Осколки зеркал

Садовник часть 4

Митя проснулся затемно. Голова болела, но не шибко. Приведя себя в порядок, он спустился в гостиную.

— Доброе утро, — Егор сидел у камина, читая утренний выпуск «Крещенского вестника», — слыхал, друг мой, вечер не задался?

— Можно и так сказать, — маг сел напротив друга. — Только не спрашивай кто да что, не помню, хоть убей.

— Кажется, желающих убить тебя и без меня хватает, — вздохнул Егор, глядя на проходящую мимо Стешку. Ведьма одарила мужчин сердитым зеленым взглядом и скрылась на кухне. — Что между вами со Степанидой, кошка пробежала?

— Сам не знаю, что на неё нашло. Прицепилась вчера, дескать, вот ты к Ульяне сперва обратился, а не ко мне, медом тебе намазано. А я к ней как к фармацевту пошел, как к знатоку, а то что она мне по душе, так что ж тут такого? — маг поморщился. — Не понимаю этих придирок.

— С одной стороны согласен, сердцу не прикажешь, по себе знаю, — поделился Егор, отложив вестник в сторону. — С другой, не забывай, что она ведьма, и чует то, чего нам с тобой не постичь, так что может есть повод?

— И ты туда же! Нет никакого повода и точка! — огрызнулся маг и потянулся к газете.

— Не советую читать сей опус перед едой, изжогу заработаешь, — предупредил друг, — если, конечно, не желаешь узнать, как маги тиранию разводят, и ты лично вчера троих горожан заколдовал и десятерых покалечил, а уж потом мы подоспели и, попав под воздействие зеркальной магии, тоже на людей напали. Такие дела.

— Дай угадаю, кто это у нас подобный фантазер. Фамилия начинается на Со и заканчивается на бакин?

— Именно так. Ситуация накаляется, как бы горожане буянить не стали, без них голова болит, а тут. — Егор пригладил волосы и, глянув на Митю, добавил, — я ведь не с добрыми вестями пришел.

— Час от часу не легче, что теперь?

— Помнишь, я вчера выезжал на кражу? Так вот, у барышни украшение какой-то оборванец с шеи сорвал, скажешь, что такого? А я отвечу, что дамочка призналась, что приобрела сей кулон из горного хрусталя, размером с пол перста, у нашего общего знакомого, Васьки Косого, земля ему пухом.

— Да ладно! — маг подался вперед. — Серьезно, это та самая слеза Морока что мы искали?

— Видимо так, да вот жаль нашли другие, — Егор вздохнул. — Не знаю, кто и что сделал с Васькой, но, видно, им он перед смертью рассказал все же больше, чем нам.

— Или они нашли у него дома записи, которые нам не достались, — поддакнул Митя. — Да уж, неприятности. А я тебе другую историю поведаю. Вчера, будучи дома у Лебедевой, приметил на полке приз за стрельбу из лука и призадумался, сколько людей из такого оружия стрелять умеют, и не слишком ли много совпадений? Опять же, малец полез в каморку, о которой я лишь ей рассказал. И даже эта дрянь, что по бутылкам разлита, по мнению Софи, пахнет лилиями.

— Если так посмотреть, то картина складывается принеприятнейшая. — согласился сыщик, — с другой стороны, волшебница прибыла уже после истории с оборотнем, да и чтобы провернуть такие дела нужны связи с воровским миром и неоднозначные знакомства, а с ее слов, она в наших краях раньше не бывала.

— Вот именно что, с ее слов, — подхватил Митя. — Что, если она появлялась раньше? Разве мы следим за всеми переходами? Пришла, застрелила оборотня и исчезла. Только ее и видели. А этот эликсир, ну не знаю, например, для поддержания финансового положения изобрела.

— А Ваську Косого и прочих тоже она убила? А квартиру его она обыскала? Может и на тебя вчера Елена Александровна напала? — Стешка как-то не заметно оказалась подле них и теперь, уперев руки в боки, совсем как это делала Лукерья Ильинична, не сводила глаз с мага.

— У нее могут быть сообщники, — нахмурился Митя.

