Осколки зеркал

Маскарад часть 5

Первой опомнилась Стешка. Побледнев, она обернулась к магу:

— Что это, Митя? Ну скажи, объясни, как такое быть-то может?!

— Если б я знал, то непременно ответил бы, но увы.

— Я вам отвечу, — вмешалась Елена Александровна. — То, что мы видим, это крайне скверно, но я уверена, что должно иметься объяснение. Итак, Дмитрий Тихонович, у вас точно нет идей?

Митя, взирая на свое собственно лицо, искаженное ненавистью, склонившееся над умирающим Ползуновым, только покачал головой.

— Одно могу сказать, — добавил он, — я этого не делал.

— Давайте посмотрим ещё раз, — предложила Стешка, — может око порченое? Может это еще со скандала осталось? Бывает же, что человек от нервов вдруг ослеп, вот и видим мы лишь то, что его око напоследок запечатлело.

Лебедева подошла к окоматографу и, поправив настройки, запустила трансляцию заново. Изображение чуть мутное, но в целом вполне разборчивое. Вот литератор входит в кухмистерскую, осматривая зал. Затем идет за ширму, где обедает Митя. Дальше картинка показывает то рюмку, то закуску, то самого мага, все более темнеющего лицом.

Наконец, Митя вскакивает и поднимает руку, вокруг нее кружатся, поблескивая в солнечном свете, зеркальные осколки. Ползунов отворачивается от мага и выскакивает на улицу, оглядывается, затем отчего-то не уходит прочь, а забегает за угол. Сомнений быть не могло — все происходило на улице. Митя признал бочки, возле которых нашли тело, и стену.

Дальше Ползунов оборачивается и становится видно, как в начале проулка мужчина в сюртуке и цилиндре вытягивает руку, и в Платона Григорьевича летят зеркальные осколки. Литератор падает, таращится на небо, но тут над ним склоняется Митя. Кривит губы в злой усмешке, затем прикрывает рот кулаком и стоит долго, точно желает, чтоб перед смертью Ползунов видел лишь его, и потом исчезает вместе с поволокой, означающей смерть.

— Отчего картинка не четкая? — Стешка, хмурясь, повернулась к волшебнице. — Может это магия какая?

— Скорее от того, что господин Ползунов плохо видел, возможно, даже болезнь глаз. Но если издали фигуру еще можно спутать, то крупным планом не узнать Дмитрия Тихоновича невозможно.

— У меня еще запись есть, вот же! — Стешка вытащила зеркальце и передала Лебедевой. Та взяла зеркальный поднос, положила на него блестящий кругляш и, указав пальцем, использовала магию.

Зеркальце закрутилось и кабинет наполнил голос литератора:

— Что ж вам неймется, Дмитрий Тихонович! Не при людях, так тут меня достать решили, не выйдет, я буду жаловаться, вам меня не запугать! И, нет, нет! Что б вас, Демидов, позовите врача, скорее, молю. Да не молчите же, черт бы вас побрал, помогите мне. Ей богу озолочу! Помогите!

Дальше слова перешли в предсмертный хрип и запись смолкла.

-Что ж, умирающий узнал своего убийцу и назвал нам его имя, — мрачно подытожила Лебедева, — и хотя голос Дмитрия Тихоновича мы не слышим на записи, но его лица вполне достаточно, чтобы выдвинуть обвинения, — волшебница повернулась к Мите, который все это время хранил молчание, не хуже чем его двойник на записи, и объявила. — Как представительница Зеркального департамента девятого ранга, я временно снимаю с вас полномочия главы и принимаю их на себя. Вас же, Дмитрий Тихонович, я прошу проследовать в камеру, во избежание неприятностей, — и чуть тише добавила, — и прошу, давайте обойдемся без шума.

— Да вы что, так же нельзя! — воскликнула ведьма, размазывая по щекам слезы. — Это какая-то ошибка, это не мог быть Митя! Елена Александровна!

— Мог, не мог. Мы все втроем видели записи. А посмертное око врать не может, как и последнее дыхание. Дмитрий, сдайте гербовое зеркало и проследуйте за мной.

— Дядь маг, скажи ей! — всхлипнула Стешка, цепляясь за протез мага.

— Стеш, все будет хорошо. Мы разберемся. А не мы, так в столице, те кто выше нас. Я не убивал этого человека, и правда будет на нашей стороне, — он погладил девушку по голове. -Давай, проводи-ка меня до камеры, хоть посижу, огляжусь, как там порой наши задержанные себя чувствуют.

