Осколки зеркал

Маскарад часть 7

Смяв письмо и сунув его в карман, маг молча прислонился лбом к железным прутьям.

— Может вам водички, Дмитрий Тихонович? — осторожно предложил денщик. — Что за вести, от которых на вас лица нет?

— Худые вести, Захар, — признался Митя, — кажется, мне надо срочно уйти отсюда.

— Как же это уйти? — не понял тот. — Вы же, вроде как, под стражей.

— Вот именно, Захар. Вот именно, я тут под стражей, а Ульяна Семеновна где-то там и ей грозит опасность! — маг ударил по решетке протезом, и та отозвалась гулом.

— Вы уверены? — Захар нервно вцепился в бороду. — Может кто шутки шуткует?

— Никаких шуток. Сначала Ульяна Семеновна уходит с Лебедевой, затем нас навещает ее прислуга и говорит, что она не вернулась домой, а теперь это письмо, где кое-кто угрожает Ульяне, если я ее не найду вовремя.

— Так давайте Егору Поликарповичу позвоним, он же сыщик, в миг найдет, — предложил денщик.

— Дубина ты стоеросовая, Захар. Нельзя, мало ли что она с ней может сделать, если я ослушаюсь! — вспылил Митя. — Открывай камеру, да по-шустрее.

— Да как же это, вы же слово Елене Александровне давали, да и на меня она рассчитывает. Не губите себя и меня заодно, господин маг, — взмолился денщик

— Было бы перед кем выслуживаться, — Митя скривился. — Сразу чуял, что с этой женщиной что-то неладно. Жаль раньше отчет наверх не отправил, может всего этого бы не случилось. Открывай быстро, это приказ.

Захар засопел, достал из кармана связку ключей и принялся перебирать, как бы ища нужный.

— Ну, чего копаешься? У тебя там ключей пяток, а ты возишься, словно их сотня.

— Я просто думаю, неладное вы задумали, господин маг.

— Тебе думать не положено. Исполняй, — рыкнул Митя.

Захар, хмурясь, отпер камеру, и маг поспешно шагнул через порог, покидая зачарованную клетку. Он приготовился ощутить возвращение магических сил, но ничего не изменилось. Та же пустота осталась внутри, словно нечто важное вырвали с корнем. Митя нахмурился, прикидывая, у всех ли заключённых такие ощущения после заколдованной камеры? И если да, то когда же силы вернутся? Впрочем, размышлять над этим не было времени. Позабыв про цилиндр и перчатки, оставленные в кабинете, маг поспешил в приемную. Денщик, спотыкаясь, побежал за ним.

— Господин маг, господин маг! — окрикнул он Митю. Тот нервно обернулся, злясь, что его отвлекают так не вовремя. — Господин маг, вы меня хоть по лицу ударьте, а?

— Зачем еще? — не понял Митя.

— Ну как зачем, будет ясно, что я вас не пускал, но вы вырвались. Бейте, не стесняйтесь, и не такое терпел, — денщик зажмурился, подставляя под удар скулу.

Маг на миг замер в раздумьях.

— Да чтоб тебя, выдумщика, — пробормотал он и неловко стукнул левой аккурат в челюсть. Захаруэтого хватило. Охнув, он раскинул руки да завалился на спину. Маг же, более не отвлекаясь на ерунду, выскочил из департамента на темную улицу.

Он мчался мимо горящих фонарей и спящих окон. Не обращал внимания на пронзительны клаксоны и ругань извозчиков. Все его мысли занимала теперь Ульяна Семёновна. Митя до одури боялся как бы сумасшедшая, а по-другому и не скажешь, Елена Александровна не сотворила чего с несчастной девушкой.

— Зачем я только рассказал Лебедевой о своих чувствах к Ульяне, — шептал на ходу маг, походя на безумца, — зачем подверг ее опасности! Но к чему она понадобилась волшебнице? Чего я не знаю о Елене Александровне?

Вопросов имелось куда больше, чем ответов. И маг готов был волком выть и на стены кидаться, лишь бы понять, уразуметь, для чего Лебедева затеяла эту странную игру. Для чего подставила его в убийстве, но после заставила выйти из камеры? К чему весь этот фарс, эта арлекинщина? Митя не был знаком ни с ней, ни с ее покойным мужем, значит едва ли он перешел ей дорогу. Но что если ее что-то связывало с Игнатом Исааковичем?

