими руками. Не дать Италии выйти из войны, заставить их и дальше драться с немцами с тем, чтобы ослабить Германию как можно сильнее, а потом тянуть до бесконечности из нее репарации.

Вовсе не удивительно, что спустя десять лет партия Гитлера начнет набирать невиданную силу, заручившись поддержкой основной массы населения. Да и рождение итальянского фашизма получается произошло на деньги Великобритании. В последствии британцы пожалеют об этом, но будет уже поздно. Когда самолеты люфтваффе начнут разносить по кирпичикам Лондон, Бирмингем, Бристоль, Ливерпуль и другие города, сбросив на них больше десяти тысяч фугасных бомб и сотни тысяч зажигательных, остановить их получится лишь ценой множестве жизней.

Но это случится более чем через двадцать лет. Или не случится?

Впереди предупредительно зазвонил трамвай, вскоре показался и сам вагон кремового цвета — обычный деревянный кузов с большими застекленными оконными рамами с платформой позади для посадки пассажиров.

Муссолини остановился, желая пропустить вагон. С его еще незажившими до конца ранениями это было разумно — не бежать же через рельсы.

Я тихо подошел сзади и цепко схватил его левой рукой за локоть, чуть приобняв — будто встретились два старых приятеля, которые давно не виделись.

Бенито дернулся, но я держал крепко, второй рукой ловко занырнув в карман его пальто.

Бинго! Конверт с деньгами от англичан был именно там.

— Гагарин, это вы? Что вы делаете? — Муссолини пытался было вырваться, но у него не получалось.

— В твоем «тысячелетнем рейхе» случилась одна остановка, — пояснил я. — Конечная! Аннушка уже пролила масло.

И тут же с силой толкнул его вперед, хотя со стороны казалось, будто он сам резво рванул с места.

— Дзынь-дзынь! — оглушительно зазвонил трамвайный колокол.

Тут же до омерзения резко заскрежетали тормоза, громко закричали случайные прохожие, я увидел сквозь стекло круглые от страха и изумления глаза усатого вагоновожатого.

Он ничего не успел сделать. Трамвай легко перемолол тело дуче, в один миг превратив его в кровавую кашу из мяса и костей, и только потом остановился.

Откуда-то из-под вагона выкатилась отрезанная голова Муссолини и подкатилась прямо мне под ноги.

Я посмотрел в его широко раскрытые мертвые глаза и кивнул как хорошему знакомому.

Дело сделано.

Потом несильно пнул голову словно футбольный мяч и тут же двинулся в сторону ближайшего переулка.