Осколки зеркал

Маскарад часть 6

Проснуться его заставил чей-то плач. Морщась от того, что отлежал на жесткой скамье бок, маг сел на лавке, потер рукой глаза и, взглянув на дверь, тут же вскочил.

— Ульяна Семёновна! — только и смог вымолвить он.

Девушка сидела у двери на стуле, видно денщик позаботился, и всхлипывала, утирая слезы белым батистовым платочком с вышитыми алыми нитями инициалами.

— Ульяна Семеновна, — тяжело повторил Митя, опускаясь по другую сторону решетки на колени. — Простите меня. Я, право слово, не стою ни единой вашей слезинки, ну же, взгляните на меня, прошу.

— Нет, Дмитрий Тихонович, у меня от плача нос краснеет, чего уж я позориться буду, — прогнусавила аптекарь и вновь всхлипнула.

— Для меня, душа моя, вы с красным носом даже краше будете, — заверил ее маг и, протянув руку сквозь решетку, погладил девушку по руке.

— Я слышала про убийство, — нервно выдохнула она, не поднимая глаз, — я не верю.

— Вот и верно. Не верьте, не верьте ничему, что услышите, ибо это не я, клянусь памятью моей матушки, — зашептал маг.

— Тогда отчего вы тут, а не на свободе? Зачем они держат вас за решеткой, словно дикого зверя! — воскликнула Ульяна и на миг взглянула на Митю.

— Мои друзья во всем разберутся. Я им верю.

Аптекарь резко повернулась к магу и, не сводя с него голубых глаз, зашептала в ответ:

— Вам бежать надо! Мне все равно виновны вы или нет, у меня и план имеется. Я подолью вашему денщику снотворное, у меня в аптеке есть. Заберу ключи, открою дверь, а дальше весь мир ваш, ведь через зеркала вы сможете хоть в Москву бежать, хоть в деревенскую глушь! А пожелаете, так и за границу.

— А как же вы? — растерялся Митя.

— А я вас ждать стану, стану себе работать потихонечку да от вас весточки ждать, а как все уладится, так вы меня к себе и заберете. Ну же, Дмитрий Тихонович, молю вас, ради нашего будущего, бегите отсюда! У меня от одной мысли, что вас могут казнить, сердце заходится. Я не смогу без вас, не желаю вновь остаться сиротой! — шепот ее перешёл в крик и оборвался на высокой ноте.

Митя глядел на нее влюбленным взглядом:

— Милая моя, милая, заботливая Ульяна Семеновна. Я бы и рад с вами прожить бок о бок в любой точке мира, но с честным именем. Не желаю бежать и бояться как бы меня не схватили, как бы не казнили. Нет, дорогая моя. Вот оправдают меня, и мы сможем быть с вами всегда.

— Всегда? — повторила Ульяна эхом.

-Всегда, — заверил ее Митя и тут же добавил, — опять же, я слово дал, что препятствовать расследованию не стану и сидеть буду тихо. Так что вы приходите ко мне завтра и послезавтра, пока я тут, и сделаете меня самым счастливым человеком лишь от возможности созерцать ваше прелестное лицо.

— Как скажете, — Ульяна зарделась. — И вот еще что. Возьмите флакон с каплями, я их улучшила, вы наверняка удивитесь эффекту, — заверила она. Затем, вздохнув, поднялась со стула и, послав на прощание воздушный поцелуй, покинула департамент.

Маг еще некоторое время сидел подле решётки, ощущая аромат ее духов, пьянящий и завораживающий. Гладил прутья, хранящие тепло ее прикосновений и жалел лишь об одном — что не признался ей в чувствах.

— Завтра же скажу, — решил он, возвращаясь на лавку и откупоривая новое лекарство, — хотя, с другой стороны, что если меня и впрямь сошлют в ссылку или казнят? Каково ей, бедняжке, будет думать о мертвом возлюбленном? Нет, не стоит говорить. Как минимум покамест не разберутся с делом. А уж потом непременно признаюсь и предложение сделаю, — решил маг, накапал эликсира в остатки кофе и выпил.