Все вместе они проследовали до камеры. На пороге Митя отдал Лебедевой гербовое зеркало и без колебаний шагнул в камеру. Едва дверь за ним захлопнулась, как он ощутил небывалую пустоту. Казалось, что душу вынули или сердце остановилось. Пустота образовалась внутри неимоверная, хоть волком вой, хоть на стены кидайся.

Маг знал, что чары, наложенные на камеру, не позволяют колдовать. Но даже не мог предположить, как это ощущается.

К тому же, протез вдруг заскрипел и из трубочек начал вырываться пар, норовя обварить ухо.

— Да ты же тоже механико-магический, — грустно усмехнулся Митя. — Несладко на одной механике работать, родной? — он подвигал пальцами, прислушиваясь к ощущениям. Без волшебной составляющей железная рука стала тяжелее и перестала казаться родной. Пальцы хоть и гнулись, но слушались плохо, точно теперь протез жил собственной жизнью. Присев на лавку, маг облокотился на стену и шепнул сам себе. — Ничего, переживем. Наши во всем разберутся.

Чуть погодя лязгнуло окошко:

— Дмитрий Тихонович, что ж это делается? — голос Захара звучал грустно и взволновано. — Как же так, наветы это все, как есть наветы, я ни грамма не верю.

— Спасибо, что поддерживаешь, — отозвался Митя. — Ты не принесешь мне кофе и стакан воды, лекарства выпить.

— Так я вот уже тут, — в окошко скользнул поднос с кофе в любимой Митиной чашке и кулебяка на тарелке с голубой каймой, — вы берите, господин маг. А воду я сейчас мигом.

Митя принял поднос, разложил откидной столик и, расставив угощение, принялся за еду. Минуту спустя вновь лязгнуло окошко, и Захар протянул стакан с водой. Приняв его, маг молча накапал лекарства. На миг сжал в кулаке флакон, как бы ощущая заботу Ульяны Семеновны, и тут же подумал, как она воспримет это известие? Откуда? Из газеты от Собакина или от знакомых? То-то мамушка ее порадуется, вот уж старая ведьма сразу тыкнет, мол, я говорила, он мне с первого взгляда не понравился, и все такое.

Вздохнув, маг выпил лекарства и вернулся к еде.

Однако перекусить ему не дали. Стук сапог наполнил коридор и у камеры остановился Егор. За ним едва поспевала Лебедева. Хмурое выражение лица словно приклеилось к ней, и то, как она плотно сжимала губы, выдавало нервозность, отчего Митя сделал вывод, что хороших новостей нет. И не прогадал.

— Дмитрий, — сыщик кивнул магу. — Елена Александровна, у нас плохие вести. Мы опросили свидетелей, тех кто во время скандала между господином Демидовым и господином Ползуновым находился в кухмистерской, и все подтверждают, что маг угрожал усопшему, при всех использовал магию и, кроме прочего, напугал горожан.

— Этого я и не скрывал, — подал голос Митя.

— Это еще не все, — Иконин вздохнул. — Имеется свидетель, который видел как вы, Дмитрий Тихонович, выбегали из проулка, а после именно этот человек заглянул туда и нашел тело Платона Григорьевича.

— Может ли это быть подкупленный человек, желающий Дмитрию Тихоновичу зла? — вмешалась Лебедева.

— Едва ли, — признался сыщик. — Это половой работник Тема, сын станционного смотрителя, а мы знаем, что они состоят в дружеских отношениях с господином магом. И раз уж он решился нам об этом рассказать, да еще при свидетелях, то информация самая что ни на есть точная.

— Так вот о чем он меня спрашивал, — Митя поморщился. — Он же подходил ко мне и интересовался, что из увиденного ему можно рассказать.

— А вы что? — вскинулась волшебница.

— Как что? Я даже не знал, о чем речь. Да и в любом другом случае поступил бы так же, сказал, что пусть говорит полиции все по-честному, что видел, что слышал и прочее.

— И правильно поступили, — согласился Егор. — Все равно тайное станет явью, — он повернулся к волшебнице. — А что у вас на окомотографе?

