Осколки зеркал

Маскарад часть 2

Улицы полнились горожанами. Одни шли на главную площадь покачаться на качелях и каруселях. Другие просто гуляли, распевая песни. Третьи спешили домой к накрытым столам и ждущим их домочадцам. В воздухе витали ароматы свежей сдобы и сладких пряников. То тут, то там христосовались и трижды целовались, поздравляя друг друга с Пасхой. Мир кругом был чист и светел, как огонек церковной свечи.

Пройдя чуть дальше от дома губернатора и осмотревшись, Митя нигде не приметил извозчика или паровой машины.

— Куда все запропастились? — возмутился маг, еще раз оглядывая улицу.

— Понятно куда, празднуют, — откликнулась Елена Александровна, — так что или идемте пешком, или через зеркала.

— Нет уж увольте, не хочу в портал лезть, — отмахнулся Митя, — лучше прогуляюсь, воздухом подышу, все правильнее будет.

— Ну так и я вам компанию составлю, Дмитрий Тихонович. А то вы сегодня несколько не в себе, –Лебедева покосилась на мага.

Тот потер разнывшееся плечо и кивнул:

— К сожалению, вы правы. Вывел меня из себя этот питерский литератор, ах, что за неприятный тип! Вот скажите мне, какая надобность была изводить меня насмешками, словно мы не у губернатора на обеде, а несмышленыши в парке?

— Случаются такие люди, которым просто необходимо кого-то поддеть, — вздохнула волшебница, глядя вдаль. — Не берите в голову, Дмитрий Тихонович. Опять же, господин Ползунов был пьян и оттого нелеп и не сдержан, наверняка завтра, на остывшую голову, он обязательно захочет свидеться с вами, дабы принести извинения.

— Да пусть уж оставит их при себе. Право, не знаю, сдержусь я еще раз или нет, увидев эту пакостную рожу! — Митя нервно дернул шеей.

— С другой стороны, вы едва не придушили его на глазах у всего цвета общества Крещенска. Подумайте, какую славу вы себе заработали, особенно после недавних газетных публикаций. Ведь вы не думаете, что все эти достопочтимые дамы и господа пропускают такое мимо ушей? — поинтересовалась волшебница.

— Я и думать об этом теперь не хочу. Право слово, опозорился, впервые пригласили к губернатору и не как частное лицо, а как представителя Зеркальных магов, и вот не сдержался. Сцепился со столичным задирой, — Митя повернулся к Лебедевой. — Вот скажите мне, Елена Александровна, у вас в Санкт-Петербурге все такие важные, или это мне так везет на подобные персоны?

— Если вы сейчас намекаете на меня, то я, пожалуй, сделаю вид, что не поняла вас, — холодно отозвалась Лебедева. — Иначе, господин маг, вам придется и у меня просить прощения за подобные речи.

— Ну извините, если задел. Просто в голове не укладывается отчего каждый приезжий готов рыкнуть да поддеть словом или делом, что, на мне написано «мальчик для битья»? — маг наиграно огляделся. — Нет, не вижу подобного, или это на спине, или на затылке?

— Прекратите ерничать, Дмитрий Тихонович, — одернула его волшебница. — Вы давеча говорили, что литератор вел себя как ребенок, а теперь сами не лучше!

Митя остановился, проводил взглядом смеющуюся парочку с петушками-леденцами на палочках, и с грустью подумал, что лучше бы он этот день провел в обществе Ульяны Семеновны. Она хоть и из Москвы, большого города, а тем не кичится и ведет себя с ним как с ровней.

— Давайте все же найдем вам извозчика, а я покамест еще погуляю, остыну после такого горячего приема.

Елена Александровна хотела ответить, но не успела, потому как её перебили.

— Господин Демидов, здравствуйте! — навстречу им шла София с братьями. — Как я рада вас видеть! — она остановилась рядом с зеркальщиками и подала магу руку.

— Взаимно, госпожа Вульф, взаимно, — Митя улыбнулся, целуя тонкие пальчики в кружевной перчатке, -вы сегодня прямо лучик света в моем темном царстве!

— Что же может омрачить такой светлый день? — удивилась София.

