Осколки зеркал

Маскарад Часть 4

Появление на улице вышедшего прямиком из витрины мага привело к переполоху.

Горожане, и без того напуганные случившимся, кинулись врассыпную, не заботясь друг о друге. Вот упала старушка, и ее бы точно затоптали, но Митя, подоспев, помог бабушке подняться.

— Вы в порядке? — уточнил он.

Но та лишь покосилась на него дурным взглядом и попятилась, громко шепча: «Свят, свят!», и мелко крестясь.

Из переулка за кухмистерской выглянул городовой и, приметив мага, махнул рукой.

— Дмитрий Тихонович, сюда извольте, — позвал его Чухов. — Тута он.

— Вы хоть оцепление выставьте, а то со всех сторон теснят, проходу нет, — высказал ему Митя, заходя в переулок.

— Выставим, само собой выставим. Вот только подмогу дождемся, а то мы с Егором Поликарповичем первые прибыли. А тут вон оно что. Экое дело неприятное то.

— А когда же убийство было приятным делом? — удивился маг и направился к Егору, который стоял чуть поодаль, у бочек, скрывавших из виду мертвеца, разве что нога в лаковом ботинке торчала прямо в переулок.

Подойдя ближе, Митя хотел поздороваться с другом, но едва взглянул на усопшего, как потерял дар речи.

— День добрый, Дмитрий Тихонович, если можно так выразится. Простите, что отвлекаем, но тут уж, кажется, точно дело по вашей части, — начал сыщик, но заметив состояние Мити, добавил, — все ли с вами хорошо? Выглядите так, будто призрака увидели.

— Можно и так сказать, — буркнул маг, разглядывая тело. — Уже знаете кто это?

— Еще нет, так что будет разбираться.

— Не трудитесь, я вам облегчу задачу. Перед вами столичный литератор Ползунов Платон Григорьевич, прибывший в Крещенск дабы писать новую книгу о нашей родине, — пояснил Митя, доставая из кармашка монокль и оглядывая тело. Сомнений не было — на ранах имелись остаточные следы магии, такие могли бы образоваться от зеркальных осколков, пущенных россыпью.

— Э, вона как, — Егор почесал затылок. — Выходит, важная птица?

— Более чем! Вчера у губернатора на обеде присутствовал, а туда, сам понимаешь, абы кого не зовут, — кивнул маг, присаживаясь рядом с мертвецом и разглядывая множественные резаные раны на его лице, руках и, самую глубокую, на шее. По всему было видно, что она и стала причиной смерти. Бочки и часть кирпичной стены были забрызганы кровью. Левая рука Ползунова покоилась на гуди, пальцы скрючены, видимо, он пытался зажать порез, да куда там. Отворенную кровь из сонной артерии разве удержишь?

— Вы ведь тоже там были? — размышлял тем временем Егор. — Оттого и знаете покойного. А подскажите, каким он человеком был? Может рассказывал что о себе, давно ли он в городе, вдруг с кем конфликт имел?

Митя, сняв монокль, снизу вверх взглянул на Егора.

— Друг мой, вы сегодняшнюю газету видно не читали еще?

— Никак нет, не до прессы было, — согласился сыщик, — а что там?

Митя хотел ответить, но его перебил до неприязни знакомый голос:

— Там статья за моим авторством о том, как господин Демидов напал на господина Ползунова прямо посреди званного обеда в доме губернатора, и применяя к нему магию пытался убить бедолагу, — Собакин бесцеремонно заглянул за бочки и, присвистнув, добавил: — Как я погляжу, Дмитрий Тихонович, то, что вам не удалось вчера, вы довершили сегодня? Время зря не теряли, да?

— Как вы сюда попали?! Чухов! — крикнул Егор городового. — А ну убери прочь этого господина.

— Не имеете права. Горожане должны знать правду! — перебил его Геннадий Александрович. — Ну же, Дмитрий Тихонович, что вы скажете в свое оправдание? И только не начинайте песню, что не желали ему зла, у меня целый зал кухмистерской в свидетелях какой вы давеча разгром устроили со скандалом! — Тут писака хватанул ртом воздух и закашлялся в кулак, — извините, подпростыл, — сипло добавил он.

