Осколки зеркал

Садовник часть 2

Митя хотел позвать Стешку, чтобы показать ей свою находку, но она его опередила.

— Дмитрий, подите сюда, ваша помощь требуется, — крикнула ведьма из комнаты.

Маг вернул награду на место и поспешил на зов. Оказалось, что жар спал, но теперь требовалось доставить Лебедеву в больницу.

Чувствуя себя завсегдатаем этого не шибко радостного места, Митя подхватил ее на руки и, открыв портал, двинулся по серым коридорам.

Врач и Стешка шагали рядом, обсуждая лечение. Митя же, не глядя на свою ношу, вспоминал призовую статуэтку и размышлял, бывают ли в жизни такие совпадения?

Оставив волшебницу на попечение врачей и Стешки, он на всякий случай заглянул в палату к мальчику. Если верить ведьме, тот все еще пребывал в замороке. Но Митя очень надеялся, что малец сумеет отыскать выход из лабиринта собственных мыслей.

Ему очень хотелось поделиться со Стешкой своей находкой в квартире Лебедевой, но сейчас она была занята, вот и выходило, что кроме как вернуться к работе, маг ничем более заняться не мог.

В приемной послышался шум.

— Ах ты ж морда, еще и кусаться? Вяжи ее, Линька, да покрепче!

Заинтересованный происходящим, Митя прибавил шаг и увидел живописную картину. Два крепких молодца в белых халатах что есть сил держали мужика с черными пятнами на лице. Тот же в ответ рычал, пучил глаза и, кажется, пытался ускакать, сбросив с себя санитаров.

Вокруг них порхала хрупкая барышня. Заламывая руки, она охала, ахала и произносила чуть гнусаво:

— Николя, Николя, душа моя, уймитесь, вам будет лучше!

— ЫЫЫЫ. — отвечал пятнистый, клацая зубами точно пес.

— Ты еще и кусаться, каналья! — взревел один из санитаров и ловким ударом в ухо наконец угомонил больного. Николя как-то сразу обмяк, и санитары утащили его прочь. Барышня хотела метнуться за ними, но на ее пути встал Митя:

— Глава департамента зеркальной магии, — представился он, — Демидов Дмитрий Тихонович. У меня к вам пара вопросов.

— Ах как не вовремя, господин маг. Как не вовремя! — воскликнула женщина, порываясь кинуться за мужем, но маг не собирался упускать ее и, цепко ухватив под локоток, усадил подле себя на кушетку.

— Будьте так любезны, объясните мне, что с вашим Николя? –спросил он, разглядывая женщину.

— Он не себе, господин маг. Поверьте, это так! — зашептала та и глаза ее подозрительно заблестели. — Давеча он посещал Липовские бани. А после, вернувшись домой, вдруг принялся кидаться на все!

— На все?

— Ну как на все. Разбил вазу, в которой стояли цветы, он сам мне их подарил, — тут же заверила женщина, — после кинулся к рукомойнику. Поливался водой. Весь пол намочил и, стыдно сказать, ползал по нему, будто неразумный малыш!

— Представляю. Это ужасное зрелище, — согласился Митя. — Однако ж объясните, что у вашего супруга с лицом?

— Ах это, — барышня потупила взор, — это мне соседка присоветовала, мол, зелье имеется для тех, кто не в себе, мигом разум прочищает. Ну я послала Груню, это прислуга наша, она и купила, не знаю где, не до того мне было. Муж как принял, так пятнами и пошел весь. И бог бы с цветом, сойдет наверняка. Но лучше то ему не стало! А уж как он попытался в ванной утопнуть, я карету скорой помощи и вызвала.

Митя собирался задать еще пару вопросов, но в этот момент двери больницы распахнулись, и в приемную втащили очередную жертву волшебного зелья. На это раз пятнистая девица. В одном исподнем, хохочущая так, что кровь в жилах стыла.

Митя задумчиво глянул на нее сквозь монокль, и ему почудился легкий флер магии. Однако он тут же исчез.

