Офицер экспедиционного корпуса

Глава 17

Я ушел из дома Муссолини поздно, когда уже начало смеркаться. Ракеле объяснила мне, как добраться до гостиницы и пыталась вручить сверток со снедью, но я не взял. Теперь, когда я замыслил умертвить ее мужа, это было невозможно.

На прощание я пообещал посетить их с визитом еще раз. Под конец Ракеле не выдержала — зарыдала и убежала наверх — утренняя история плохо на ней сказалась

Ночной город жил своей жизнью. Проститутки, преступники всех мастей, пьяницы и загулявшие горожане, местные жители, спешившие добраться до дома — народу было полно, словно полутьма и не царила вокруг, и лишь редкие островки работающих уличных фонарей освещали местность в этих не самых респектабельных районах.

— Месье хочет большой и чистой любви? — одна из уличных дев попыталась завладеть моим вниманием, кокетливо поворачиваясь в самых выгодных ракурсах.

— Прийти ночью на сеновал? — уточнил я.

— Зачем же? У меня тут комнатка неподалеку, месье будет доволен. Пойдем?

— Месье будет доволен, когда окажется в свое постели, милая. Дай судьба тебе щедрых клиентов и мирной ночи!

Дева фыркнула, мгновенно потеряв ко мне всяческий интерес, и отошла в сторону.

Грабителей я не интересовал — сам выглядел не лучше, а то и хуже представителей ночной жизни. Плюс мрачное выражение лица, злой оскал, сбитые в кровь кулаки, общий вид человека, готового на все. Нет, ко мне не совались, даже обходили стороной.

Я все думал, где раздобыть немного наличных средств, и не находил решения.

— Эй, ты, psia krew*! Ну-ка поди сюда, dupa**! — раздался громкий голос.

Это мне? Я остановился и в удивлении обернулся. Чуть пошатываясь и держась за стену, вдоль дома в мою сторону шел человек. Он был уже изрядно навеселе, но на ногах пока держался.

— Ja pierdole! Стой, тебе говорят, жалкая французская морда! Ненавижу вас всех! Сейчас ты получишь свое, лягушатник!

Господин, судя по всему, был поляком. Причем набрался он почти до невменяемого состояния, как и положено представителям этой нации. И теперь явно искал ссоры, впрямую нарываясь на драку. Кровь взыграла или просто требовалось выпустить пар?

Не важно, сам виноват.

Я подождал, пока он приблизится, а потом одним ударом в солнечное сплетение выбил из него весь дух.

Поляк согнулся и выблевал содержимое желудка прямо себе под ноги.

Бедолага! Принял русского за француза, что смерти подобно.

В обычной ситуации я вряд ли стал бы шарить по его карманам, но тут утешил себя мыслью, что дети, над которыми я взял временное покровительство, не должны голодать. И если уж так вышло, что сама судьба сделала мне очередной подарок, нельзя разбрасываться ее дарами.

Гагарин попытался было взбрыкнуть, но в этот раз я сумел придержать его норов, еще раз напомнив мысленно про невинных детишек, оказавшихся на моем попечении. Сработало!

Я быстро проверил карманы поляка и вскоре стал обладателем сразу двух вещей: портмоне, в котором было несколько купюр и устрашающего вида стального зубчатого кастета, коим его бывший владелец, на мое счастье, не успел воспользоваться, хотя явно собирался это сделать.

Смотри-ка, гад какой, не зря я его оприходовал! Замешкался бы немного и получил бы кастетом в лицо.

— Бобер курва! — на прощание я пнул поляка ногой под ребра. Не люблю, когда пьяные мерзавцы ищут себе случайную жертву. Этому сегодня точно будет не до подобных развлечений.

Я отошел на некоторое расстояние и проверил содержимое чужого портмоне. Ого! Почти триста франков! Жить можно, и даже весьма вольготно. Уж точно ночевать на улице не придется, да и еды хватит на всех.

Да уж, князь, вот и опустился ты до банального гоп-стопа. Стыдно? Отчего-то совершенно нет, я даже улыбнулся, вспомнив поляка, в один миг превратившегося из нападавшего в жертву. Будет знать, как задирать честных людей.

Портмоне я выбросил, а кастет оставил, сунув в карман, потом продолжил свой путь к гостинице, размышляя о поворотах судьбы.

Желания материальны — это я точно знаю! Стоит чего-то очень захотеть и Великое Нечто-Ничто дает возможность получить это, но все же не просто так, а выполнив ряд обязательных условий.