— Пошел вон, болезный! — рыкнул Митя, еле сдерживая себя в руках. — Тебе прогулки до Мельникова мало, пройдоха?

— Хорошее местечко. Отдохнул душой и телом, и вам советую, — Собакин поправил кепочку и, блеснув очками, добавил, обращаясь на этот раз к городовому. — Без рук, господин, без рук! Мое почтение! — и, развернувшись, покинул переулок, насвистывая марш.

Егор, проводив журналиста взглядом, повернулся к Мите:

— Скажи, что этот прохиндей наврал мне с три короба и стоит упечь его в околоток, чтобы не чернил доброе имя?

— Я бы и рад так ответить, но увы, друг мой. Собакин, конечно, усугубляет ситуацию, сгущает краски, но в целом прав. Вчера у губернатора господин Ползунов вывел меня из себя шутками про одноруких, и, не сдержавшись, я применил к нему магию, после чего вынужден был удалиться. А нынче разослать всем присутствовавшим знакомым извинения за то, что стали свидетелями этой неприглядной сцены, — Митя полез в карман за ланцетом и коробочкой.

— Постой, — остановил его Егор, — а вот то, что он про сегодняшний день говорил, и про ссору в кухмистерской, тоже правда?

— Как есть правда. Платон Григорьевич внезапно появился, прервав мой обед, заявив, что я, якобы, и ему прислал письмо, да еще место встречи указал, чтобы извиниться. Сам собой, я то и не собирался этого даже. Ну а дальше слово за слово, и вот так все вылилось в потасовку, — маг прищурился, собираясь изъять око. — Если не возражаешь, я займусь делом.

— Возражаю, — внезапно ответил сыщик, и ланцет застыл в миллиметре от глазницы, — прости, Митя, но в этой ситуации ты лицо заинтересованное, приобщенное к делу, так сказать. Посему, мне нужен некто, кто не задействован в данной ситуации.

Маг нехорошо взглянул на сыщика:

— Я правильно сейчас слышал, что вы, Егор Поликарпович, меня подозреваемым назвали?

— Не назвал. Но по долгу службы не имею права нарушать устав и допускать вас к расследованию. Итак, кто не участвовал в этой истории с господином Ползуновым? Елена Александровна?

— Она вчера была вместе со мной, видела всю картину, и она же увела меня из губернаторского дома. Но послушай, с ней тоже все не так чисто. Например, она прибыла в Крещенск на неделю раньше на одном дирижабле с Вульфами. И скрыла это от нас, и я уверен, что найдутся и другие нестыковки.

— Я понял, — Егор выставил ладонь вперед, — госпожа Лебедева тоже не подходит. Тогда будь добр, вызови Степаниду Максимовну.

— Да у нее и опыта нет, дай я хоть око достану, — начал было Митя, но Егор покачал головой.

— Простите, Дмитрий Тихонович, никак нельзя. Выйдите из переулка и обождите там снаружи. Я вас позже опрошу.

— Да почему нельзя то! — вспылил Митя, резко вскакивая и сверля Егора пронзительным взглядом.

— Потому как вы убитому угрожали. А теперь вдруг рука дрогнет и око повредите так, что не считать виденное им в последний миг? Прошу, не будем звать Чухова, чтобы он и вас следом за Собакиным вывел. Выйдите сами и вызовите Степаниду Максимовну.

От досады Митя так крепко сжал ланцет протезом, что блестящая сталь не выдержала и погнулась. Взглянув на испорченный инструмент, маг сунул его в карман и широким шагом покинул проулок, оставив Егора Поликарповича наедине с телом. Затем достал гербовое зеркало и, применив силу, позвал Стешку.

— Ну что еще там? — ведьма была в белом платке, удерживающем волосы, видимо, колдовала над зельем. — Говори скорее, я занята.

— Степанида Максимовна, оставьте ваши дела и прибудьте к кухмистерской на Черниговской улице, да побыстрее.

— Елену Александровну зови, а мне некогда.