Старушка мать, пытающаяся прикрыть девицу клетчатым пледом, плакала, не смущаясь окружающих.

— Глава зеркального департамента, — Митя подошел к несчастной. — Эликсир покупали?

— Покупала, — всхлипнула та, не сводя глаз с дочери.

— Где?

— В лавке у Феофана, убью ирода! — она замахнулась сухоньким кулаком и тут же вновь заплакала, видя как дочь уводят в крыло для душевнобольных.

— Благодарствую, — Митя коротко кивнул и недовольно цокнул, с Феофаном у него были давние счеты.

***

Вначале он увидел очередь. Длинную вереницу людей, стоящих друг за другом по направлению к лавке. Мужчины и женщины, молодые и великовозрастные, тихо переговаривались между собой. Лица их были взволнованы и отмечены той самой печатью, что налагает лишь тревога за близкого человека.

Проходя мимо них, Митя ловил на себя взгляды, то заинтересованные, то откровенно злые. В целом, он понимал, что обычный люд, не зная как справиться с напастью, винит во всем магов. Однако, хоть ситуация и выглядела престранным образом, но магического действия в ней не наблюдалось. В отличии от действия зелья, после которого лица и без того больных людей приобретали черный цвет.

Едва маг дошел до двери и взялся за ручку, как стоявшая подле женщина не выдержала:

— Куда без очереди то? А еще маг!

Горожане одобрительно загудели, точно раздосадованный рой.

— Тут, видите ли, всем надобно и может не хватит. Вы уж подите да встаньте как прочие, — предложил серьезный мужчина с пышными бакенбардами.

— Да уж, подите и встаньте, как мы стоим. С рассвету тут мнемся и вперед прочих не лезем! — вновь взвилась настырная бабенка.

Митя крепко сжал кулак металлической руки, а после, не обращая внимания на окрики и злобу, зашел в лавку.

Феофан стоял за прилавком, заворачивая очередной жертве обмана волшебное снадобье.

— Прямо целиком и дайте, — наставлял он, — пущай пьет, хуже не станет. Сами увидите, враз дурь из головы выветрится, — советовал он курносой девушке с заплаканными глазами.

— Я бы не был так уверен, — Митя шагнул вперед и выхватил из рук покупательницы заветный бутылек о семи гранях, запечатанный синим сургучом. — Прошу прощения, сударыня, но данный товар арестован от имени департамента Зеркальной магии, — Митя, поймав блик, сверкнул отражением на отполированном протезе, и по стенам, полкам и окнам мигом разбежались солнечные зайчики, протянувшие друг от друга с трудом уловимые сверкающие нити.

Однако девушка и не думала уходить. Развернувшись к Мите, она вдруг кинулась тому в ноги, причитая и захлебываясь рыданиями:

— Помилуйте, господин маг, не дайте матушке сгинуть. Совсем плоха она, все тянет ее, сердечную, к реке, утопиться желает. Ежели я без лекарства приду, так ведь утопнет. Как есть утопнет!

— А если вы ее этим напоите, то она все равно утопнет, но перед смертью еще и пятнами изойдет, как жирафа, — отрезал Митя, поднимая девушку с пола. — Понимаю ваше горе, но сейчас лучшее, что вы можете сделать для матушки, это быть рядом и следить, чтобы она руки на себя не наложила, понимаете? А мы разберемся, — и, не дожидаясь ответа, маг ловко вытолкнул девицу на улицу, на поруки рассерженной толпе, уже осознавшей, что покупки не будет.

Дверь затряслась от пинков да ударов кулаками. Шум, гомон и крики обещали перерасти в потасовку.

— Телефон есть? — спросил Митя.

— Да откель он у меня, — Феофан хмуро смотрел на мага.

— Что ж такое-то, — раздосадованный Митя вытащил из кармана зеркальце и, направив магию, принялся искать Егора. Судя по размытым отражениям, сыщик находился в прозекторской. Представив, как это выглядит со стороны, Митя вздохнул, но времени в запасе не имелось.