Во-первых, нужно четко формулировать желаемое. Во-вторых, следить за знаками, не упускать их. И в-третьих, когда знак получен, действовать не раздумывая. Разумеется, недостаточно просто пожелать стать миллиардером, а потом бродить по улицам в ожидании соответствующего знака. Так это так не сработает. Но каждый богач, если конечно он не получил папиного состояния в наследство, с чего-то начинал. Важно сделать первый шаг, войти в Игру, а дальше все закрутится само собой.

Встретив очередного уличного торговца, я накупил всякого разного на ужин детям, и сразу же направился в наше временное убежище.

В гостинице было шумно. Подозрительные личности шатались и внизу, и на этажах, обкуривая пространство сомнительными ароматами, весьма похожими на запах гашиша. Я без раздумий отшвырнул в сторону пару типов, загородивших проход, готовый к ответной агрессии, но те лишь проворчали что-то вполголоса и ушли вниз по лестнице.

Сраная дыра!

Чертов хозяин пускает сюда всякий сброд, лишь бы платили звонкой монетой. Теперь, когда у меня есть деньги, нужно съехать в более приличное место. Но сделаю это завтра, сейчас слишком позднее время для того, чтобы искать новую гостиницу. Да и детям необходимо поесть, они и так целый день провели взаперти.

Дойдя до наших комнат, я с удивлением увидел, что обе двери приоткрыты и там происходит самая настоящая гульба. Веселые крики девиц легкого поведения, пьяный ор мужских глоток, звон стаканов, запах крепкого табака и еще чего-то приторно-сладковатого…

Что за дьявол?

Мимо своей комнаты я просто прошел — там не было моих вещей, а вот дверь в комнату детей распахнул во всю ширь.

Ни Лизы, ни Пети я не увидел — сплошь чужие взрослые лица. Какие-то размалеванные полуодетые бабы, их кавалеры ничуть не лучше мордами — сплошь шваль и голытьба. Но громкие, уверенные в себе, пьяные, веселые.

Я схватил первого же попавшегося уродца за грудки и притянул к себе. Гагарин во мне отступил на второй план, и сейчас здесь был только я — прежний — с холодным и беспощадным взглядом убийцы.

— Говори, тварь, где дети, что здесь жили!

Вся веселость слетела с него в мгновение ока. Кажется, он даже протрезвел и чуть было не обмочил штаны.

— Я никого не видел, месье. Когда мы сюда пришли, комната была пуста!

Отшвырнув его в сторону, я схватил табурет, расшиб его об угол, потом взял в руку одну из ножек и пошел искать хозяина гостиницы.

Тот нашелся в общем зале на первом этаже в окружении своих знакомых. Увидев меня, он поднял руку, привлекая внимание, и сразу несколько человек поднялись из-за столов, где до этого жрали и пили, и двинулись в мою сторону.

— Эй, русский! Ты тут больше не живешь, убирайся прочь! Тобой вскоре займется полиция! — хозяин притона был в приподнятом настроении.

Они надеялись на численное преимущество, но я был взбешен до такой степени, что сейчас хотел просто убивать.

И все же чуть сдержал свои эмоции и не стал доставать кастет — в таком состоянии точно прибил бы кого-то, но ножки стула вполне хватило.

Первому дал ножкой стула с оттягом по морде, свернув челюсть набок. Второго сбил на пол, пару раз пройдясь по ребрам носком сапога. Третьему ударил прямым в кадык, и тот захлебнулся кашлем и рвотой.

Желающих причинить мне вред мгновенно поубавилось, а вокруг хозяина гостиницы, как по мановению волшебной палочки, образовалось свободное пространство.

Он сначала не понял, что ситуация изменилась, а как понял, попытался бежать… но удар ножкой стула по ляжке сзади бросил его вниз — болеть будет еще долго, но я решил пока не калечить.

— Где дети, сволочь? — я рывком перевернул его харей вверх и склонился, дико сверкая глазами.

— Они… сами ушли… клянусь! Сразу после полудня!

Ножка стула заплясала в моей руке, живя своей жизнью.

Удар по жирному боку, тут же с другой стороны, переждать короткий свинячий визг, перевернуть тушу и опять с оттягом по спине, и еще раз!

— Сами ушли, сами! Не бейте!..