— Это приказ, — повысил голос Митя. Стешка зыркнула на него сердитым зеленым взглядом и зло сдернула с головы платок, от чего рыжие волосы рассыпались по плечам.

— Ждите, буду, — буркнула она и оборвала связь.

Не прошло и пяти минут, как ведьма, придерживая юбку, легко выпрыгнула из той же витрины, что и Митя до нее. Зеваки, среди которых болтался и журналист Собакин, недовольно загудели, будто видели зеркальщиков впервые.

— Ну и зачем я понадобилась? — поинтересовалась Стешка, поправляя на плечах накидку с сутажным воротником.

— У господина Иконина спроси, — скривился Митя. — Да, кстати, у тебя набор для сбора улик с собой?

— С собой, — ведьма насторожилась, — а что стало с твоим?

— Вышел из строя вместе с хозяином. Все, хватит глаза людям мозолить, иди работай, — он подтолкнул ведьму в переулок, и Чухов, как раз вышедший глянуть, не прибыла ли зеркальщица, поприветствовал ее, подняв фуражку.

Стешка еще раз растеряно взглянула на Митю, а затем скрылась за углом. Сам же маг остался на улице, подпирать стену дома, в котором располагалась кухмистерская, и, возможно, давать лишний повод для пересудов и разговоров среди простых людей и беспокойных писак.

Пока Митя ждал, когда ведьма осмотрит тело да соберет улики, он в задумчивости осматривал окрестности. Если убийца бежал из проулка в эту сторону, то его отражение наверняка можно отыскать в одной из магазинных витрин, выходящих на улицу. Другое дело, если он ушел дворами да подворотнями, что скорее всего, вот тогда попробуй найди его.

Пока маг размышлял, подъехало еще два паровика с городовыми. Выпрыгнув из машин, они деловито принялись оцеплять территорию, разгонять зевак и наводить порядки.

Дверь рядом скрипнула, и на улицу выглянул Тема. Приметив Митю, паренек бочком двинулся к нему и, встав рядышком, прошептал:

— Господин маг, вы ж больно много добра нам сделали, я все помню, и братца моего Иваську спасли. Так что вы только подскажите, что мне отвечать, я так и совру.

— К чему это тебе врать, Тем? — удивился маг. — Ты уж говори, как есть. За скандал в общественном месте у нас еще не сажают, а скажут штраф выплатить, так оплачу.

Половой растерянно взглянул на Митю:

— Вы уверены, Дмитрий Тихонович, что мне всю правду говорить надобно?

— Конечно, как иначе.

— Ну воля ваша, — Тема поклонился и нырнул обратно в помещение.

Между тем из переулка показалась Стешка в сопровождении сыщика. Маг тут же двинулся им навстречу:

— Ну как, осмотрела? Око изъяла? Голос записала?

— Все сделала, не волнуйся, хотя, конечно, сноровки маловато, надо бы в холодной потренироваться поболе. Устроите мне доступ, Егор Поликарпович? — ведьма улыбнулась сыщику.

— Давайте без любовных заигрываний, — оборвал ее Митя. — Тебе объяснил господин Иконин, отчего это все делала ты, а не я?

Ведьма кивнула.

— Славно. Тогда теперь еще раз осмотри труп магическим зрением. А после поищи следы магии. Да пройди в обе стороны от проулка, погляди отражения, в которых мог бы отразиться убийца, когда убегал. Поняла?

— Да поняла я уже. Но ты учти, я Егору сказала, что все это бред сивой кобылы, не стал бы ты дядьку этого резать, так ведь? — она пристально посмотрела на мага.

— Стеш, ну ты еще спрашиваешь! Конечно не стал бы. Я же не душегуб какой. Вон сама погляди, Собакин все еще живой бегает, а уж сколько он мне крови попил, всем известно.

— Я тебе верю, Митя, но все это скверно выглядит, — ведьма вздохнула и, погладив друга по руке, пошла обратно в переулок. Вместо нее к нему подошел Егор.

В руках у сыщика был блокнот и карандаш, совсем как у давешнего журналиста.

— Ответите мне на несколько вопросов, господин Демидов? — официально начал он.