От такой мысли Митя аж встал как вкопанный, и на него тут же налетел военный с щегольски закрученными усами и при мундире.

— Коль пьян, так иди домой, а не путайся под ногами! — прикрикнул он на Митю и тут же закашлялся, поспешно прикрыв рот кулаком. Маг не успел даже извиниться, как военный, ускорив шаг, обогнал его и торопливо исчез в парадной ближнего дома.

Митя же, перебежав дорогу, устремился к кирпичному зданию с башенкой. Тому самому, где ранее жил наставник, затем квартировался Лазин, и вот теперь обосновалась Лебедева.

Завидев Митю, консьержка, прикорнувшая в своём углу, встрепенулась и кинулась ему навстречу:

— Стойте, стойте, куда вы?

— К госпоже Лебедевой, — отозвался Митя, поднимаясь по лестнице.

— Так нету ее дома то, а без хозяйки идти нельзя, — напустилась женщина, кутаясь в шаль.

Маг обернулся, сбежал по ступеням и, нависнув над худосочной особой, процедил:

— А мне без разницы, есть она там по-вашему или нет, ключ, живо! Или вы меня не узнаете?

— Узнаю, господин маг, но ключ не дам! –пискнула тетка, сжимаясь, словно в предчувствии удара. — Хоть убейте, не дам. Не положено!

— Дура! Сам возьму, — огрызнулся Митя и, оттолкнув консьержку в сторону, кинулся к шкафчику с ключами.

— Убивают, люди добрые, — заорала вдруг тетка в голос. — Помогите!!!

Чертыхнувшись, маг поскорее вырвал ключ с крючка и, не обращая внимания на дурную бабу и на хлопанье дверей, из-за которых выглядывали перепуганные жильцы, кинулся наверх.

Ключ только успел повернуться в замке, а Митя уже ворвался в квартиру. Он, конечно, не был уверен, что застанет здесь волшебницу и сможет предъявить ей обвинения. Но надежда оставалась. Однако ж, жилище встретило его темными комнатами и пустым коридором. Вихрем промчавшись по помещениям, маг зарычал от беспомощности. Лебедевой не оказалось, и, конечно же, Ульяны тут тоже не было.

— Да где же вы прячетесь, Елена Александровна, — прошептал маг, еще раз обходя комнаты и вновь не замечая ничего интересного. Он уже собирался покинуть пропахшую лилиями квартиру, как вдруг вспомнил о тайнике. Подойдя к стене и сняв с нее картину, маг принялся искать нужный кирпич. С помощью магии все получалось гораздо проще, и Митя только теперь осознал, как привык пользоваться своим даром. Теперь же протез, тяжелый и неудобный, двигался со скрипом, утруждая и без того несчастное плечо. Тайник без магического зрения поди найди, да к тому же, в такой момент, когда он чуял, что дорога каждая минута, перемещаться придется пешком, а не через зеркала.

Но вот один из кирпичей дрогнул под пальцами, и маг, вцепившись в края, поспешно вынул его из стены. В темной нише что-то белело. Митя выгреб содержимое и скривился, как от боли. Белый батистовый платочек с алой вышивкой, тот, что он давеча видел у Ульяны Семеновны в руках, портили бурые пятна крови. Прижав платок к груди, маг принялся рассматривать, что еще есть в нише, и выудил записку. Подойдя ближе к окошку, он в неровном свете луны с трудом прочел: «В полночь на воздушной пристани. Будьте один».

За спиной, точно подгадав момент, забили часы. Маг оглянулся, золотые стрелки сложились в ровную прямую. Половина двенадцатого.

— Что ж, время еще есть, — сообщил сам себе Митя, после чего спрятал все находки в карман и, не заметив, что записка упала на пол, побежал прочь из злополучной квартиры.

Кто-то попытался остановить его, кто-то ругался, Митя не обращал на жильцов внимания. Выскочив из дома, он направился к дороге и, вскинув руку, почти сразу же остановил паровую машину.

— К воздушной пристани, живо! — скомандовал маг.

— В такой-то час? — усомнился возница.

— Приказ мага Зеркального департамента, — процедил Митя, поднимая железный кулак. Блик от света фонаря, скользнувший по протезу, заставил водителя прикусить язык и, вывернув руль, давить на газ.