— Егор Поликарпович, — позвал он, — это Демидов. Срочно наряд к бакалее на Смирновской улице, тут волнения.

Сыщик хоть и побледнел сперва, услыхав его голос, но тут же пришел в себя, кротко кивнул и быстро ушел.

— Ну что же, а теперь давай поговорим с тобой, Феофанушка, — маг повернулся к торговцу. — Ты зачем добрым людям эту жижу продаешь, а? И более того мне интересно, где ты эту погонь взял-то?

— Че погонь, че сразу погонь! — возмутился Феофан, — Вы уж, господин маг, слишком суровы, и так всем ясно дело, что магам не до нас, до простых смертных, хоть мы всем городом захлебнись в ближайшей луже. А люди спасения жаждут, ну и вот, я им его даю!

— Не даю, а продаю. Так ведь? — хмыкнул Митя. — И почем нынче эликсир для народа?

— Да почитай даром, полтинник за пузырек, не больше не меньше, вы ж меня знаете, мне чужого не надо. Я завсегда душой нараспашку.

— То-то и оно, что знаю, — Митя ощутил, что начинает злиться. — Потому скажи мне быстро и как на духу, откуда ты эту дрань взял? Сам такое сварганить бы не сумел, сноровка не та. Так кто товар то поставил?

— Разве ж я всех поставщиков упомню? — заюлил Феофан. — Одни свечи везут, другие крупы, третьи мыло душистое. А вот мыло, господин маг, не хотите взять в подарочек? Розами благоухать станете, чисто клумба в амператорском саду! А ежели себе не хотите, так для дамы возьмите, такому мылу всяка рада будет. Или же.

— Молчать! — рявкнул маг, теряя терпение. Вытянув вперед железную руку, он ухватил оторопевшего торговца за бороду и дернул его к себе так, что тот аж перевалился через прилавок. — А ну говори, тварь, откуда зелье в лавке? Кто надоумил людей травить? Говори, или я тебя сей момент в зеркало законопачу да там и позабуду!

Феофан, не ожидавший такого натиска, зашлёпал губами, испуганно таращась. Мите показалось, что торговца и самого сейчас удар хватит. Однако же тот был из людей редкого сорта, что к любой ситуации приспосабливаются.

— Что ж вы, господин маг, такое говорите, — затараторил Феофан. — В зеркало. Это как же в зеркало, нельзя меня туда, у меня дети малые, жена дура. Кошка на сносях да собачка хроменькая. Вы уж пожалейте старика, а я расскажу, все как есть расскажу!

— Брешешь ты мне. Даже сейчас брешешь, — процедил маг, с ненавистью разглядывая мужика. — Нет у тебя ни семьи, ни зверей, но за шкуру свою трясешься, — он сильнее дернул за бороду, не давая торговцу выпрямится. А меж тем левой рукой неспеша взял зеркальце, из которого тут же во все стороны потянулись лучи, точно щупальца невиданного чудища. — Последний раз спрашиваю, где взял зелье, ну же! — лучи нарочито медленно принялись опутывать ноги торговца, поднимая его вверх тормашками.

В этот момент с улицы донесся шум подъезжающих машин. Крики усилились, завизжали женщины. Брызнула осколками витрина бакалейной лавки.

— С живыми людями так нельзя! — захрипел Феофан. — Я буду жаловаться! Полиция, помогите!

— Но никто тебя уже не услышит, — прошипел ему на ухо Митя, все больше вливая силу в путы.

Торговец дернулся, раз, другой и, видимо, осознал, что конец и впрямь близок как никогда.

— Отпусти, господин маг. Все скажу! — просипел он, дергаясь будто рыба, выброшенная на берег. — Не сам я людей травил. Это черный человек меня надоумил!

— Ври больше, что еще за черный человек? — маг дернул Феофана за бороду.