— Степанида, мы действительно не можем отрицать столь очевидные улики, я считаю, надо быть начеку, — согласился Егор.

— Вот сейчас позавтракаю да в больницу поеду, охранять вашу злодейку, пока совсем от хвори не сгорела, да к мальцу загляну, как он там. А вы, господа хорошие, давайте стройте предположения, — сладким голосом предложила ведьма, — но не забывайте, что Лебедева вам рассказала о том, как умело преступники следы перед магами заметают. И я с ней согласна, если за дело взялся Кабан, то нам всем несдобровать. У него всюду глаза и уши. Он же, считай, местный царек всего отребья. Каждый вор, нищий да калека перед ним отчитываются и ему мзду несут. Всех хватко держит.

— Сколько о нем в полиции говорят, а все никак не схватят, существует ли он вообще? — усмехнулся сыщик, глядя на Степаниду.

— Как он выглядит, я не знаю, да и никто не знает, он, знаешь ли, званых приемов не ведёт. Но там, в подземельях, каждый его боится и уважает, потому как он и от ваших зайти даст, и от магов укроет, главное ему дорогу не переходить. Так-то вот, — поделилась ведьма.

— Допустим все это правда, но ты скажи, зачем Митя сдался этому Кабану? — возмутился Егор.

— А на этот вопрос ты, друг сердечный, и узнай ответ. Кто из нас двоих сыщик? — она поправила рыжую прядь, выбившуюся из причёски.

— Все, сдаюсь, — Егор шутливо поднял руки. — Давайте и впрямь позавтракаем. А уж после каждый займется своим делом, — ведьма, кивнув, отвернулась, и тут сыщик хлопнул себя по лбу. — Чуть не забыл! Вчера ящики у Феофана забрали, и когда сжигали, на дне одного из них вот такую вещицу нашли. Сразу скажу, торговец говорит, что не его это, — он выложил эмалевую лилию на кофейный столик.

Митя и Стешка молча уставились на цветок.

— И ведь не врет, не его это, — подал голос маг. — Это потерянная брошка Лебедевой, узнаешь, Стеш?

Ведьма нехотя кивнула:

— Но это ничего не значит, — тут же добавила она и, развернувшись, вышла из комнаты.

За завтраком Лукерья Ильинична, поджав губы, подавала омлет по-французски, кашу Гурьевскую да блинчики с разными начинками. Едва собравшиеся закончили трапезу, как прислуга тоже засобиралась.

— А вы куда? — поинтересовался маг, глядя как та складывает пышки в корзину, присыпая их сладкой пудрой.

— Со Стешкой в больницу пойду, навещу хворых. Хоть кто-то в этом доме сердечный да отзывчивый, -поделилась Лукерья.

— Да вы же первая Елену Александровну на дух не переносили за ее нравы. А теперь, выходит, я злодей? — изумился Митя.

— Она женщина с норовом. Но одинокая и болезная. И ежели думаешь, что я о твоих выходках, господин маг, ничего не знаю, то ошибаешься. И сразу скажу, еще раз учудишь такое, не погляжу, что за главного, получишь по первое число, — кухарка, поджав губы, пошла мимо Мити.

— Как сговорились, — поделился маг с Егором, и тот лишь пожал плечами, мол, женщины, что с них взять.

На пороге Митя догнал Стешу:

— Послушай. Давай ты поскорее обернёшься, да приезжай в контору, надо бы поискать в книгах кое-что по делу, зацепка появилась.

— Вот сам и поищи, а то командовать каждый горазд, — отрезала ведьма.

— И поищу, — согласился маг. — Только ты потом уж мне не пеняй, что без твоего ведома что-то делаю или к кому-то хожу.

— И не подумаю, — заверила его Стешка.

Вместе с Лукерьей Ильиничной они уехали в бричке. Егор отправился на работу пешком. А Митя, выгуляв Добряка, нырнул сквозь портал в департамент.

Захар уже был тут. Сидя за своей конторкой, он осторожно дул на блюдце с чаем и пил его вприкуску с ватрушкой. Заметив мага, он вскочил и поклонился:

— Здравы будьте, господин маг.