— Выставил он их за дверь, — сообщил тихий голос, — флика одного позвал, как вы ушли, тот ему что-то пообещал… а потом отправил детей на улицу.

— Не правда! Врет он все, тварь!

Следующий удар был уже не столь мягким. И все же я сдержал руку, не стал убивать, лишь вырубил ублюдка на время, а потом повернулся к невысокому, худощавому человечку и потребовал:

— Расскажите все, что видели!

— Я в этой гостинице уборкой занимаюсь, — пояснил тот, — меня уже и не замечает никто, смотрят как на пустое место. Я и привык, но в последнее время этот, — он ткнул кривоватым пальцем в валявшегося хозяина этого заведения, — совсем обнаглел, плату урезал вдвое, а работы требует больше и больше.

— Поэтому вы и решили все рассказать, — догадался я.

— А что мне терять? — пожал тот плечами. — Я так и так думал уходить в другой дом, там мне обещали лучшие условия. Все равно сейчас здесь ни один нормальный гость уже не квартирует, а убирать за всеми приходится мне… видели бы вы, что они творят с номерами…

— Так что с детьми? — вернулся я к главному. Проблемы уборщика меня интересовали мало.

— Как уже рассказал, выгнал он их, чуть не пинками. Мальчик совсем слабый был, еле на ногах держался, а девочка пыталась сопротивляться, кусалась, царапалась, да толку то? Он ее по лицу разок приложил, и на этом все кончилось. Ладно хоть не снасильничал, хотя мог бы…

Ярость, полностью заполнившая мою душу, требовала немедленного выхода, но пока я сдерживался как мог.

— Не видели, куда они направились? — без всякой надежды спросил я.

— Вниз по улице в сторону рынка. Можно попробовать там поискать, вряд ли они ушли слишком далеко…

— Благодарю, — я вытащил пять франков из стопки купюр, добытых мной у поляка. — Это вам за помощь… и советую немедленно отсюда убираться, скоро тут будет очень горячо!..

Уборщик кивнул, плюнул на тушу толстяка и, чуть приволакивая ногу, направился к выходу.

— Это всех касается! — громко сообщил я. — Вон отсюда! Немедленно!

Как ни странно, людишки послушались. Что-то ворча себе под нос, они один за другим потянулись к дверям.

— Этого с собой захватите! — потребовал я, и двое последних, подхватив хозяина за руки, утянули его на улицу.

Пожалел я его, а вот шалман этот жалеть не стал. Выбив кочергой полено из очага, я пинком отправил его прямо под портьеры, которые тут же зашлись веселым огнем.

Через минуту помещение пылало, я же вышел на лестницу и заорал во всю глотку:

— Пожар! Лю-ю-юди! Пожар!

Двери номеров открывались одна за одной и по лестнице вниз посыпались полуодетые постояльцы. В основном — бандитские морды да дешевые проститутки. Ни одного приличного на вид человека я не заметил, так что плевать — все сделал правильно.

Через четверть часа здание полыхало красивым синим пламенем. Уже мчались пожарные экипажи, соседи пытались тушить огонь своими силами, но я видел, что гостинице конец. К счастью, пламя не перекинулось на соседние строения, этого я не желал.

Вечернее небо озарялось яркими всполохами. Искры взметались чуть не до самого неба. Надеюсь, в пожаре не пострадал никто из случайных людей. Обычный же контингент притона мне было ничуть не жаль.

Я немного полюбовался на дело рук своих и пошел вниз по улице к рынку искать детей. Слишком поздний час на дворе — я слишком долго пробыл в забытье в доме Муссолини, и что могло случиться с парой несовершеннолетних в Марселе за это время — Бог весть.

Удивительное дело, я переживал за Матвеевых как за родных мне людей, хотя знал их всего ничего. Сыграло роль то, что они — русские? Или некий абстрактный отцовский инстинкт взял верх над разумом? Вероятно и то, и другое. «Мы в ответе за тех, кого приручили…». Сент-Экзюпери еще и близко не написал свою книгу, ему и самому было сейчас лет семнадцать… но я ведь читал ее в моем прошлом, и одновременно — в будущем. Любопытный казус. Главное, в этом тезисе я был полностью согласен с автором. Если причинил кому-то добро насильно, отвечай за дело рук своих!