Паровик мчался мимо спящих зданий и освещённых улиц, шумных пивных и темных подворотен. Редкие прохожие спешили на работу или домой. Изредка попадались лихачи на тройках с бубенцами, увозящие в закрытом экипаже любителей ночных приключений. Митя глядел на Крещенск, живущий своей обыденной жизнью, с омерзением и ненавистью, ведь сейчас где-то там, во тьме, безумная Лебедева держала в заложницах Ульяну Семёновну, но ни одной живой душе в этом большом городе и дела не было до его печали.

У входа на территорию воздушного вокзала Митя впрыгнул из машины и направился к калитке.

— Эй, а деньги? — окликнул его водитель.

— Завтра в департамент подъедешь, там с тобой и расплатятся, — отмахнулся маг и тут же позабыл о нем.

Митя еще не решил, как станет открывать калитку, если та заперта, ведь магических сил у него не было. Но оказалось, что калитка открыта. При этом в сторожке охранника светилось окошко, значит, территория охранялась. Решив, что разберется со сторожем при встрече, маг направился к лестнице.

В дневное время подъем к пристани осуществлял подъемник. Железная кабинка с раздвижными дверями приводилась в движение хитрым механизмом, который под землей вращали запряженные лошади. По темному же времени суток подъемник стоял внизу, распахнув двери в свой темный зев, точно вход в пещеру к дракону. Мите даже почудилось, что там внутри кто-то есть, но проверять так ли это он не стал, боясь опоздать к назначенному времени. Не рассчитывая на подъемное устройство, он бегом направился к лестнице.

Ступени отозвались гулом, едва он начал подъем, значит ни о какой внезапности речи идти не могло. Что ж, пусть все будет так, как будет, решил про себя маг, не сбавляя шаг. Первый пролет, второй, третий. И вот он уже на уровне крыш большинства домов в городе. Еще несколько десятков ступеней и даже гостиница, все еще закрытая на ремонт, остается там. Под ногами.

Последний пролет маг проделал неспешно, не желая выглядеть затравленным. И хотя сердце его билось бешено, а все мысли крутились лишь вокруг Ульяны Семеновны, он надеялся показать Лебедевой, что он не тот, кого просто запугать.

Едва маг шагнул на пристань, как сразу же заметил на другом конце, на скамейке, хрупкую фигурку. Прожектора, включенные по ночам, дабы дирижабли не врезались в вышку, освещали всю площадь достаточно, чтобы не осталось сомнений — это Ульяна.

Девушка сидела на скамейке и казалась такой маленькой и такой далекой. Позабыв о любой опасности, Митя побежал к ней. Оставляя за спиной здание станции, украшенное колоннами и резными дверьми, кованные перила, охраняющие путешественников от падения вниз, и даже собственные страхи. Главное, что Ульяна Семёновна была здесь, и он пришел вовремя.

Подбежав к скамейке, Митя упал на колени и, взяв Ульяну за руки, принялся покрывать их поцелуями:

— Господи, как я боялся за вас, душа моя, как дрожал, — шептал маг, ощущая как свербит в носу, — ну ничего, вот я здесь и все разрешится лучшим образом, вы же мне верите? — он взглянул ей в лицо и только теперь заметил на ее щеках кровь. Мелкие раны иссекли нежную девичью кожу не только на лице, но и на руках, как если бы ей пришлось закрываться от нападения.

— Боже мой, — с ужасом прошептал Митя, рассматривая кровоточащие ссадины, — кто это сделал, Ульяна Семеновна? Лебедева, да? Я с нее шкуру спущу, какова дрянь!

— Это не она, — аптекарь внимательно взглянула на растерянное лицо мага и, прижав руки к груди, добавила, — это ваших рук дело, Дмитрий Тихонович.

— Что? — не понял Митя. — Погодите, в каком смысле моих рук дело? Вы хотите сказать, что она напала на вас из-за меня? Не спорю, вы, душа моя, стали невинной жертвой этой гарпии! Но давайте же уйдем отсюда, пока она не явилась.

— Я никуда с вами не пойду, — спокойной произнесла Ульяна, и во взгляде ее голубых глаз маг впервые увидел холод, — я еще раз говорю, что на меня напали именно вы.