— Прошу, не спрашивайте, даже вспоминать неприятно, ей богу, ситуация не из тех, о которых рассказывают милым барышням по праздникам.

София потупила взор, поправила бежевую шляпку, украшенную бархатной желтой розой в тон к платью.

— Очень приятно слышать комплименты от главного мага города.

— Ерунда, я говорю лишь правду. Вот, например, все хотел разузнать, сильно ли сердился ваш отец, когда вы, вопреки его запрету, отправились меня спасать, да постеснялся зайти.

— Постеснялись или побоялись? — встрял в разговор один из юных волколаков.

— Ваша правда, побоялся, — признался Митя, — уж очень ваш отец суров бывает. Впрочем, что ж это я сегодня, все правила этикета позабыл. София Викторовна, разрешите представить вас моей коллеге Елене Александровне, волшебнице девятого ранга.

— Так мы уже знакомы, правда не поимённо, — улыбнулась София.

— Вот так раз, не знал об этом.

— София Викторовна, видимо, что-то путает, — промолвила доселе молчавшая волшебница, — я вижу ее впервые, и мне безусловно очень приятно познакомится. Но сейчас я, пожалуй, и впрямь пойду. До свидания.

— Ничего я не путаю, сударыня, — возмутилась девица Вульф, — мы же с вами вместе в Крещенск на дирижабле прибыли, вы еще у дальнего окна сидели в шляпке с вуалью.

— Я боюсь высоты и на дирижабле не летала, — отрезала Лебедева, — а под вуалью мог скрываться кто угодно.

— Но все же я настаиваю, что это были именно вы, — София прищурилась, и глаза из карих вмиг сделались желтыми. — Поскольку я запоминаю людей не столько по внешности, — она чуть наклонилась вперед, скаля клыки, так, что волшебница отшатнулась. Девушка же шумно втянула носом воздух и добавила, — сколько по запаху, и ваш запах гордыни, смешанный с пренебрежением ко всем и вся, не скроет ни один концентрат духов Лилия.

— Это действительно так, у Софии Викторины крайне чуткий нюх, уж извините за эти слова. Но я несколько не понимаю, что все это значит, ведь вы прибыли позже через портал.

— Все верно, Дмитрий Тихонович, — начала было Лебедева, но София ее перебила:

— А вот и неверно! И вы, конечно же, можете не верить моим словам, глазам и нюху, но мне абсолютно ни к чему придумывать небылицы, — она гордо вздернула подбородок. — Рада была вас увидеть, господин Демидов, и вас тоже. Идемте, мальчики, — позвала София и вместе с братьями прошла мимо них, даже не взглянув на мага.

Проводив волколаков взглядом, Митя обернулся к Лебедевой:

— Елена Александровна, я требую объяснений, потому что, уж извините, но нюх этой юной девицы еще ни разу не подводил.

— Я не знаю, что вы хотите от меня услышать, — огрызнулась волшебница, — хотите, можете верить оборотням, хотите — мне.

— А еще я могу прибыть на воздушный вокзал и проверить по документам имена всех прибывших тем рейсом. Номер у меня имеется, поскольку я регистрировал семью Вульф, или вы по поддельным путешествуете? Чего еще я о вас не знаю? Например, стрельба из лука, может вы и его с собой привезли? Да что там, может это вы стреляли в того оборотня, что напал на меня? Ну же, Елена Александровна, удивите меня! — воскликнул маг, хватая волшебницу за руку.

— Вы делаете мне больно, Дмитрий Тихонович, — зашипела на него Лебедева, пытаясь высвободить запястье. — Вы серьезно хотите разговаривать обо всем вот тут, прямо на улице? Может найдем для этого более тихое место?

— А мне нечего скрывать от горожан, которым я служу, а вам, многоуважаемая, есть что?

— Нет! И если вам так необходимо поговорить об этом посреди улицы, что ж, давайте поговорим! — волшебница глядела прямо на Митю, и тот видел, как в ее глазах пляшет пламя. — Но учтите, возможно завтра же, да нет, что там завтра, сегодня же вечером очередной Собакин опубликует в своей газете что-нибудь кричащее, например, «Ссора магов переросла в массовые беспорядки!» или, скажем, «Колдовская преступность рядом!» Ну как, Дмитрий Тихонович, нравится вам такой расклад? Лично мне нет.