— Да такой вот. Черный. Одежа черная, шляпа черная, морду не видал. Кашлял еще в кулак так кхе-кхе, я еще подумал болезный какой -то. Пришел по темноте и предложил, мол, вот по полушки за бутыль, два ящика эликсиру, а уж дальше как хотите продавайте.

— Неплохо с полушки по полтине гнать, — скривился Митя. — Ну, что еще помнишь?

— Ничего не помню. Черный он был, такой, вроде как не местный. Во всяком случае я не видал, шляпа эта дурацкая с полями, и все в тени держался. А как мы сговорились, так велел о нем никому не слова. Мол, не хочет известности. Ну а я что? Я тоже не хочу. Вот и весь сказ, отпустите, господин маг!

Тут сквозь разбитую витрину внутрь заглянул городовой и, завидев Митю, закричал кому-то на улице:

— Тут господин маг, невредимый!

Послышался хруст стекла, и, сбивая со своих мест товары, внутрь пролез Егор. Глянув на подвешенного вверх тормашками торговца, он удивлено посмотрел на Митю.

— Я право не думал, что такое увижу, — поделился он.

— Сам не думал, — буркнул маг, развеивая заклятие. — Держи вот поганца, продавал людям эликсир от всех болезней, а они от него пятнами шли.

— А где взял? — тут же полюбопытствовал сыщик.

— Говорит, у черного человека, так себе приметы, знаешь ли, — вздохнул Митя, отходя в сторону.

— Понятно, разберемся, — заверил Егор. — Ну что, Феофан, проедемте-ка в околоток, там будем разговор держать.

— Да у меня ж тут все разнесут! Кто мне убытки то возместит, стекло витринное цельное состояние стоит!

Митя обернулся к торговцу, и тот, приглаживая бороду, сразу сник.

— Оставлю дежурного, в копеечку не разоритесь, — пообещал сыщик, и обратился к магу, — а вы, Дмитрий Тихонович, в другой раз уж не пугайте так. Чтоб в холодной да заговорил кто, это ж не к добру, едва сердце не выпрыгнуло.

— Простите, виноват, — кивнул Митя. Затем, подойдя к прилавку, взял несколько пузырьков и сунув их в карман, добавил. — Эликсир весь уничтожить, проследите за этим.

— Будет сделано, — обязался Егор, и маг, откланявшись, удалился, все еще слыша за спиной нытье торговца об убытках и самовольстве.

Перебирая пальцами граненые пузырьки в кармане, Митя направился в аптеку. Сам себе он пытался объяснить сие решение тем, что Ульяна Семёновна как фармацевт может понять, что за муть намешана в этом эликсире. Но меж тем маг понимал, что едет туда с другой целью, ему просто необходимо с кем-то поговорить, с кем-то, кто его выслушает и попрекать не станет.

Стешка, та не поймет, а если и поймет, так ринется изучать, точно диковинку. Лукерья Ильинична и вовсе для таких целей не подходит. А Егор. Что ж ему дел мало, что б еще с Митей беседы задушевные вести. Глупости это все, минутная слабость.

Колокольчик у двери звякнул, когда он переступил порог аптеки. Ульяны за прилавком не было, только вечно недовольная мамушка все так же вязала нескончаемый не то носок, не то шарф.

— Добрый день. Ульяна Семеновна у себя? — на всякий случай уточнил маг.

— У себя. Обедать изволит, — бабка покосилась на мага. — Ежели что сказать хотите, так пройдите на кухню, там она.

— Премного благодарен, — Митя кивнул еще раз и пойдя за прилавок скользнул в приоткрытую дверь. Из кухни доносился звон посуды и девичий голос, напевающий знакомую мелодию. Митя остановился в дверях, молча глядя на Ульяну Семеновну, что бабочкой порхала по кухне, ничуть не стесняясь замарать руки.

— Как чудно вы поете, — наконец произнес маг, ощущая, что таится дальше неприлично, — простите, если напугал.