Волшебница бросила взгляд на Митю, взирающего на неё сквозь решетку. И, чуть помедлив с ответом, признала:

— Ничего хорошего для Дмитрия Тихоновича. Вы отвлекли меня от составления срочного рапорта в столицу.

— Настолько? — нахмурился Егор.

— Именно что настолько, — согласилась Лебедева.

Сыщик потер шею, словно ощущая на ней пуд свалившихся проблем.

— Давайте рассуждать здраво. Дмитрий никогда не отличался вспыльчивостью и агрессивностью, я бы даже сказал, он, наоборот, излишне мягок, не обижайтесь, друг мой, — маг махнул рукой, дескать, какие обиды в такой момент. — Так вот, — продолжал Егор, -несмотря на то, что все улики, прямые и косвенные, указывают, что господин Демидов виновен, я в это не верю. А посему, скажите мне, Елена Александровна, имеется ли возможность, что все это сфабриковано? Этакая постановка против него, возможно с использованием магии.

— Такого масштаба? — волшебница покачала головой. — Даже не знаю и не представляю, кто бы мог осуществить. Наверняка какой-то маг, но мы не знаем о таком.

— Погодите искать виновного, — перебил ее Егор. — Можно ли подделать личность с помощью магии?

— С помощью магии можно много, — медленно начала волшебница, — но в Крещенске, в столь маленьком городке.

— Обождите, — вмешался в разговор Митя, — а кристалл? Ну, тот артефакт, что хранил Игнат Исаакович, Слеза Морока. Он наводит иллюзию, вы же сами говорили, что человек обычный, не маг, используя его, может подобраться к кому угодно. Хоть к императору. Так что мешало кому-то притвориться мной?

— Это правда? Такое возможно? — обратился сыщик к волшебнице.

— В теории? Да, — нехотя призналась та.

— Вот видите, — обрадовался Митя. — Может именно поэтому двойник склонился над умирающим Ползуновым, для того, чтобы мы точно разглядели его, то есть моё, лицо.

— Говорите, убийца склонился над жертвой? — заинтересовался Егор. — Тогда он наверняка должен был испачкаться всего крови, но на Дмитрии следов крови не заметно.

— Потому что это был не я! — воскликнул маг.

— А как вы объясните, что убийство совершено с помощью магии? Это вам любой маг подтвердит. И если, использовав утраченный артефакт, некто мог подделать вашу внешность, то смертельная магия в руках простого человека? Смешно. Нет, нелепо!

— А что, нет артефактов, которые могут не только внешность менять, но и разить смертельным заклятием? — Егор прищурился.

— Ну отчего же, имеются, конечно. Но как здесь правильно заметили, Крещенск маленький город, и, вдруг, по-вашему тут действует целая банда, да еще и вооружённая до зубов магическими вещами? Откуда бы такое снабжение?

— Оттуда же, откуда взялась лилия, цветок безумия. Некто постарался привезти в наш город запрещённые вещи, а может и Игнат Исаакович их припрятал, ничего нельзя исключать. Он ушел, но наследие его живет, — железные пальцы крепко сжали прут решетки.

— Допустим, что это возможно. Но человек должен знать о взаимной неприязни. Более того, находиться рядом, чтобы вот так использовать ситуацию, — Лебедева покачала головой. — Все это слишком сложно организовать.

— Да об их неприязни знает весь город, благодаря Собакину. Поэтому, если некто решил подставить Дмитрия, то лучшей цели и придумать сложно, — возмутился сыщик.

— Не знаю, Егор Поликарпович, не знаю, все это как-то надумано. Не поймите меня неправильно, но я обязана сообщить о происходящем в Петербургский департамент, — Лебедева отвела взгляд.

— Мой отчет о вашем нарушении все еще лежит в столе, — Митя голосом выделил слово вашем. — Так не могли бы вы пойти мне навстречу и отложить отправку бумаг хотя бы на пару дней?

— И что это вам даст? — вздохнула волшебница.

— Возможно, мы сумеем найти того, кто подставил Дмитрия. Или хотя бы выяснить причины. Ведь все мы понимаем, это лишь одна деталь мозаики, центром которой является уничтожение господина Демидова, — с жаром начал Егор. — Сначала нападение оборотня. Затем поиски этих артефактов, о которых знал некто вне Зеркального управления. Далее ядовитый цветок, едва не сведший с ума всех жителей Крещенска. И, наконец, это убийство литератора. К слову, я вполне уверен, что убийца нарочно задержался в переулке, чтобы его там увидели, и не просто увидели, а опознали, дабы развеять последние сомнения.