— А вам бы, Елена Александровна, заголовки для прессы придумывать, удивительно хорошо получается, — усмехнулся Митя. — Но тут вы правы, мы действительно привлекли слишком много внимания. Идемте, продолжим беседу в департаменте, и вам придется рассказать мне обо всем, нравится вам это или нет, — добавил Митя и, не обращая внимание на зевак, зашагал вниз по улице к оживленному перекрестку.

Тут им, наконец-то, удалось нанять извозчика и, устроившись в пролетке, они, храня молчание, отправились в путь.

Захара на месте не оказалось. Видимо из-за праздника ушел раньше, а может и вовсе не приходил. Стешка тоже отсутствовала. Впрочем, сейчас это было даже на руку. Митя желал узнать все, что скрыла от него волшебница. Пройдя в свой кабинет, он сел за стол и, проведя ладонью по бордовому сукну, взглянул на Елену Александровну.

— Вы прибыли в Крещенск на дирижабле на неделю раньше, чем появились в департаменте? — маг старался сдерживаться, не переходить на крик, но внутри него все клокотало, и желание придушить эту лгунью становилось все сильнее.

— Допустим, — ушла от прямого ответа волшебница.

— Не юлите, Елена Александровна. Да или нет? — не вытерпел Митя, повышая голос.

— Да, — огрызнулась та.

— Замечательно. И с какой же целью вы приехали раньше?

— С целью осмотреться, понять где мне предстоит жить и работать.

— Очень интересно, — Митя покачал головой. — Но приехав, так сказать, инкогнито, вы нарушили кодекс, и не прошли регистрацию в местном департаменте магии, то есть у меня. Что же, простите, заставило вас, столь правильную и чтящую букву закона, отклонится от правил, а после еще и обманывать своих коллег.

— У меня был отпуск, и да, я не прошла регистрацию, в чем признаюсь, но и злого умысла не таила. Всего лишь гуляла по городу, обедала в ресторациях, присматривалась к людям. Я вам уже говорила, что в Санкт-Петербурге я привыкла совсем к иной жизни. А тут, почти сразу после смерти мужа, менять благоустроенный быт. Это почти кощунство! — закивала волшебница. — Да, да, именно кощунство отправлять меня на край света, словно ссыльную на Урал из столицы, лишь потому, что моего мужа не стало, и теперь он не мог вступиться за меня. А начальству я, видите ли, не угодила своими словам. А я лишь говорила правду. Но увы, истина в наше время не в чести. И первые ряды в театре жизни занимают те, кто ниже кланяются и шире улыбаются, а не те, кто радеют за родину!

— Очень проникновенная речь. Очень, — Митя театрально хлопнул в ладони, точно аплодируя. — Но это вас не оправдывает. Итак, вы нарушили закон, как вы говорите, просто так, потому что хотели отдохнуть?

— Именно так, а неделю спустя, когда пришли бумаги о моем переводе, я как и положено прибыла в департамент и вручила их вам.

— Что ж, допустим, а где вы жили всю эту неделю, любезная? — нахмурился Митя. — Ведь не под мостом же вы ночевали, и едва ли бегали порталом в столицу и обратно, слишком затратно будет.

— Сняла комнату у одной вдовы, там и жила, — призналась Лебедева и отвела взгляд.

— Вот те раз! — удивился Митя. — А как же разговоры о том, что вам негде ночевать? Ведь я, по наивности, вам поверил, пожалел даже, дескать и впрямь меблированные комнаты не подходят вам по статусу, как и соседи. Кстати, теперь я понял, чем вам не угодили волколаки. Вы не хотели, чтобы они вас выдали, вот и сбежали оттуда. Но почему-то не обратно к вдове, а в мой дом, — Митя замолчал, разглядывая волшебницу. — Может вы неспроста поселились подле меня? Может хотели побольше узнать о своей жертве? Я уже ничему не удивлюсь. На вас указывает так много мелких улик, что признайся вы мне, что нападение оборотня и безумие в городе ваших рук дело, я пойму, поверю. Ну же, Елена Александровна, признавайтесь!