Вечер наступил как-то внезапно, в четырех стенах без окон время текло иначе чем на воле.

Когда окошко в очередной раз звякнуло и Захар протянул поднос с ужином, Митя даже удивился:

— Что, неужто уже пора?

— А как же не пора, господин маг, итак, простите, задержался, искал для Елены Александровны бумаги в архиве, на предмет чудных дел, — поделился Захар. — Вестимо, ищет, не бывало ли раньше, чтобы вещицы волшебные кто под себя подстраивал.

— И как успехи? — маг принял поднос с кислыми щами, отварным языком, хрустящими сухарями да хлебом с паюсной икрой.

— Ничего не нашел, — погрустнел денщик. — Вы кушайте, кушайте, я сегодня тут заночую, ежели что — зовите, враз прибуду и что надо сделаю.

— Спасибо, Захар, — поблагодарил маг и денщик удалился, оставив Митю в одиночестве.

Позже заглянула Стешка:

— Пока ничего, — девушка выглядела уставшей. — Еще раз по отражениям прошлась, аж замутило. Сколько ж они, проклятые, сил берут!

— Не мало, — кивнул Митя, — так что не лезь ты туда без подмоги.

— Моя подмога нынче за решеткой отсиживается, — хмыкнула ведьма. — Умеешь ты, дядь маг, неприятности найти.

— Они исключительно сами меня находят. Я ни при чем, — заверил ее маг. — А ты давай домой иди и отдохни хорошенько. И вот еще что, Лукерье Ильиничне накажи, чтобы не переживала. Все утрясется.

— Мне б твою уверенность, — скривилась Стешка, — но скажу, конечно, как иначе. Ладно, и впрямь пойду, спать хочу — моченьки нет. А утром сюда и снова за дело, отыщу гадов, кто супротив тебя встал.

— И я верю, им не поздоровится, — улыбнулся Митя.

Лебедева не появлялась, да и от Егора новостей не слыхать было. Потому, вернув пустую посуду денщику, Митя принял еще лекарства и порадовавшись как славно, что вся боль унялась, уснул.

На другой день суета продолжилась. Первой пожаловала Лебедева. Сев у решетки, она серьезно посмотрела на мага:

— Дмитрий, прошу вас, еще раз расскажите все по порядку с того момента, как вы покинули кухмистерскую. Куда вы направились? Может заходили в лавку или видели знакомых? Нам сейчас важен каждый свидетель.

Маг отвел глаза, размышляя, как будет выглядеть, признайся он сейчас в провалах в памяти. Впрочем, его и без них подозревали, поэтому, решившись, он заявил:

— Я оказался на выезде из города по южному тракту, и если вы меня спросите, зачем мне туда понадобилось, то отвечу прямо — не знаю.

— Как это не знаете? — удивилась волшебница.

— А вот так, — маг развел руками. — Не помню. Вроде выходил из дверей, и, вдруг, стою на дороге, на телеги таращусь. Даже не знаю, приехал я туда, или пришёл, или с помощью портала переместился. Обратно вот через лужу в департамент вернулся.

— Вы хотите сказать, что у вас пробел в воспоминаниях? — осторожно уточнила Лебедева, сжимаяпальцами край шали, накинутой на плечи.

— Именно это я и хочу сказать.

— Что ж, возможно это от нервного потрясения, такое случается порой с людьми, когда они не помнят, что делали и сил своих не ведают, — поделилась волшебница. — Это может сыграть нам на руку при защите, однако, вам понадобится лечение в скорбном доме для зеркальщиков, что тоже не радует.

— Нервное потрясение, говорите? Да вот только это не впервые, –добавил маг и принялся загибать пальцы. — Сначала я пошел вас навещать, когда вы болели, а оказался на мосту, сам не знаю как. Затем от иудеев вышел, и тут меня уже бьют разбойники подле меблированных комнат. Ну и вот третий раз вчера.

— У вас неоднократные провалы в памяти, и вы не удосужились обратится с этим к Степаниде Максимовне? Да что ж вы за человек-то такой! — воскликнула Елена Александровна.

— Я думал само пройдет, — признался маг.