— Все это лишь ваши мысли, господин Иконин. У нас имеется запись с ока усопшего и его последнее дыхание. И там он вполне четко называет имя своего убийцы. Даже если я задержу доклад, известие в ближайшие дни дойдет наверх, и вот тогда несдобровать будет уже всем нам, как укрывателям, если не пособникам, опасного преступника, — отрезала Елена Александровна.

— Это же Митя, — Стешка подошла неслышно, глаза ее покраснели от слез, а лицо пошло пятнами, — вы же знаете его, он вам жизнь спас, так неужели не пойдете вы ему навстречу, не дадите шанс на оправдание? Я понимаю, что шанс тот столь мал и невероятен, что и говорить о нем смешно. Но он есть. Да я ночами спать не буду, сама в подземелья пойду, город переверну, но узнаю, что за гадина на дядь мага напраслину возводит.

— Степанида Максимовна, я вас одну в трущобы не пущу, — тихо молвил сыщик, — соберетесь, так вместе пойдем, всех людей своих подключу, но правду отыщем.

— А что, если правда в том, что это Дмитрий Тихонович убийца? — усомнилась волшебница. — Разве вы не заметили, какой он стал в последнее время? Злой, не сдержанный, кидается на людей, применяет силу к коллегам! Что если магия свела его с ума? Да, не смотрите на меня так, это случалось и раньше, не все выдерживают магическое напряжение, оттого и бегут прочь, уходят в изгои, лишь бы их не заставляли колдовать и сходить с ума. Не знали об этом? Так вот знайте!

— Это не он, — ведьма насупилась, — и если за три дня я.

— Мы, — подсказал Егор.

— Мы, — поправилась Стешка. — не найдем улик, оправдывающих Митю, что ж, отправляйте свои документы в столицу.

Лебедева глядела на Степаниду, потом на Егора, затем на Митю, ожидающего ее решения, словно она и есть судья, и, наконец, вздохнув, взглянула на потолок:

— Видит бог, я хотела поступить по букве закона. Но пусть будет так. У вас два дня на то, чтоб доказать, что господин Демидов невиновен, и не минутой больше. После я отсылаю документы в столицу.

Стешка молча кинулась на шею Лебедевой, и та растерянно похлопала ее по спине.

— Мы не подведем, — Егор подмигнул другу и быстро покинул департамент. Ведьма же утерла вновь выступившие слезы и побежала в свой кабинет, оставив Митю один на один с волшебницей.

— Спасибо, Елена Александровна, — просто молвил маг.

— Полно вам. Все это выглядит скверно, крайне скверно, именно так, как если б ситуацию спланировал некто похитрее, чем вы, Дмитрий Тихонович, уж не обессудьте.

— Никаких обид, -заверил ее тот.

— Вот и славно, и я надеюсь за эти два дня форы, что я дала вашим друзьям, вы не подведете меня и станете сидеть тише воды ниже травы.

— Именно так, — маг кивнул.

— Прекрасно, а теперь я пойду подумаю, чем вам можно помочь. А вы отдохните, больше тут заняться нечем, или может книгу какую принести?

— Нет, спасибо. Я лучше посплю, — заверил ее Митя, и волшебница удалилась.

После нее у двери появился Захар и протянул магу подушку и плед:

— Так поуютнее будет, господин маг, — улыбнулся денщик. — Отдыхайте и если что надо, кричите меня. Я тута недалече. Услышу.

— Благодарю, Захар, благодарю, — маг потер плечо, — если вас не затруднит, я бы черкнул записку, и надо бы ее доставить адресату.

— Это сей момент, — обрадовался денщик и ушел выполнять просьбу, а вернувшись протянул бумагу и карандаш магу.

Митя, устроившись у столика, долго смотрел на пустой лист, а после вывел криво и нечетко, так как протез плохо слушался: «Услышанному не верь. Твой Митя».

Сложив записку, он кликнул Захара:

— Лично в руки аптекаря Ульяны Семеновны, только ей и никому больше.

Захар тут же спрятал записку во внутренний карман и, важно кивнув, ушел.

Митя же, чтоб не терзаться пустыми надеждами, лег спать. Подсунул подушку под голову, укрылся пледом и, едва подумав, откуда Захар их добыл, провалился в благословенную дрему.