Офицер экспедиционного корпуса

Глава 8

Полицейские мгновенно позабыли обо мне и бросились в сторону банка, на ходу доставая шестизарядные револьверы — кажется, MAS1892, все еще стоявшие на вооружении в полиции.

Подумав мгновение, я вытащил из саквояжа револьвер, сунул его в карман шинели и пошел следом. Лучше бы воспользоваться ситуацией и зайти в здание вокзала, но вечное любопытство — главный минус моего характера — тянуло узнать, в чем там дело.

Я пошел следом и успел как раз к апофеозу.

Дверь банка распахнулись во всю ширь и на улицу выбежали три человека. Каждый держал в левой руке по холщовому мешку с видными издали крупными штампами «Banque de France», перетянутые сверху бечевкой и опломбированные свинцовыми пломбами, в правых же руках у двоих были револьверы, у третьего же — ручной пулемет системы Шоша с узнаваемым бубликообразным магазином, а на его поясе в специальных креплениях я заметил еще несколько пристегнутых магазинов — про запас. Пулемет даже на вид выглядел тяжелым — больше десяти килограмм чистого веса — и массивным, но мужчина был ему под стать и с легкостью удерживал его одной рукой, зажав приклад подмышкой.

Тут же взревел мотор припаркованного поодаль «Пежо», которое я приметил прежде. Машина с прогазовкой сорвалась с места и в мгновение ока домчалась до бегущих людей, лихо затормозив прямо перед ними.

Полицейские прямо на бегу открыли огонь, но все пули летели мимо. Надо больше времени проводить на стрельбищах, но на подобные тренировки начальство всегда жалело деньги. Еще бы, каждый выстрел встанет в копейку, а если их сто, тысяча?..

Грабители — а кем еще могли являться вооруженные люди, выбегающие с оружием из банка после взрыва с опечатанными денежными мешками в руках? — тут же начали отстреливаться, укрывшись за «Пежо», причем куда более удачно чем полиция. Молодой полицейский, летевший вперед с вытянутой рукой, в которой был зажат револьвер, в какой-то миг словно наткнулся на стену, нелепо дернулся и кубарем покатился по земле.

И тут заработал пулемет. Все кто находился вокруг: и полицейские, и гражданские бросились наземь, закрыв головы руками, я же едва успел спрятаться за выступ здания. А вот позади…

Дико заржала лошадь, а потом закричала совсем по-человечески. Упала и не поднялась тучная женщина, схватился за пробитую пулей ногу старик в тулупе, рухнул мужчина в пальто и с тростью в руках.

Сволочи! Твари! Бьют без разбора по всем вокруг, и все ради денег! Ублюдки!

Ситуация была критическая — еще чуть-чуть и грабители запрыгнут в автомобиль, и поминай как звали. Тот что с пулеметом — буквально парализовал всю площадь, не давая никому возможности поднять голову и поливая все вокруг свинцовым градом. Магазинов у него на поясе было много — отстрелял очередной, тут же поменял и так по кругу.

Французы даже не пытались геройствовать, укрывшись кто где мог. Только периодически постреливали в сторону машины — этого пока хватало, чтобы не дать возможность грабителям забраться внутрь и скрыться.

Молодой полицейский лежал недвижимо, бессмысленно тараща мертвые глаза в высокое небо.

Но все бы ничего, однако это было лишь начало.

С крыши одного из домов высунулся бородатый человек, осмотрелся и с силой швырнул ручную гранату вниз в сторону залегших людей.

Громыхнуло знатно, во все стороны полетели осколки. Кто-то испуганно вскрикнул, другая женщина буквально заскулила от боли. Но мне повезло, не зацепило. Полицейские тоже уцелели, а вот случайные прохожие вновь пострадали, судя по многочисленным стонам вокруг.

А бородач уже примерялся кинуть вторую гранату.

Я оказался под перекрестным обстрелом, и речь уже не шла о том, чтобы остаться сторонним наблюдателем. Тут дело выживания.

К черту!

Я чуть сместился в сторону, высунувшись из-за уступа — вот он, гад! Уже поднял руку с зажатой в ладони гранатой, готовый сделать новый бросок.

