Офицер экспедиционного корпуса

Глава 4

Почему со мной постоянно приключается всяческое дерьмо? Карма такая или просто я притягиваю неприятности, как большой магнит?

Голоса все приближались и я уже мог разобрать отдельные фразы:

— Мы на месте!

— «Золотой петух», все верно. Сообщение было именно об этом заведении.

— Не зря же мы ехали так долго. Надеюсь, нас не обманули и мадемуазель там? Ее отец обещал хороший куш тому, кто вернет беглянку домой.

— Да этим девкам что надо? Большой Ла Писун, да немного романтики. Жак, знаешь сколько таких девиц я уложил в кровать, прочитав пару любовных сонетов?

— Ты известный ловелас, Гиермо, да и учился в приходской школе аж три года — образованный, это придает тебе шарм…

Дальнейшую болтовню я не слушал. Собаки все не унимались, разлаявшись до хрипа. Чуяли они меня? Возможно. Или же просто тявкали от злобы и желания услужить.

Я выглянул в окно, стараясь остаться незамеченным, и увидел трех жандармов в форме и на лошадях. Они неспешно подъезжали к заведению, а собаки бегали вокруг.

— Помогите! — настойчиво повторил голос из сундука, проявляя явное недовольство.

Вздохнув, я пошел отпирать. Сделать это оказалось не сложно, навесного замка не было, потребовалось лишь открыть защелку.

Уже догадываясь, кого увижу внутри, я откинул крышку наружу.

— А-а-а-х! — выдохнуло полной молочной грудью чудное существо, выглянув из сундука.

— Вы свободны, мадам!

— Мадемуазель! — возмутилась она, встав в полный рост.

Выглядела девушка эффектно — кудрявая как молодой барашек, игривая, при этом натуральная блондинка, одетая в красивое платье с глубоким вырезом — просто Мэрелин в ее лучшие годы — в общем, весь набор, соответствующий юной и богатой девице на выданье из хорошей, но, увы, не знатной семьи, у нее имелся.

Однако она не казалась испуганной. Протянув мне царственным жестом руку, чтобы я помог ей выбраться из сундука, она перешагнула через бортик и достаточно требовательно поинтересовалась:

— Вы кто, сударь? Друг Гийома?

Ага, получается Лемара звали Гийоном — это я понял, но на вопрос отрицательно покачал головой.

А потом она увидела тело и завизжала так, что у меня мгновенно заложило уши.

Рефлексы на опасность сработали сами по себе, короткий удар в челюсть — и тело Мадлен рухнуло прямо в мои подставленные вовремя руки.

— Простите, мадемуазель, так получилось! — прошептал я, но никто мне не ответил.

Я замер на месте с бездыханной девицей, прислушиваясь к голосам.

За окном до сих пор бубнили нечто невнятное — эх, повезло, короткий крик никто не услышал. Но что делать с этим… хм… весьма аппетитным телом?

Гормоны молодого князя взыграли, теперь я не хотел просто бросить ее здесь в номере, а хотел… хм…

Оправдания нашлись быстро: первое, она видела меня в лицо и сразу же опознает при случае, так что лучше прихватить девку с собой. А второе…

Я все же опустил ее на ковровое покрытие пола — исключительно на минутку, вернулся к мертвому телу Лемара и одним сильным движением попытался выдернуть из его груди штык.

Не получилось. Тот, кто нанес удар, обладал поистине звериной силой, умудрившись пробить тело француза насквозь и пришпилить его к доскам пола. Получается, Лемар уже бездыханным лежал на полу — иначе подобного удара не получилось бы. Вот только с идентичностью убийца перестарался — ни у одного из наших солдат не было нынче подобных штыков — все пользовались исключительно французскими винтовками и соответствующими штыками. Получается, преступник не знал толком об обмундировании и экипировке частей корпуса и просто отыскал где-то русский штык, понадеявшись, что жандармерии все сразу станет понятно. Ошибся, мерзавец!

Этой истории пытались придать русский след, но исполнители не удосужились изучить текущую ситуацию. Впрочем, почему я был уверен, что это дело станут расследовать честно? Русский штык, моя персона на месте преступления — разве нужны еще доказательства? Все очевидно.

Бежать отсюда! Срочно!

Потом рассказать обо всем Нарбуту — тот прикроет, скажет, что я весь вечер был в расположении части. И пусть жандармы пытаются что-то доказать — руки коротки. Да и не их это компетенция, дело передадут военной прокуратуре.