— Я тут не причем! Все эти ваши улики нелепы. Я бы даже сказала абсурдны, и, более того, — Лебедева хлопнула ладонью по столу, — я почти уверена, что некто подставляет меня, старается выставить все так, будто именно здесь главная злодейка. Но учтите, Дмитрий Тихонович, это не так, я на вашей стороне и буду расследовать это дело так же, как и вы.

— Но лук у вас есть? — уточнил Митя.

— Есть, — согласилась волшебница, — я несколько лет занималась стрельбой и достигла значимых результатов, но он остался в Питере, дома, сюда я привезла лишь награду.

— И где брошь потеряли не помните?

— Не помню, и вам это прекрасно известно, а также не ведаю каким образом она попала в тот чертов ящик, — Лебедева поджала губы.

— Ведь вы первая заговорили про цветок безумия, неужели и тут совпадение? — полюбопытствовал Митя.

— Чистой воды, — согласилась волшебница и, прижав пальцы к виску, добавила, — пожалуйста, давайте прекратим этот допрос, он бессмысленный и беспощадный, мне уже дурно от всего этого! Даже то, что вы спасли меня, вовремя позвав врача, не делает вас властелином моей судьбы, которому позволено распекать меня почем зря, да еще и без повода. Господи, какой позор. Меня отчитывает юнец, да еще и за чужие грехи!

— Я, простите, не знаю, чьи именно это грехи, но в одном согласен, они за вами водятся. И как глава департамента я должен внести заметку о нарушении кодекса в ваше личное дело.

— Заносите, ваше право, можете еще и наверх написать. Но людей Крещенска я не травила, цветок тот не сажала, и оборотня на вас не науськивала, так и знайте! — Лебедева отвернулась и двинулась к двери, но голос Мити заставил ее остановится.

— А мальчика вы как будто тоже не знали? Однако, у меня имеются сведения, что вы общались с ним, причем подле департамента.

— Я дала ребенку мелкую монету на пирожок, поскольку он выглядел уставшим и голодным. Если такое знакомство считается за преступление, то да, я виновна, — спокойно произнесла волшебница. — И я больше вам скажу, сейчас я намерена поехать в больницу понаведывать мальчика. Я не меньше вашего жду, когда он очнется. Но не для допроса, чтобы узнать кто его подослал, а для того, чтобы отправить его в Магическую гимназию в Петербург. Даже место уже выхлопотала. Так что хоть арестуйте меня за это деяние, но в прочем я невиновна.

Поскольку Митя так и остался сидеть за столом, хмуро глядя на волшебницу, та не стала дожидаться его действий, а попросту вышла из кабинета и, судя по мелодичному эхо, ушла из департамента через портальное зеркало.

Маг тихо выругался и достав бумагу, принялся записывать все сказанное Лебедевой при разговоре. И о раннем прибытии, и о неявке для регистрации, и даже о знакомстве с ребенком и заинтересованности в его дальнейшей жизни. Закончив с рапортом, маг присыпал его песком и, отложив в сторону, вновь взялся за перо. Теперь он собирался написать несколько писем с извинениями за происходившее сегодня, и завтра же отослать их адресатам.

Работа предстояла не маленькая. К тому же, стоило подобрать слова, которые отразили бы суть происходившего и обелили самого мага, оставив приятное впечатление. Хотя, по правде говоря, Митя слабо верил, что это удастся. Поскольку произвести первое впечатление, как известно, можно только один раз.

Скомканные листы с неудачным текстом один за другим летели в ведро. В какой-то момент маг устало налил в стакан воды, добавил лекарство, выпил и зажмурился. Он надеялся, что боль в плече исчезнет как можно быстрее, поскольку далее терпеть ее становилось просто невозможно.

Город погружался в сумерки. Фонари за окном, засияв мягким синим светом, вытянули на проезжую часть тени. Но улицы все еще шумели, разгоряченные праздниками, не желая умолкать ни на секунду.

Потерев глаза, маг вздохнул и вернулся к написанию писем. За сим занятием он встретил полночь, а затем и рассвет. И лишь когда петухи откликнулись на пробуждающееся солнце, Митя отложил стопку писем в сторону, пересел в кресло и, вытянув ноги, позволил себе уснуть.