— А теперь выходит, что с вами уже более месяца творится ерунда, а мы, ваши коллеги, ни сном ни духом. Ведь вы глава департамента Зеркальной магии, ответственное лицо, и такое детское поведение. Ха! Само пройдет! Сейчас же позову ведьму, пусть она вас осмотрит, — волшебница поплотнее запахнулась в шаль.

— Елена Александровна. Мне кажется, сейчас у Стешки, да и у вас, другая цель, оправдать мое доброе имя, а про здоровье и позже можно поговорить.

— Как все это не вовремя, — поморщилась Лебедева. — Ну вы хотя бы можете связать свое состояние с какими-то событиями?

— Ну, это началось, когда в городе распустился цветок безумия, поэтому я решил, что его яд повлиял и на меня, — предположил Митя.

— Цветка давно уж нет, а проблема осталась, — волшебница притопнула, — думайте, Дмитрий Тихонович, думайте, что еще с вами происходило необычного.

— Не знаю, право слово, разве что мои чувства к Ульяне Семёновне. Но едва ли любовь столь пагубна.

— А вы, значит, влюблены в нее? — прищурилась Лебедева, и маг кивнул. — И давно? Может вас приворожили? Она давала вам какое-то питье?

— Не говорите чепухи, — вспылил маг. — Я что же, по-вашему, и любви не достоин? И да, кроме лекарства от боли в плече, ничего другого она не предлагала.

— А лекарства вы давно принимаете?

— Примерно с вашего приезда, — Митя пожал плечами.

— Что ж, думаю мне с аптекаршей стоит побеседовать, а покамест я пойду займусь делами. К сожалению мне кажется, что все попытки ваших друзей помочь тщетные, так что постараюсь составить новый отчет вместе с открывшимися мне обстоятельствами.

Волшебница ушла, и Митя принялся ждать Ульяну. Ему было несколько не по себе, что о его чувствах первой узнала не она, а докучливая Елена Александровна. И оттого маг твердо решил для себя, что едва возлюбленная придет, как он тут же откроется ей, а дальше будь что будет.

День тянулся невозможно долго, точно патока. Маг чувствовал себя мухой, увязшей в липкой ловушке.Вновь забегала Стешка и обещала сделать возможное и нет. Заходил Егор, коротко отчитался о поисках, пока не принесших плодов.

Захар доставил вначале обед, а затем и ужин, а Ульяна Семеновна так и не появилась в департаменте. Сколько не прислушивался Митя, сколько не сидел подле решетки, все впустую. Ни стука ее каблучков, ни аромата духов, ни ее самой.

Уже когда все разошлись, и денщик пожелал магу доброй ночи, внезапно раздался стук в дверь.

— Да кто еще там? — нахмурился Захар. — У нас же объявление висит, что дни не приёмные, а сейчас и вовсе время спать.

— Ну мало ли, вдруг дело срочное, — предположил Митя, — ты открой, выслушай.

— Ага, открой, — насупился денщик, — я открою, а там лиходеи по вашу душу пришли. Вы же тут в камере словно младенец, без всяких сил. Вот они и вас порешат, и меня приголубят, чтоб молчал, значится. Нет, не стану открывать.

Однако стук повторился, и еще настойчивее, чем прежде.

— Захар, иди хоть через дверь спроси кто там? Ну, правда, может беда какая.

— И что вы сделаете? — удивился денщик.

— Я ничего, а ты Степаниде Максимовне позвонишь, не препирайся, иди.

— Ох, господин маг. Вот ваша то доброта вас и погубит, помяните моё слово, — денщик погрозил Мите пальцем и, не шибко торопясь, направился к дверям.

Митя же, прижавшись к решетке, прислушивался, что происходит. Он не думал, что пришли по его душу, однако, некоторое волнение, вызванное столь поздним визитом, присутствовало.

Под едва слышное ворчание денщика щелкнул замок. Входная дверь со скрипом раскрылась и департамент вмиг наполнился криком.

— Где она? А где моя ласточка? Я вас спрашиваю, где моя девочка!