Девица чуть застонала в полузабытье и дернула ногой.

Вот моя главная проблема — свидетель!

Я слегка шлепнул ее по щеке и тут же, как только она распахнула огромные глаза, прикрыл рот девицы ладонью.

— Молчать! — шикнул я, заметив, что она вновь собирается завизжать.

На всякий случай посмотрел на нее фирменным взглядом от которого прежде шарахались даже матерые бандиты. Сработало.

Мадлен поперхнулась криком и часто-часто закивала кудрявой головкой.

— Вот и славно!

Что же дальше? Выбраться из трактира, избежав жандармов внизу, а там видно будет. Главное, отдалиться как можно дальше от тела невезучего женишка-Гийома.

Меж тем Мадлен бочком-бочком отодвинулась от меня и внезапно подскочила к телу Лемара, но не бросилась на него с рыданиями, а принялась изо всех сил пинать его в бок довольно острым носком сапога.

— Сволочь! Подлец! Свинья! — начала было она покрикивать, но поймала мой взгляд и резко сбавила тон, добавив все так же яростно, но уже шепотом: — Дегенерато! Кастрато! Дерьмоедо!

— Мадемуазель владеет итальянским?

— Мадемуазель жалеет, что не самолично прикончила этого прохиндея. Представляете, сударь, он посмел засунуть меня в сундук и держать там!

Одной загадкой стало меньше. Значит Лемар сам упрятал свою невесту в под замок. Любопытно. Но зачем он звал меня помочь с ее похищением?

Логично предположить, что цель, из-за которой он заманил меня на этот постоялый двор, была иной. Собственную гибель он вряд ли предвидел, получается его тоже обманули.

— Он общался с кем-то перед происшествием?

— Был один огромный страшный человек, весь заросший бородой с крупным шрамом на лбу. Я видела его из окна, когда он приехал. Но Гийом называл его не по имени.

— А как?

— Он звал его просто — Казак. Гийом засунул меня в сундук перед самой их встречей и приказал сидеть тихо, если хочу жить. Но изнутри я ничего не слышала — лишь голоса бубнили нечто невнятное, а потом раздался крик и тишина. Я сидела тихо-тихо, как мышь! Час или два. После попыталась выбраться, но изнутри сундук не открывался. Думала, задохнусь! Кричала, завала на помощь — бесполезно! А потом пришли вы, господин, мой спаситель! — она смотрела на меня особым женским взглядом, значение которого сложно перепутать. Но мне было не до девки.

И все же она сообщила мне весьма важную информацию. Возможно, этот Казак и есть убийца. Теперь у меня имеется свидетель в виде Мадлен, ее нельзя отпускать — девушке грозит опасность. Причем она так же важна для меня, как и я для нее. Я могу прикрыть ее от смерти и доставить к отцу, а она подробно опишет пресловутого Казака жандармам, если случится подобная необходимость.

— Идешь со мной! — коротко бросил я, готовый к тому, что Мадлен вновь попытается поднять ор. Но она на удивление промолчала и накинула не плечи короткую шубку из соболя, до этого валявшуюся на кровати.

На тело Лемара она больше не смотрела.

Крепкая девка, боевая. Тут еще непонятно, кто кого из них захомутал — французик ее или наоборот. Я даже посочувствовал на миг Гийому — человек имел столько надежд, строил долгосрочные планы, а теперь что? Лежит себе, таращит остекленевшие глаза в потолок и плевать ему, что будет дальше. Для него все кончено. навсегда

Голоса раздавались уже на первом этаже. Пора выбираться из этого клятого заведения.

Подхватив с кровати первую попавшуюся тряпку, я обмотал ей нижнюю половину лица. Если попадусь кому на глаза, потом не сумеют опознать меня перед полковым начальством.

Мадлен смотрела на это с удивлением.

— Не отставай, удавлю! — пригрозил я, открывая дверь в коридор.

Он был так же пуст, как и при моем появлении. Это к лучшему. Жандармы еще осматривались внизу, но скоро они доберутся до лестницы.

Мы вышли из комнаты, девица держалась прямо за моей спиной, не отставая ни на шаг. Коридор пока был все так же пуст и безлюден — то что надо!

Еще поднимаясь по ступеням, я приметил и второй спуск вниз в конце коридора. Эта лестница была более узкая, неудобная и слишком крутая — видимо предназначалась для прислуги. Но сейчас это был наш шанс.