Ну же, как учили когда-то: прицелиться, замедлить дыхание, плавно нажать на спусковой крючок…

Оружие дернулось в моей руке — расстояние было достаточно велико для точного выстрела. Я надеялся хотя бы напугать его, заставить спрятаться, не дать швырнуть свою чертову гранату… но все вышло гораздо лучше.

Первый же мой выстрел попал ему в плечо, граната вывалилась из его руки, но не на площадь, а прямо под его собственные ноги. И убежать он уже не успел.

Бахнуло вновь, и больше этот человек на крыше не показывался.

Минус один!

Все это действие заняло совсем мало времени, но пулеметчик уже закинул мешок в машину, взял свое грозное оружие в обе руки и вновь начал палить во все стороны без разбора.

Вот он — самый опасный из оставшихся.

Быстро высунуться из-за своего уступа, прицелиться… дальше по отработанной схеме.

Вот только в этот раз я промазал — видно взрыв гранаты все же слегка меня оглушил.

Я рассердился. Какого дьявола? Всегда выбивал всегда минимум девяносто пять из ста. Да, пусть из более современного оружия, но эту отговорку оставь для слабаков!

Соберись и действуй, как учили!

Огонь!

Следующий выстрел пришелся в цель — пуля попала пулеметчику точнехонько в середину лба. Позади него на машину брызнуло красным и черным, тело чуть постояло и завалилось набок. Пулемет вывалился из рук, упав рядом с уже мертвым телом.

А я, не теряя времени, стрелял в следующего — на этот раз менее удачно, угодив ему куда-то в область шеи. Грабитель перекувырнулся, вывалившись из-за автомобиля.

Последние выстрелы я оставил для водителя. Нельзя позволить ему скрыться с деньгами!

Пули пробили ветровое стекло, окрасив его кровью. Машина еще пару раз чихнула и заглохла. Последний оставшийся в живых бандит бросил мешок и побежал к спасительному проулку, даже не попытавшись помочь товарищам.

Мой револьвер щелкнул вхолостую — патроны кончились. Но вслед беглецу раздались несколько выстрелов — оставшиеся в живых полицейские пытались честно отработать свое жалование. Одна пуля попала тому в спину — грабитель упал и больше не поднялся.

Все было кончено.

Я вытер пот с лица и попытался чуть успокоиться. Адреналин играл в крови, требуя продолжения действия.

Из здания банка выходили окровавленные люди — все в копоти, грязные, израненные. Кое-кого несли на руках, другие могли двигаться сами. Полицейские осторожно поднимались на ноги, зыркая по сторонам — вдруг у бандитов есть и другие сообщники?..

Тем временем я быстро перезарядил револьвер, достав коробку с патронами из саквояжа. Потом оставил его у стены, а сам осторожно, чуть пригнувшись, пошел вперед. Нужно было довершить начатое.

Один из бандитов точно был еще жив, и водитель возможно тоже. Хотя про последнего я сомневался — пули легли хорошо, прямо напротив головы и корпуса, и шанс уцелеть у него был минимальным.

Рывком преодолев разделяющее нас расстояние, я оказался рядом с последним живым грабителем. Он сидел, облокотившись на машину спиной и одной рукой зажимал рану на шее, а дрожащими пальцами другой пытался всунуть патроны в барабан револьвера.

Не успел.

Пинком я выбил оружие из его рук.

— Не дергайся, сволочь! Или сдохнешь!

Он поднял чуть мутный взгляд на меня:

— Ты кто такой? Почему ты вмешался?

— Случайный прохожий, — пожал я плечами, — вам, парни, просто не повезло.

— Мадам Дюбуа этого так не оставит… ты уже мертвец…

Ох ты ж, как любопытно-тол! Кажется, я слегка пересекся интересами с моей потенциальной работодательницей. Уж не на эту ли акцию она пыталась меня подписать? А что, куш крупный — в машине и рядом с ней лежали три увесистых мешка, набитые ценностями — скорее всего купюрами… но если они успели обчистить личные ячейки, то результат мог быть еще весомее.

Убивать неудачного грабителя я не стал, просто ткнул его рукоятью револьвера в висок, чуть придержал свалившееся набок тело и оставил трофей полиции. Пусть уж они со всем разбираются. В конце концов, это их работа.

Тут как раз оба флика добрались до машины. С револьверами в руках, бешеные как собаки. Тот — старший, с кем я уже общался, резко спросил:

— Этот жив?