— И тебе утро доброе, — отозвался Митя. — Ты, будь добр, скажи жалобщикам, что нонче не приёмный день. Дел у меня много.

— Обязательно, — кивнул денщик. — Может кофею изволите?

— Нет, спасибо. Лучше скажи, Елена Александровна в беседах не упоминала, что уже бывала в Крещенске?

— Да вроде нет, — Захар почесал бороду, — такого не припомню, господин маг.

— Может приходил к ней кто не по делу?

— Не знаю, разве что тот мальчонка, которого вы тогда по утру нашли, вот его видел разок. Но не тут, а у конторы, Елена Александровна, добрая душа, ему мелкую монетку дала, на пропитание значится, — денщик перекрестился. — Дай бог ей здоровьица.

— Вот как, — прищурился маг, — точно помнишь, что именно этот малец был, а не какой другой?

— У меня глаз алмаз, — денщик погрозил пальцем. — Так что, раз увидел, ужо не спутаю.

— Интересно, очень интересно, — пробормотал Митя. — Что ж, для всех я занят, сам меня тоже не тревожь.

— Буде сделано, — пообещал денщик, и Митя быстрым шагом направился к себе.

Скинув сюртук и цилиндр, он принялся листать книги. Идея с цветком безумия со вчерашнего дня не давала покоя. И хотя старый иудей сказал, что это лишь легенда, но и слова Лебедевой о легендарном артефакте не могли быть пустым звуком.

Безусловно, шанс, что столь редкий артефакт появится именно тут, в Крещенске, был крайне мал. И все же отчего нет? История знает много случаев, когда магические или около магические вещи появлялись там, где их быть никак не могло.

Опять же, совпадение ли, что волшебница знала о цветке, что травит воду, доводя людей до безумия, и то же самое сумасшествие захлестнуло город? Может, пора обратится в столицу? Написать рапорт, подать честь по чести, объяснить ситуацию да запросить помощь?

Митя поглядел в окно, за которым текла привычная жизнь. Покамест не все горожане сошли с ума, и улицы не затопил хаос. Значит, стоило потрудиться своими силами.

Открыв очередной фолиант, он принялся искать информацию о цветке.

— А ну куда, куда прешь! Говорю, не принимает господин маг. Ах ты ж, паразит, стой! — раздался крик Захара. В тот же миг дверь отворилась, и на пороге появился журналист.

— Я пытался его становить, господин маг, ей богу! — выдохнул денщик.

— Все хорошо, Захар. Я сам разберусь, — маг взглянул на нежданного гостя.

Приподняв кепи, Геннадий Александрович провел рукой по волосам и, вернув ее на место, спросил:

— Не хотите ли дать пояснения нашей газете, Дмитрий Тихонович?

— По какому поводу? — холодно ответил маг, закрывая книгу.

— По тому самому, что вы или дурак, или вредитель, — огорошил его писака.

— Потрудитесь объясниться, что вы под этим подразумеваете?

— Охотно, — журналист сел на стул и, закинув ногу на ногу, достал портсигар. Вынув из него сигарету, Собакин принялся крутить её в пальцах. — Город охвачен неведомой болезнью, люди слышат голоса, видят странное, сходят с ума наконец. Но вы и вся ваша конторка бездействуете. Отчего я делаю вывод, что или вы не осознаете беды, накрывшей Крещенск, или нарочно остаетесь в стороне, дабы извести род людской.

— Не далее как вчера мы обезвредили продажу эликсира, что травил горожан, — начал было маг, но Собакин его перебил.

— Оставьте эту сказочку другим, чем мешал тот эликсир? Тем, что менял цвет лица? Тоже мне беда, вы же раздули историю, огорчили горожан, ищущих спасение, и, как итог, кинули их на растерзание полиции. Но суть проблемы не решена, — писака сжал сигарету и та сломалась пополам. — Ваш подельник Иконин заставил меня замолчать про убиенных торговцев. Но этой истории я не позволю наступить на горло. Я напишу о ней так, что губернатор поймет, каких паразитов пригрел на груди. Да что там он, сам император наконец осознает, на сколь прогнила вся ваша система магии! Да, сударь, я дойду до Петербурга!