— Чушь какая-то! — маг вскочил на ноги. — Во-первых, я не видел вас со вчерашнего дня. Во-вторых, у меня пропал дар, видимо, это откат после нахождения в зачарованной камере, а в-третьих, это наверняка был тот гад, что использует артефакт и прикидывается мной! Он ведь и литератора убил, он, не я, вы поверьте мне, Ульяна Семеновна, я же не смогу вам солгать! Я люблю вас!

Ульяна наклонила голову на бок и усмехнулась:

— Как это романтично, господин Демидов. Признание в любви барышне, находящейся в беде. Но есть один нюанс, я не люблю вас. Более того, вынуждена вас огорчить, но меня никто не похищал, я просто ждала вас тут. А что до потери магического дара, так помните новый эликсир, что я вам дала? Я еще сказала, что вам понравится его действие, так вот оно, наслаждайтесь, вы более не маг!

Митя отступил на шаг назад, взглянул на перемазанную кровью девушку и затряс головой, точно отгоняя кошмар:

— Что вы такое говорите, вы верно не в себе?

— О, я более чем в себе, в здравом рассудке и трезвой памяти, как принято говорить у юристов, — огрызнулась Ульяна. — А вот вы действительно не в себе, сбежали из камеры, похитили меня, а когда я отказалась сопровождать вас в вашем бегстве, то напали на меня, — она театрально заломила руки, — ударили магией бедную несчастную девушку, посмевшую дать отпор главе Зеркального департамента. Но я в своем праве, и оттого повторю еще хоть сто тысяч раз — я не люблю вас, Дмитрий Тихонович, и никогда с вами не буду! — крикнула она.

Митя молча смотрел на нее, не понимая, что происходит. Наконец, чуя, что пауза затягивается, он решился:

— Если вы все это устроили лишь для того, чтобы отказать мне в любви, то подскажу вам, это можно было сделать куда прозаичней. Передать мне записку, например, или вовсе позабыть и не навещать меня. К чему же этот фарс?

— Глупый, глупый маг, вы еще не поняли, что дело далеко не в чувствах, их не было и быть не могло. Каждый раз находясь подле вас мне становилось противно! Гуляя с вами, я искренне надеялась, что вас собьют ходок или паровая машина. А ваши откровения и жалобы на судьбу раздражали меня, и я из последних сил держалась, дабы не выцарапать вам глаза! Да, я разыграла этот спектакль, чтобы загнать вас в угол, ведь, по сути, вам некуда отступать. Или вас казнят ваши же зеркальщики, или вот, пожалуйста, сделайте шаг в бездну и освободите себя от унизительных процессов, — Ульяна кивнула в сторону перил.

— При всем моем к вам безмерном уважении, я не самоубийца, да и суд поймет, что я не виновен, — строго произнес маг.

— Ох, какой же вы непонятливый, Митя! — скривилась Ульяна и достала из кармана юбки револьвер. — Не будет для вас никакого суда, кроме божьего. Давайте же я вам помогу принять решение. Считаю до трех, и или вы прыгнете сами, или я пристрелю вас, как шелудивого пса. И всем скажу, что это самозащита от спятившего мага.

Она вдруг снова стала точно ангел и произнесла звонко и с надрывом:

— Господа, он пытался лишить меня чести. Господа, я лишь защищалась, и мне так жаль, так жаль! Но я лучше отправлюсь на эшафот, чем подвергнусь его домогательствам!

— За что вы со мной так? — маг приложил руку к груди, ощущая, как болезненно сжимается сердце.

— За что? — удивилась Ульяна. — За что? Нет, голубчик, не за что, а за кого! Из-за вас погиб великий и мой единственный родной человек Игнат Исаакович, а я всего лишь мщу за него и, поверьте, он был бы доволен.

— Игнат Исаакович ваш крестный? Как такое может быть? — удивился Митя. — Он ничего не говорил, да и, опять же, его убила Варенька, не я.

— Молчи, тварь! — обозвала его Ульяна. — Да, я не смогла найти ту ведьму, надеюсь, она давно уже кормит червей. Но виной всему все равно ты, он пригрел тебя, обучил, и вот чем ты ему отплатил. Да чтоб ты сдох! Шагай к краю! Жаль, что тебя не задрал волколак или не убили бандиты. Все приходится делать самой, — скривилась она, помахивая револьвером и заставляя Митю отступать к пропасти шаг за шагом.

— Так за всем этим стоишь ты? Но как?!