— Вполне. Через четверть часа очнется.

Второй полицейский проверил пульс и кивнул, мол, еще дышит.

— Что-то узнал про них? — продолжал допытываться старший.

— Ничего, — про мадам и ее дела распространяться я не стал, пусть сами копают — это их работа, а хозяйка борделя все же предоставила мне кров на ночь, когда я в нем нуждался, — это многого стоит.

— Благодарю за помощь, месье! — он слегка поклонился.

— Я могу следовать дальше?

— Езжайте! Я бы лично посадил вас в вагон первого класса за ваше геройство, но нет времени.

— Понимаю, — я обернулся через плечо на тело молодого полицейского, лежащего лицом в грязи. Бедолага. У каждого в жизни есть свои границы удачи или же ее отсутствия. Можно оступиться на лестнице и свернуть шею, а можно всю жизнь ходить под пулями и не получить ни одного ранения. Говорят, фортуна любит смелых. Чушь! Фортуна, она же судьба, не имеет любимцев. Все основано исключительно на личном везении…

Опросы меня в качестве свидетеля, снятие показаний и прочие формальности местных фликов не интересовали, и на том спасибо. Иначе застрял бы в этом городишке еще на сутки минимум, а мне тут чертовски надоело и хотелось уже убраться поскорее как можно дальше.

Поэтому, недолго думая, я подхватил свой саквояж и быстрым шагом пошел к зданию вокзала.

Мертвая лошадь, погибшая от выстрелов, частично загораживала проход. Она была впряжена в двуколку и теперь кучер суетился вокруг нее, пытаясь понять, что делать.

Старику в тулупе уже оказывали посильную помощь, как и выжившим клиентам банка. А вот тучная женщина лежала не шевелясь — погибла, и ее лицо кто-то накрыл ее же шалью в ожидании прибытия уже вызванных по телефону санитаров и врачей. Но, по моему мнению, тут скорее требовалась труповозка.

Пока шел, увидел еще несколько трупов гражданских, но считать их не стал. Этот день внезапно стал для них последним. Интересно, можно ли подготовиться к смерти, тем более когда они приходит столь внезапно?..

К площади уже неслись новые машины полиции, откуда-то из переулка спешила на помощь целая рота солдат — слишком поздно, все уже кончено. Я нырнул наконец в дверь вокзала и лишь там слегка передохнул.

Люди толпились у окон, пытаясь понять, что происходит снаружи, но кассы при этом исправно работали, и я неспешно подошел к свободному столу.

— Один билет до Марселя, — улыбнулся я полноватой даме с явными усиками над верхней губой.

— Прямых нет, месье! — хмуро ответила она, сверившись со своими списками. Суматоха снаружи ее нисколько не занимала. Несмотря на ранний час, она уже выглядела утомленной — просто такой типаж вечно недовольной жизнью женщины.

— А какие есть?

— Могу предложить вам воспользоваться услугами железнодорожной компании PLM. Поезд идет через Лион с остановками в Роане, Валансе и Авиньоне. В Лионе пересадку делать не надо, к составу прицепят другой головной вагон.

Это мне подходило, но все же я уточнил:

— Сколько времени займет дорога?

— Если повезет, то часов за десять доберетесь до места. Но я бы на вашем месте рассчитывала примерно на сутки. Возможны задержки, — мадам-кассирша тяжело вздохнула, мысленно отсчитывая часы до окончания рабочего дня, который только начался. — Гражданские поезда приоритета в проезде в военное время не имеют. Иногда придется подождать, пока пройдут армейские составы.

В будущем этот маршрут будет занимать часов шесть, но сейчас… озвученные цифры для страны, участвующей в войне, показались мне вполне приемлемыми.

— Понимаю… сколько с меня?

— Билет первого класса — сто франков, второго — шестьдесят, третьего — тридцать франков, месье.

Что же, и цены вполне божеские.

Лучше взять место подешевле, тогда сохранится чуть больше денежного резерва. Я уже открыл было рот, чтобы озвучить свое желание, но не смог произнести ни слова.

Князь Гагарин не поедет в жалком третьем классе — это церковным колоколом отчетливо прогремело в моей голове!

Ага, хотим роскоши даже в мелочах — натура требует! Ну что же, средства пока позволяют, пусть и не первый класс, но можно и пойти на поводу у своего альтер-эго.