Митя с удивлением узнал хриплый голос мамушки, Ульяниной прислуги, а едва узнав, тут же обмер. Внутри все налилось холодом, а сердце сжала когтистая лапа надвигающейся беды.

— Чего орете? — возмутился Захар. — Господина мага разбудите.

— Да не сплю я! — крикнул Митя, прижимаясь к прутьям и пытаясь понять, что происходит в приемной.

— Ах вот он где, ирод, ну я ему! — заголосила старуха. — А ну прочь, прочь, окаянный, — раздался стук, и тут же отборная брань денщика. Меж тем по коридору затопали башмаки, приближаясь к камере. Вот из-за поворота вынырнула мамушка, вся в черном, как растрёпанная ворона, бледная, губы сжаты в нить. Обдав выразительным взглядом мага, она подбоченилась:

— Где Ульяна Семёновна? Ну отвечай, паразит, куда вы ее дели?

— Я не знаю, право слово, -признался Митя. — Я сегодня весь день ждал, что она придет, давеча мне обещала, но увы, этого не случилось.

— Не случилось, — передразнила его бабка. — Да и правильно бы, что не случилось. Я ей сразу говорила, что не пара вы ей. Еще чего удумала, с зеркальщиком знаться, вы своей бы дорогой шли, а она своей, так нет же, сироточки нашлись. Влезли змеёй в душу к моей ласточке, вцепились в самое сердечко, и вот результат! Нету ее нигде! — мамушка кулем осела на пол и, подвывая, принялась раскачиваться из стороны в сторону.

— Захар, не стой истуканом, принеси женщине воды, — велел Митя, чувствуя себя не у дел. — Давайте вы расскажете, куда ушла Ульяна Семёновна и отчего вы решили искать ее непременно тут?

Старуха, достав большой клетчатый платок, шумно высморкалась, потом злобно зыркнула на Митю:

— А где ж мне, скажите на милость, еще ее искать? А? Если вы тут, так и она тут. Вы ее за собой и в ссылку утащите. Всю жизнь голубушке испоганите! Уу, я вам, — мамушка погрозила магу сухоньким кулаком.

— Это я уже понял. Отчего вы пришли сюда ночной порой? Или Ульяна Семеновна до сих пор не воротилась домой?

— Вот именно, что не воротилась! Собралась моя касаточка к вам сюда в клетку. А я ей говорила, не ходи, не надо, накличешь на нас беду. Потом и покупатель не придёт, коли станут кликать «убивцева невеста». Я не для того ее растила, чтобы страдания девочки моей видеть!

— Вы опять отвлеклись, — напомнил ей Митя. — Итак, она собралась сюда?

— Ну собралась, — кивнула бабка, принимая из рук денщика стакан с водой. Сделав несколько глотков, она поставила стакан на пол и продолжила, — собраться-то собралась, да тут заявилась барыня ваша. Вся такая статная, прибранная, взгляд надменный. Экая краля в нашу аптеку заглянула, точно княжна в землянку.

— Так это Елена Александровна видимо, — сообразил маг. — И что же дальше?

— Как что дальше? Дальше они чего-то там пошушукались в кабинете. Я уж не лезу, рылом не вышла с такими дамами разговоры вести. Так что погуторили они меж собой, а после Ульяна мне и говорит, мол, госпожа волшебница просит с ней пройти. Раз так, то и вас сразу навестит. Так что собрала скоренько корзинку, что для вас готовила, и ушла с дамой то. Да как ушла, так до сих пор и не вернулась!

— Ерунда какая-то, — Митя потер плечо. — Может зашла к кому в гости? Или дела образовались?

— Шибко вы мою голубушку знаете, она бы, не предупредив, не стала задерживаться, уж больно за мое здоровье сердечное переживает. Куколка моя ненаглядная, — бабка шмыгнула носом.

— Но тут Ульяны Семёновны не было. Так ведь, Захар, я не путаю?

— Не было, господин маг, это точно. Да и Елена Александровна, она еще до обеда отбыла, сказала, дела важные. Ну я так покумекал, решил, что про вас чего узнала, вот и торопится, и все, боле она не воротилась, ни одна, ни с кем-либо.