-О, у Игната было много друзей во всех кругах, и они откликнулись на мою мольбу о помощи. Да, Митя, и среди разбойников, и в прессе, и даже среди светских господ, всюду имеются те, кто задолжал крестному услугу. Впрочем, это не важно. Шевелись, я не желаю находиться здесь до рассвета!

Маг остановился у самого края платформы, ощутил, как ветер толкает в спину. Далеко внизу ему почудилось движение и гулкие хлопки, точно некто баловался фейерверком на Рождество. Затем загремели ступени. Но Ульяна даже не оглянулась в их сторону, но заметила взгляд Мити:

— Не надейтесь, господин Демидов, это спешит моя подмога. Проверить, отчего ты до сих пор не распластался у подножья башни. Дядька Кабан, которого ты знаешь как Захара, очень пунктуален.

— Захар — Кабан? Тот самый глава воровского мира? — переспросил маг.

— Да, он самый. Но тебе это уже не важно, прыгай, а не то выстрелю.

Маг взглянул в упор на Ульяну и кивнул:

— Стреляйте, Ульяна Семёновна, уж лучше так, чем расшибиться о землю или, не дай бог, остаться калекой. Стреляйте, раз решили. Вот он я, стою перед вами, — Митя раскинул руки, — без защиты, без злых помыслов, стреляйте и, молю об одном, не промахнитесь.

Меж тем поднимавшийся уже достиг верха и теперь шел в их сторону. Краем глаза Митя заметил, что это не Захар, но виду не подал.

— Что так долго? У меня тут строптивец прыгать не желает, ну-ка помоги ему, — бросила она, не оборачиваясь.

— Помогу, но лишь после того, как вы опустите оружие. Сдавайтесь, Ульяна Семёновна, порт в окружении, — Егор взял девушку на мушку.

Ульяна резко обернулась, словно не веря своим ушам, и с ненавистью посмотрела на сыщика. Правой рукой тот держал пистолет, а левой зажимал бок, и Митя видел, как потемнела одежда под его пальцами.

— Вот значит как, — процедила Ульяна, — двое на одну теперь.

— Опустите револьвер и сдавайтесь, — повторил Егор, — бежать вам некуда.

— Да разве я собираюсь бежать? — удивилась Ульяна. — Разве видите вы, как я, несчастная одинокая девица, бегу от вас прочь? Нет, господа, я встречу опасность лицом к лицу. Господь будет мне свидетелем, что я не желаю этого, что во всем виноваты лишь мои дружеские чувства, которые Дмитрий Тихонович принял за любовь. А вы, Егор Поликарпович, его друг и, конечно же, не могли не подсобить товарищу, пришли сюда, чтобы запугать меня, принудить к ужасному и греховному!

— Что вы мелете?! — возмутился сыщик. — Повторяю, бросайте револьвер и подойдите ко мне!

— Прости, господи, грешна я, — всхлипнула Ульяна и начала читать отче наш, медленно отступая на другую сторону пристани.

— Егор, держи ее, сейчас прыгнет! — сообразил Митя, вспомнив повторяющуюся молитву из уст Васьки Косого.

— Но зачем? — удивился сыщик.

Ульяна достигла края пристани и, выкрикнув:

— Уж лучше так! — шагнула в пропасть.

Мите показалось, что все происходит, как в сломанном окомотографе. Вот Ульяна делает шаг в пустоту и медленно начинает исчезать за краем причала. А вот он кидается вперед, в одном бешеном прыжке преодолевает всю ширину причала, успевает зацепиться протезом за кованые виньетки ограждения, ныряет в бездну и в последний миг хватает Ульяну за запястье.

Сильнейший рывок едва не выдрал железную руку из плеча. Взвыв от боли, Митя еще сильнее вцепился в девушку.

— Митя, держись. Я вас вытяну! — крикнул Егор.

А маг не сводил взгляда с лица Ульяны. С ее бездонных голубых глаз, сейчас наполненных злобой, с белокурых локонов, точно у ангела на картине, с тонких черт лица, которые он так полюбил. Чувствуя, как силы покидают его, он улыбнулся ей, стараясь подбодрить. Однако девушке это было не нужно. Лицо Ульяны исказила гримаса гнева и, подняв руку так, чтобы дуло смотрело прямо на мага, она нажала на спусковой крючок.