— Второй класс, пожалуйста!

Я дал ей три двадцатки, — с учетом такси, у меня оставалось еще тридцать пять франков — целое состояние, если умело им распорядиться! Но мне было нужно как можно быстрее добраться до места, а там поглядим…

— Вам повезло, ждать почти не придется, поезд на Лион как раз минут через сорок отходит со второй платформы! — она выбила мне на специальном компостере стандартный билет — небольшой прямоугольный картонный бланк зеленого цвета размером примерно с визитную карточку. На нем были указаны пункт отправления и прибытия, цифра «2», продублированная несколько раз, — класс вагона, а так же цена и серийный номер — во избежания подделок и прочих недоразумений.

— Благодарю…

Я отошел от стола продажи билетов и поискал взглядом давешнюю латошницу с ее аппетитными пирожками. Но она уже успела куда-то скрыться, благо, помимо нее тут были и другие продавцы снеди.

Два круассана с сыром, отварная сосиска с дижонской горчицей и чашка кофе подняли мое настроение на новый уровень, но опустошили кошелек еще на пять франков — перебор, конечно, но на вокзале цены всегда выше, чем в нескольких шагах снаружи на улице. Вот только выходить из просторного здания вокзала я не хотел — суматоха с грабителями продлится еще долго, и повторно привлекать внимание к собственной персоне не нужно. Отпустили с миром — и слава Богу!

Вторая платформа была еще пуста, но я заранее вышел на нее и сел на лавочку в ожидании поезда. Пассажиры постепенно собирались, живо обсуждая между собой случившуюся на улице перестрелку. Хорошо хоть, о моем участии в этом деле никто не догадывался, хотя краем уха я и слышал рассказы о некоем человеке, сумевшем в одиночку обезвредить целую банду. Как же быстро реальность перерастает в легенды, ведь еще даже полчаса не прошло, а люди уже успели все исказить и переиначить!

Когда до прибытия поезда оставалось не больше четверти часа, на платформу вбежал запыхавшийся давешний полицейский. Увидев меня, он широко замахал руками.

Я встал с места, тревожимый дурными предчувствиями. Сейчас все же задержат до выяснения, как обязательно сделали бы в будущем, и плакали мои денежки. А могут и вообще посадить под замок. Все же я застрелил двух человек и ранил третьего. Конечно, мои действия можно было квалифицировать как самооборона, плюс посильная помощь сознательного гражданского населения полиции, но по факту — это все же было тройное убийство.

Я не ощущал по этому поводу ничего, ни малейших сожалений. Застрелил и застрелил, сами виноваты. Вооруженное ограбление — та же самая война, но в локальном масштабе. Преступники знали на что шли, обычных людей они не щадили. Так почему я должен терзаться мучениями, прикончив пару ублюдков? Нет, господа, не дождетесь!

— Месье Гагарин! — полицейский наконец добрался до меня и первым делом схватил мою правую руку и начал ее усиленно трясти, выражая таким образом бесконечную благодарность. — Если бы не вы…

Прочие пассажиры с интересом наблюдали за разворачивающимся перед их глазами действием. Сложить два и два было легко, и все уже поняли, что тот самый герой, застреливший налетчиков, стоит прямо перед ними. Дьявол! Мне излишнее внимание совершенно ни к чему…

— Я сделал лишь то, что на моем месте сделал бы каждый уважающий себя мужчина, — попытался я вырвать свою руку из цепкого захвата. — Как ваш молодой товарищ?

— К сожалению, он погиб, — помрачнел француз. — Но вы спасли его честное имя, не дав преступникам скрыться. Полиция города Клермон-Ферран в неоплатном долгу перед вами!

— Право, не стоит, — меня этот разговор тяготил, но как разорвать цепи благодарности и не обидеть человека, я пока не понимал.

Тем временем полицейский перешел к сути:

— Моя фамилия Мартан, я — бригадир городской полиции, и у меня к вам предложение!

Опять начинается! Да что же это такое?