— Могу подсобить. Отправлю вас туда порталом сей же миг, — Митя шагнул вперед и, прежде чем Собакин успел вскочить, маг ухватил его за шиворот и потащил за собой, точно нашкодившего щенка.

— Уберите руки! Вы не имеете права меня трогать! Я само слово. А вы, вы рудимент уходящей эпохи! — шипел писака, стараясь вырываться из рук Мити.

— От рудимента слышу, — огрызнулся маг, останавливаясь у зеркала. — Приятного путешествия, — рыкнул он и, отворив портал, швырнул туда Собакина.

-Ох батюшки, куда ж это вы его, неужто и впрямь в Петербург? — опешил Захар, с ужасом глядя на мага.

— Много чести, — отозвался Митя, отряхивая ладони. — Через денек вернется из села Мельничного, если на извозчика деньги имеются. А нет, так пешком через неделю дойдет. Все полезно для здоровья. Захар, закройте уже двери, не желаю, чтобы еще кто-то ворвался сюда.

Вернувшись в кабинет, маг продолжил поиски в книгах, а закончив с теми, что стояли в его шкафу, перешел к Стешке.

Пару раз в дверях появлялся денщик, предлагая чай или кофий, но Митя только отмахивался от него. Идея с легендарным цветком столь крепко засела в мозгах, что он был уверен, это и есть ответ на вопрос, что происходит в Крещенске. В какой-то момент появилась идея связаться с Марселем Маратовичем, однако маг решил отложить это общение, не вынося сор из избы. Ведь столь высокопоставленный маг, как господин Исмагилов, наверняка доложит наверх. А значит ревизор, разбирательства и чужие маги в городе.

-Нет уж, — проворчал Митя, открывая очередной том, — сам справлюсь.

Ближе к полудню пришла Стешка. Бросив взгляд на тот хаос, что устроил вокруг себя Митя, она недовольно хмыкнула и принялась убирать книги в шкаф.

— Погоди, я еще не все глянул, — остановил ее маг.

— Что ты вообще в них ищешь? — поинтересовалась ведьма.

— Цветок безумия. Наверняка тут должно быть хоть что-то о нем, — поделился маг, потирая ноющее плечо. За новым лекарством он так и не сходил, и сейчас горько жалел об этом.

— Не помню такого, — ведьма пожала плечами. — Кстати, Лебедевой лучше, пришла в себя, хочет домой, но врач сказал еще рано, да и без ухода какой смысл?

— А мальчик? — Митя оторвался от книги.

— Без изменений, вчерашняя барышня тоже, боюсь мне не под силу вывести их из заморока, придётся обращаться в Петербург.

— Нет! — рявкнул маг, да так, что Стешка аж подпрыгнула. — Даже не думай об этом, ясно тебе? Мне не нужны тут выскочки столичные, Елены Александровны по горло хватает, давай лечи сама, ты же этого хотела, вот и пробуй!

Ведьма шумно выдохнула и прищурилась:

— Я что-то не помню, Дмитрий Тихонович, кто это вам разрешил на меня голос повышать. Или что, раз сословием не вышла, так и прикрикнуть впору, вроде как на прислугу или нищего? Так вот, зарубите себе на носу. Здесь мы на равных, и ежели я со своим ведьмовским ремеслом справляюсь, так и следите за собой.

— А ты справляешься? — маг поежился, ощущая, как похолодало в комнате. — То-то у нас скоро весь город безумием пропахнет, и его не только волколаки чуять начнут, а всяк простой человек. Давай вот, ищи в книгах этот цветок, наверняка это ведьмино растение.

— Я эти книги наизусть знаю, нет там такого цветка, — огрызнулась Стешка, глядя на мага с неприязнью.

— А Парах Тироф?

— Впервые слышу, это вообще на каком? — ведьма задумалась.

— Иудейский, ну или на каком они говорят, — Митя пожал плечами. — Его еще цветок мести называют вроде. Ты помогать то будешь?

— Может быть, но после извинений.