— Что вы, Дмитрий Тихонович, — аптекарь расцвела улыбкой. — Я вам завсегда рада. А вы чай будете? Варенье вишневое уж очень вкусное, — девушка тут же принялась накрывать и на него, — присаживайтесь, друг мой, в ногах правды нет. Да и лицо у вас такое, будто случилось что, — она остановилась подле Мити и заглянула ему в глаза. Маг встретил ее взгляд и в какой раз будто утонул в голубых озерах.

— Тошно мне, Ульяна Семеновна, — прошептал он, боясь разрушить момент, — а как быть не знаю.

— А вы мне поведайте, что случилось, — так же тихо ответила девушка, беря мага за руку.

Сам того не ведая, Митя очнулся, когда уже сидел за столом в доме аптекаря и говорил с Ульяной. Точнее, изливал все, что у него накопилось. Рассказывал и о детстве, и о том, как стал магом, и о Вареньке, и о предательстве начальника. Обо всем. Ульяна Семеновна слушала его не перебивая. Будто ангел, сошедший с холста, смотрела на него все понимающе и с таким вниманием, как если бы пережила подобное сама.

— Я сам себе мерзок, — завершил свою исповедь маг. — Ранее напал на женщину, подозревал друга. Сегодня чуть из Феофана душу не вытряс. Он, конечно, гнилой человек, но так и я выходит не лучше.

— Все сложится, — Ульяна коснулась тонкими пальцами левой руки Мити, — вот увидите, все будет лучшим образом. Вы вот сейчас выговорились и на душе светлее будет. Друзья вас поймут всенепременно. Госпоже Лебедевой вы и без моих нравоучений наверняка принесли извинения. Что же касается лавочника, то жалею я вас, работа такая, что нет-нет да черствеешь сердцем. Ибо с кем поведешься, таким и станешь. Посему вы приходите ко мне чаще, и говорить будем обо всем, я вам всегда рада.

— Спасибо вам, Ульяна Семеновна, — Митя улыбнулся ей, краснея ушами. — А то до того муторно стало, что хоть в реку.

— Полно вам, — отмахнулась аптекарь, — всем в реку прыгать, так воду брать неоткуда станет.

Митя робко улыбнулся в ответ и впервые за долгое время ощутил себя счастливым. Впрочем, излив душу, он тут же вспомнил и о деле. Выудив из кармана один пузырек, Митя поставил его перед аптекарем:

— Вот это зелье, и, если сможете, разузнайте, что в нем намешано, — попросил он.

— Но я же магию не понимаю, — смутилась девушка, — только химию.

— Вот про нее и расскажете, а за магическим элементом я к Степаниде обращусь, глядишь и поймем.

Ульяна кивнула и, взяв стекляшку, посмотрела на свет сквозь зеленоватую жижу:

— А что, Дмитрий Тихонович, не думаете ли вы, что это причина, а не следствие? Вдруг им людей и потравили, что они не в себе?

— Ну уж это едва ли, ибо от жижи сей больные лицом чернеют, а раньше такого в городе не было и жалоб не поступало, — заверил ее маг.

— Что ж, изучу сегодня же, — кивнула девушка. — А когда найдете лиходея, что с ним станется? — спросила она.

— Тут от штрафа до тюрьмы, смотря насколько зелье вреда людям принесло. Опять же магия использована, а значит изгой постарался. Или кто другой закон нарушил, сами понимаете, за такое по голове не погладят, — маг пожал плечами.

— Понимаю, — согласилась аптекарь.

— Ульянка! Там посетители ждут, давай шевелись, окаянная, — мамушка заглянула на кухню и так зыркнула на Митю, что у него мурашки по спине пробежали.

— Благодарю за чай и за беседу, пожалуй, пойду, — он поднялся из-за стола.

— Уж идите, господин маг. Не отвлекайте от работы, — напутствовала старуха, — а приходите в оговорённые часы и никак в другие, — она погрозила крючковатым пальцем, и Митя поспешно покинул аптеку, не желая слушать упреки от вредной няньки.