Я буквально скатился по ступеням вниз, едва не споткнувшись и оказался перед невысокой дверью, ведущей на задний двор. Мадлен спускалась медленно и неторопливо — по-царски! Чуть приподняв юбки, смотрела глазками, куда поставить ножку в высоком кожаном сапожке, потом шагала, держась за верхнюю ступень рукой, и вновь процедура повторялась.

Я засмотрелся на стройные ножки в облегающих штанишках под плотной юбкой, приподнятой чуть выше щиколоток.

Кровь сама по себе начала приливать, вот только вовсе не к тому органу, который отвечает за разум. Хорошо быть молодым! Но сейчас не самое подходящее время для подобных развлечений.

Я поспешно отвернулся, но Мадлен — вот же приметливая девка — все увидела и поняла совершенно однозначно. Судя по ее довольной полуулыбке, она уже считала меня прочно попавшим в ее женские сети. Быстро же она забыла жениха, чей труп даже еще не до конца остыл.

Оказавшись во дворе, я быстро оглядел подворье — нарубленные дрова под навесом, пара небольших подсобных сараев, чуть вдалеке длинное строение — конюшня.

Более подробно осматриваться было некогда, я схватил Мадлен за руку и потащил сквозь двор наискосок к арке ворот. Девица не сопротивлялась — более того, прильнула ко мне боком и тугой грудью, вызывая изрядное волнение организма.

Эх, говорил же старик Ширвиндт: «Только тогда ты обретешь полную свободу, когда продашь дачу и станешь импотентом!»

Так вот по поводу второго пункта… мне это точно не грозило. Гагарин был полон энергии и плотских желаний, и это передавалось мне в полной мере.

Правая рука собственной волею обвила талию девушки и притянула ее аппетитное тело ближе.

Мадлен пискнула, но в этот раз не испуганно, а довольно, поощряя на дальнейшие действия. Ее ротик призывно приоткрылся, алый язычок облизал полные сочные губы, глаза томно закатились.

— Вы только не упадите… мадемуазель, — я слегка ткнул ее в бок кулаком, разрушая атмосферу амура.

Она недовольно хрюкнула, но сообразила смолчать.

Внезапно налетел сильный ветер и тут же, как по приказу, с неба хлынул проливной дождь. Я моментально промок, девица тоже, но выбора у нас не имелось — разве что вернуться обратно в дом в руки жандармов, что прибыли по мою душу.

Кто-то весьма ловко подстроил эту историю! Не сомневаясь, что виновником гибели Лемара выставят меня. Еще бы: русский штык, русский офицер, крупный долг — только идиот станет искать иных виновных. Мне же найти этого Казака — истинного убийцу было просто необходимо. Но это после…

Наконец, мы выбрались на городскую улицу, обойдя постоялый дом кругом. У входа в «Петуха» были привязаны три лошади. К счастью, собак жандармы взяли с собой в заведение.

— Мадлен, а вы умеете ездить верхом? — подкрутив ус, поинтересовался я.

— С детства в седле!

— Замечательно, нам предстоит небольшая верховая прогулка. Пусть погодные условия не особо благоволят, но что это значит для молодой души, которой главное свобода. Не так ли?

Мадлен посмотрела на меня внезапно серьезно.

— Вы говорите странное. Но мне нравится! Едем!

Я сложил ладони в лодочку, и она оперлась на них ногой, легко взлетев в седло. Каурая лошадка была смирная на вид, я же оседлал вороного жеребца, который нетерпеливо бил копытом, взрыхляя землю. Третью лошадь я отвязал от коновязи, стегнул по крупу, и она лениво побежала вперед по мощеной улочке. Даже если ее поймают, времени будет потеряно изрядно, и погоня станет бессмысленной.

Мы пронеслись по вечернему городку насквозь. Если кто и наблюдал за этой сумасшедшей скачкой сквозь полуприкрытые окна, то мог разглядеть лишь размытые тени. Мадлен сидела в седле как влитая. Все мои рефлексы тоже сработали как надо. Если в прежней жизни я не слишком много ездил верхом, но князь отдал этому занятию много часов своей жизни. И теперь я был им.

Миновав город, мы проехали еще пару верст, пока я не сделал знак остановиться.

Мы сблизили лошадей, и я не мог не залюбоваться Мадлен. Ее грудь широко вздымалась, глаза блестели о возбуждения, а душа требовала продолжения безумной скачки.