Маг покосился на нее, затем потер ноющее плечо:

— Извини. Сорвался, лекарство кончилось, боль раздражает, да и в целом все не так. Надо бы к Ульяне Семеновне за новой порцией заглянуть, — он покосился на Стешку, — и только не начинай про нее говорить.

— Я промолчу. Но знай, она мне не нравится.

— Да вы даже не знакомы! — возмутился Митя.

Стешка дернула подбородком и, не отвечая на его замечание, поинтересовалась:

— Где ты вообще о таком цветке услышал?

— Навещал еврейских купцов, проверял, не они ли колдуют, увы нет. Ну так что?

— Что-что, если он и существует, в чем я не уверена, и его силы хватает на целый город, то искать надо не тут, — ведьма пошла в свою каморку и вернулась оттуда с небольшой книжкой в потертом переплете. — Как ты его назвал?

— Парах Тироф — цветок безумия или цветок мести, — напомнил маг.

Некоторое время Стешка молча листала страницы, вглядываясь в мелкую вязь письма, а затем покачала головой:

— Такого тут нет, — но увидев, как насупился Митя, добавила, — но зато есть Черная лилия, прорастает от черного сердца для погибели обидчиков.

— Не то чтобы подходит, хотя, с другой стороны, Софи сказала, что зелье пахнет лилиями, как и все в городе, — маг огляделся, — у тебя сеть карта города?

Ведьма покачала головой.

— Ладно, сейчас принесу. Посмотрим, где она может расти, а ты пока прочти все что найдешь.

Вернувшись через пять минут, маг убрал со стола ненужные книги, разложил рукотворную карту Крещенска и взглянул на Стешку.

— Растению требуется как можно больше воды, цветет, впитывая жизненную силу природы, взамен отравляя воду своим соком, отчего вода становится непригодной для питья. Выпивший ее видит то, чего нет, — прочла ведьма.

— Видит то, чего нет, — повторил Митя, — а может и слышит? Оттого разговаривает с водой, кидается в нее и сходит с ума? Как думаешь? И раз ей нужна вода, то располагаться она должна где-то тут, — маг ткнул пальцем у истоков реки.

— Далеко от города, — не согласилась Стешка, — да и воды у истоков мало, озер рядом нет, а и были бы, такое чудо сразу приметят, где же ей прорасти?

В комнате воцарилась тишина. Митя в очередной раз потер плечо и, задумчиво глядя на ведьму, вдруг хлопнул ладонью по столу:

— Идея! А что если она в тех ходах, по которым мы с тобой убегали? Ну помнишь, когда искали изгоев, тогда еще Добряка ранили, и мы на Егора налетели.

— Как не помнить, — лицо ведьмы сделалось пунцовым. — Такое захочешь — не забудешь.

— Ну так вот, воды там хватает и от глаз скрыто, не знаю нужен ли солнечный свет этому цветку, но место подходящее.

— Допустим если ты прав и лилия там, в водохранилище, то как ее убрать? — ведьма задумалась.

— Чего проще. Если это цветок, то сорвать или срезать, — Митя воодушевленно махнул рукой.

— Конечно. Но если люди от отравленной воды счеты с жизнью сводят, то рядом с ней и вовсе находится нельзя — это поток магического яда!

Маг и Стешка посмотрели друг на друга, словно прикидывая, кто из них справится, и тут Митя щелкнул пальцами:

— А я ведь знаю кого никакая магия не берет.

— И чей отец тебе голову откусит, если ты подвергнешь его дочку опасности, — тут же отозвалась Стешка. — хотя ты прав, кандидатура идеальная.

— Может обратимся к Виктору, неужели он не поможет на благо города? — предположил маг и глубоко задумался.

Молчала и Стешка, понимая, что вариантов нет, да и времени все меньше.

— Решено, — маг поднялся из-за стола, — едем к Вульфам, и пусть Виктор сам решит как нам быть.

— Катиться куда подальше или обращаться в Питер, — предположила ведьма, но Митя ее не слушал. Сбегав за сюртуком и шляпой, он спешно направился к выходу. Стешке осталось лишь не отставать.

Захар проводил их задумчивым взглядом.