— А Ульяночка то моя где? — снова взялась страдать бабка. — Деточка то моя где? Куда подевали, ироды?!

— Я не знаю. Мне, право, очень жаль, но я сейчас ничем не могу помочь, даже связаться с госпожой Лебедевой не могу, поскольку сил волшебных лишен, находясь в этой камере. Но я уверен, что все наладится. Захар, ступай-ка позвони домой Елене Александровне да Степаниде Максимовне. Может она что знает?

Денщик, кивнув, ушел, но, минут через десять воротившись, только покачал головой:

— У госпожи волшебницы трубку никто не берет. А хозяйка ваша Лукерья Ильинична сказала, что госпожа ведьма работать изволит, а Лебедевой она не сторож, как-то так. Не знает, в общем.

— А Егору? В участок еще звони, может господин Иконин в курсе? — предположил Митя.

Денщик вновь ушел. На этот раз воротился еще быстрее:

— Никак нет, господин маг, сыщик ваш и вовсе отсутствует, оттого новостей не имеется.

— А мне, мне то что делать? — напомнила о себе мамушка, так и сидящая на полу.

— Вам, — маг нахмурился. — Вам надо идти домой и ждать Ульяну Семеновну. Возможно она уже воротилась и теперь недоумевает, куда вы подевались в такое время.

— Ох, и впрямь, — бабка подскочила, словно молодая, и, махнув юбкой, сбила стакан. Тот покатился, оставляя на дощатом полу темный след от пролитой воды. Но старуха даже не взглянула на него, не переставая болтать. — Я ж ей, голубушке, и записку не чиркнула, что к вам пошла. А все вы, уу, лиходей, голову мне заморочил!

— Да я-то тут при чем? — возмутился маг.

— Ай, что с вами говорить-то, — бабка махнула рукой и, подобрав юбки, удалилась.

Денщик, пожав плечами, отправился следом, чтобы закрыть за ней дверь.

Митя же тем временем сел на лавку и задумался. Куда могла подеваться Ульяна? Зачем Лебедевой ее уводить? Ну, допустим, она желала разузнать, не подлила ли аптекарша ему любовное зелье, что само по себе абсурдно. Так волшебница, поди, на месте стала бы искать следы магии. А раз они вместе ушли, то отчего не добрались до департамента? Неужели с ними что-то приключилось?

Маг потер висок. Он гнал от себя шальные мысли и все же чувствовал, как тучи сгущаются.

Вернулся Захар и едва открыл рот, чтобы доложить о чем-то, как вновь раздался стук в дверь.

— Да что ж за паломничество то! — рассердился денщик. — Уж теперича точно баловника с лестницы спущу, так и знайте, Дмитрий Тихонович.

— Погоди злиться, может мамушка чего забыла? Не оставляла она тут вещей?

— Нет, — отрезал Захар и, громко топая, ушел. Митя прислушался. Нет, не слышно голоса старой няньки, да и ничьего другого. Лишь хлопнула дверь да возвращается обратно денщик.

— Ну и что там, Захар? — хмыкнул маг. — Старуха тебе не все гадости сказала или кто другой аудиенции желал полуночной?

Денщик подергал бороду и смущенно доложил:

— Не было там никого, господин маг, только вот конвертик лежал, значится, вашим именем подписанный.

— Почтари давно пятый сон видят, — маг мрачно взглянул на белый прямоугольник в руке денщика. — Так что едва ли новости от кого из друзей, — Митя молча сломал печать, пробежал глазами по строчкам и ему почудилось, что мир накренился, задрожал, и сам он вот-вот полетит вверх тормашками в разверзшуюся бездну.

— Дмитрий Тихонович, что с вами? — перепугался Захар.

— Все хорошо, да, хорошо, — соврал маг и вновь посмотрел на листок. Никаких сомнений быть не могло. Глаза не подвели мага, и прочитанные ранее строки все также чернели на бумаге:

«Если желаете вернуть Ульяну Семеновну живой и здоровой, приходите один».Подписи не было. Впрочем, Мите она и не понадобилась, потому как бумага благоухала столичным ароматом духов Лилия, или же болотом и тухлятиной.