О погоне я не волновался — те люди уже не смогут догнать нас при всем желании. Но с этой историей пора было заканчивать, хотя бы в первом приближении. Собственно, направление движения я выбрал, исходя из предположений, которые пора было подтвердить.

— Ваш отец живет в Лиможе?

— Откуда вы… — удивилась Мадлен, — да, у него там большой дом, но… вы намерены вернуть меня ему?

— А что же мне с вами делать?

— Мы могли бы… я вам настолько не нравлюсь?

— Вы прекрасны, мадемуазель! — не погрешил я душой. — Но мы, люди военные, не вольны распоряжаться собственной судьбой. Мы идем туда, куда нас посылает Его Императорское Величество, и погибаем там во славу Отечества!

— Но это же… глупо! — на ее глазах выступили искренние слезы. — Вы не должны… не обязаны этого делать! Оставайтесь со мной, и вам будет обеспечено хорошее будущее! Клянусь! Вы спасли меня, а я спасу вас! Отец поймет!

Я крепко задумался. В конце-концов это был вариант. Жениться на этой симпатичной, что уж скрывать, девице, получить то самое приданное, на которое точил зуб Лемар, и зажить припеваючи. Может даже обзавестись собственными виноградниками и погребами с трехсотлитровыми винными бочками — мечта моей прошлой жизни…

Нет. Вряд ли я здесь для этого. Не стоит гневить того, кто дал мне второй шанс на жизнь.

— У русского офицера своя судьба и своя Родина.

— Жаль…

Следующий час мы просто гнали лошадей в сторону Лиможа. Чем более мы приближались к городу, тем медленнее ехала Мадлен. Мне приходилось постоянно осаживать своего жеребца и поджидать девицу.

Наконец я не выдержал:

— В чем дело, мадемуазель? Вы понимаете, что только дома у отца будете в безопасности?

Мадлен неопределенно повела плечами. Столько в этом было женственности и сексуальности, что я вновь невольно засмотрелся.

— Дом, отец… сударь, вы понимаете, что я жила в аду? Гийом, каким бы он ни был, вытащил меня оттуда, дал свободу, подарил возможность вдохнуть полной грудью!

Для наглядности она чуть отвела с стороны полы шубки, демонстрируя аппетитные полушария сочных грудей.

Мои руки сами потянулись, желая схватить, потискать, помять, стащить ее с седла, бросить на траву… ведь она и сама не против, специально провоцирует…

Стоп! Не мои это мысли — вновь остатки личности Гагарина активировались. Никогда я не был насильником и становиться им не собирался. Тем более Мадлен слишком молода для меня. Да, она свежа и прелестна, и девушки в этом времени созревают рано — даже странно, что она еще не замужем и не родила пару-тройку розовощеких младенцев, — но для меня это ничего не значит. У меня свой кодекс, и я буду придерживаться его в любой ситуации.

И все же взгляд я отвел с трудом.

— Лучше быть живой, но пожить временно взаперти, или мертвой, но свободной?

Спросил я спокойным тоном, надеясь, что она поразмыслит над вопросом. И Мадлен оправдала ожидания, тут же отыскав ключевое слово.

— Что значит «временно»?

— У вашего отца есть еще дети?

— Нет, я единственная дочь. Сына Бог ему так и не дал.

— Как я понимаю, он не молод и очень богат?

— Вы хотите сказать, сударь?..

— Все мы смертны. Господин Лемар как раз на это весьма надеялся, желая получить доступ к вашему состоянию. Не спешите! Рано или поздно вы станете очень богатой девушкой, которая полностью сможет распоряжаться своей судьбой. И перед вами откроются двери всех домов! Сейчас же, если будете гневить родителя, имеете шанс вовсе лишиться его расположения и наследства. Вы меня понимаете?

— Кажется, да… — ее глаза широко распахнулись. Она уже мысленно видела будущие перспективы и желала ими обладать. — Нужно покаяться, папан меня простит. Он ведь любит меня! А дальше…

— И что же дальше?

— Никто не живет вечно. Вы правы, сударь! Спасибо за урок! Едем же скорее, мне немедленно нужно попасть домой!

Она пришпорила лошадь, и та сорвалась с места в галоп.

А я ехал следом и думал — не совершил ли ошибку? У меня создалось впечатление, что Мадлен по своему поняла фразу о недолговечности человеческого бытия. Уж не задумала ли она ускорить завершение земного пути своего папан?..

Вскоре мы выбрались на открытое пространство. Вокруг темнели поля, а впереди показался Лижон.

Приехали!