— Поступайте к нам на службу, месье! Такие люди очень нам нужны в это тяжелое время. Кадровых офицеров не хватает! Многие наши товарищи на фронте, другие — в военной полиции, а здесь в городе тоже нужны сильные руки, крепкие плечи и умные головы. Вот преступники и распоясались, почувствовали слабину! Я лично поговорю с господином комиссаром, он — умный человек и непременно согласится со мной. Можете смело рассчитывать на должность суб-бригадира, а через несколько месяцев станете бригадиром. После и до инспектора недалеко! Поверьте, это отличная перспектива карьерного роста!

Я верил. Более того, в иной ситуации мог бы и согласиться. Служба в полиции — это не работа на хозяйку борделя.

Военная служба всегда считалась делом благородным, а полицейская — постыдным, недостойным честного человека. Все эти «грязные» дела — усмирения пьяниц, поимка воров, контроль над рынками — воспринималось многими как нечто совершенно негероическое и приземленное. К тому же нужно было постоянно контактировать с низшими сословиями — от этого никуда не деться. В общем, чин полицейский стоял в неписанном табеле о рангах куда ниже чина военного.

Но я считал иначе. Государственная служба имеет разные стороны, главное — действовать во благо своего отечества.

Именно поэтому я не мог принять предложение Мартана. Франция — не моя страна, мне нет до нее никакого дела.

— Вынужден отказаться, месье бригадир, — твердо ответил я. — Мое ранение не позволяет мне вести активный образ жизни, иначе я остался бы в полку. А сколько времени займет лечение, я не знаю. Прошу понять мою ситуацию.

— Не позволяет, говорите? Я только что своими глазами видел, как вы обезвредили целую банду. Впрочем, дело ваше. Жаль, очень жаль… — француз принял отказ и не пытался более уговаривать. — Но если передумаете, знайте — тут для вас всегда найдется достойное место!

— Благодарю вас, месье! Мне пора…

На перрон, пронзительно гудя и обдавая густым дымом все вокруг, прибыл поезд. Точно по расписанию! Удивительно для военного времени, когда гражданские составы вечно опаздывали из-за приоритетного движения эшелонов с войсками и боеприпасами. Но сейчас других поездов на вокзале не было — повезло!

На дверях и стенках кузова вагонов второго класса была четко обозначена цифра «2», оставалось лишь найти свое место по билету.

На перрон вышла группа жандармов, которые тут же начали проверять билеты и удостоверения личности пассажиров. Искали, как обычно, шпионов и дезертиров. Еще и эти могут придраться к моим далеко не идеальным документам…

Повезло, что бригадир Мартан еще не ушел. Он перекинулся парой слов с командиром группы и кивнул на меня. Потом они пожали друг другу руки, и Мартан наконец ушел с перрона.

Ко мне жандармы не подошли.

Я нашел свой вагон, показал усатому контролеру в униформе свой билет, и он тут же потянул ручку двери купе, открывающегося наружу, прямо на платформу. Я кивком поблагодарил его, забрался внутрь и с комфортом устроился на мягком сиденье с обивкой, сунув саквояж под лавку. Хорошо все же, что я не взял билет в третий класс — там лишь деревянные лавки, и долго сидеть на них тяжело, а путь предстоял длинный.

Мест в купе было восемь — по четыре на каждой из скамей, и вскоре внутрь один за другим начали заходить мои будущие попутчики: первыми появились две дамы — пожилая мать и улыбчивая, веснушчатая дочь лет восемнадцати — они заняли места прямо напротив меня, потом вошел полный священник в сутане, усевшийся рядом, а следом — высокий мужчина в кашемировом пальто и с черным кожаным портфелем в руках, за ним — молодой кудрявый парень, по виду студент. Последней в купе забралась, кряхтя, дряхлая старушка — ее поддерживал под руку кондуктор. Он усадил старушку у окна, еще раз пересчитал пассажиров, убедившись, что все на месте, вышел и закрыл дверь в купе снаружи. Через пару минут поезд вновь издал долгий гудок и тронулся с места.

Я увидел в окно, как на перрон быстрым шагом вышел крупный мужчина — настоящий гигант с черной как смоль бородой. Но поезд не ждал опоздавших, и мужчина так и остался стоять, глядя вслед удаляющемуся составу. Не повезло.

Мысли мои переключились с бородача на пейзаж за окном. Наконец-то я выбрался из этого города, чуть не ставшего моей могилой. Если бы грабители стреляли чуть точнее…

Марсель, жди меня, я уже в пути!