Рынок в Ле Панье ночью был местом чертовски опасным, неприятным и весьма вонючим. Рыбная требуха, которую зачастую просто высыпали под ноги, воняла так, что запахи сшибали с ног. А местные обитатели, казалось, вовсе не чувствовали этих ароматов, даже носом не вели. Меня же знатно шатнуло, и, лишь прикрыв лицо отворотом шинели, стало чуть легче дышать.

Палатки торговцев уже закрылись к этому часу, вокруг сновала весьма сомнительная публика, и где искать детей, я совершенно не представлял. Более того, они могли уйти совершенно в ином направлении, слова уборщика до конца принимать на веру я не мог. И все же для начала решил искать здесь.

— Месье, дайте монетку! — ко мне подскочили несколько мелких пацанов, одетых в совершенное рванье. — Монетку дайте!

Поначалу я хотел было отмахнуться от попрошаек, но внезапно в голову пришла идея. Мистер Шерлок Холмс всегда использовал мальчишек в своих делах, чем же я хуже?

— Хотите заработать пять франков? — я вычислил взглядом вожака и обратился прямо к нему.

— На всех, месье, или каждому? — заулыбался тот щербатым ртом.

— Это мелкая разовая услуга, поэтому пять франков на всех. Но в дальнейшем я могу давать некоторые… хм… поручения, требующие изрядной ловкости и сноровки. И ваше вознаграждение, господа, мы можем обсудить!

Пацаны переглянулись между собой. Было им от семи до двенадцати лет, может и старше, но ростом никто не вышел, зато знанием окрестностей и скоростью мышления они запросто могли дать фору своим сверстникам, выросшим в более тепличных условиях.

Быстро посовещавшись, они приняли единогласное решение.

— Слушаю вас внимательно, месье! — важно ответил их главный.

— Я ищу детей — мальчика лет шести и девочку постарше. Они — русские эмигранты, могли прийти сюда на рынок примерно в полдень. Денег у них не было, к тому же мальчик сильно болен. Помогите мне их найти, от этого зависят их жизни!

— Роже, я видел их! — воскликнул один из членов шайки — рыжий и конопатый паренек, но старший резко обернулся и окинул его таким взглядом, что тот тут же съежился и замолк. Вероятно, так просто сдавать все свои карты он не желал. Может, мечтал повысить гонорар.

Я же возликовал в душе. Значит, я шел верной дорогой, и ребята где-то здесь рядом.

— Месье Роже, — как можно более вежливо начал я, стараясь своими словами возвысить авторитет парня перед остальными на как можно большую величину, — в этом случае промедление смерти подобно. Вы понимаете, что я имею в виду?

Лесть ли или невысказанная угроза, но мои слова подействовали.

Роже выдернул за рукав рыжего из толпы и приказал:

— Рассказывай!

И уже через несколько минут мы шли, пробираясь сквозь базарные ряды, куда-то вперед. Тем временем морозец опять крепчал, пошел мокрый снег с дождем, резкие порывы ветра проникали даже под шинель.

Фу-у-у! Мерзкая погодка!

Но я-то ладно, одет тепло, а вот каково детям? Особенно Пете, за которого я опасался больше прочего.

— Тут уже, недалеко! — возбужденно подпрыгивал рыжий. Остальная свора шла молча, но я за свою жизнь нисколько не опасался, хотя чего проще — ткнуть сзади заточкой в бок, а потом обобрать карманы. Однако эти пацаны не были убийцами — таких я бы почуял за версту.

— Вот тут! Смотрите!

Лиза и Петя сидели обнявшись, спрятавшись за уличным прилавком в самом дальнем закутке рынка, где я своими силами ни за что бы их не отыскал.

Губы у обоих были синие от холода, мальчик то ли спал, то ли уже умер, сходу я не разобрал. Девочка сидела неподвижно, баюкая брата на руках.

Я подбежал и поднял его почти невесомое тельце. Вроде дышит! Уже хорошо, главное — жив.

Лиза с трудом встала на ноги. Силы почти оставили ее.

— Держись, милая! Скоро все кончится! — попросил я. И тут же повернулся к пацанам: — Отведите нас к ближайшему приличному отелю!

Роже серьезно кивнул:

— Сделаем!

И первым бросился вперед, показывая дорогу. За ним побежали остальные мальчишки, а следом пошел и я с Петей на руках, и Лиза, слегка пришедшая в себя, но все еще вялая, сильно замерзшая.

Ничего, отогреется! Главное, дойти!

И мы дошли.

*(польск.) Собачья кровь. ** (польск.) Жопа.