— Отчего же нет, господин Иконин, отвечу, спрашивайте.

— Вы были знакомы с убитым? Если да, то как познакомились и когда видели в последний раз?

— Я же тебе уже все рассказал. Вчера познакомился у губернатора, он меня насмешками изводил так, что я не сдержался да и применил к нему магию, — Егор вопросительно поднял бровь. — Ну, опутал его чарами да над землей потряс слегка, не смертельно. А после. После отпустил, конечно, и покинул обед. А сегодня он заявился в эту кухмистерскую, сказал, что я его сам пригласил, а когда я попросил его уйти, стал мне угрожать, оскорблять, и я вновь пригрозил ему, используя магию.

— Снова над землей трясли? — уточнил сыщик.

— Нет, просто продемонстрировал трюк с зеркальными осколками.

— Какие повреждения могут нанести эти осколки? Похожие на те, что на теле?

— Да, Егор Поликарпович, похожие, но давайте вернемся к Ползунову. Этот хам закричал убивают, устроил переполох и убежал прочь, — закончил Митя.

— А вы?

— А что я? Я тоже ушел, настроение испорчено, аппетит пропал.

— Вы ушли один? — не сдавался Егор.

— Один, господин Иконин, и сразу же отправился в департамент.

— Сразу же? — карандаш замер над блокнотом. — Отсюда до департамента минут пятнадцать хода, и то если променад устроить, а скорым шагом быстрее будет. Я же после прибытия сюда полчаса телефон обрывал, а вас все не было.

— Ну шел медленней, выпускал пар. Я не пойму, на что вы намекаете?

— Ни на что, — сыщик убрал блокнот.

— Вот и не намекайте. И вообще, поскольку это магическое убийство, так и расследовать его станет Зеркальный департамент, это ясно?

— Безусловно, но по уставу я так же должен осмотреть место и опросить свидетелей, вы же не станете против?

— Ни в коем разе. Вперед, выполняйте свои обязанности, — маг скрестил руки на груди.

Иконин кивнул и, отворив дверь, зашел в кухмистерскую, Митя же остался дожидаться Стешку.

Пока она осматривала все вокруг и делала пометки, маг, хмурясь, пытался припомнить, отчего он так долго добирался до работы? Вот он вышел из этих самых дверей, а дальше?

А дальше образовалась пустота, воспоминания точно стерли. Так же как когда он очутился на мосту. Или когда на него напали у меблированных комнат.

Митя закусил нижнюю губу. Все это выглядело скверно. Стоило сразу же рассказать Стешке о провалах в памяти, а теперь это будет как отговорка, да и та нелепая. Не сдержавшись, он стукнул железным кулаком по кирпичной стене. Красная крошка взметнулась из-под протеза. Да, чертовски дрянная история. Впрочем, маг решил раньше времени не волноваться, око и запись все покажут.

— Если конечно руку не приложили умельцы, заметающие следы, — пробормотал себе под нос Митя.

Чуть погодя вернулась Стешка и, заметив вопросительный взгляд мага, только покачала головой:

— Пусто, Мить, в эту сторону убийца не двинулся. Может дворами ушел, но я там поплутала, все стены глухие. А сегодняшний дождь курам на смех, еще и луж то приличных нет, только сырость.

— Что, даже разбитых бутылок не имеется? — удрученно переспросил Митя, и ведьма лишь развела руками. — Ладно, давай не будем задерживаться тут дольше чем надо. Идем в департамент. Посмотрим, что у нас окомотограф покажет. На него сейчас вся надежда.

Не обращая внимания на волнующуюся толпу, маг открыл портал все в той же витрине, пропустил перед собой Стешку, а затем и сам шагнул вперед, оставляя за своей спиной любопытных зевак, вездесущего Собакина и убитого литератора Ползунова.

Едва они оказались в департаменте, как их выловила Лебедева:

— Что за переполох, можете вы мне нормально рассказать? А то Захар только мямлит, мол, убили кого-то, господина мага позвали. А затем и Степанида Максимовна отбыла.

— Ну а как мне еще докладывать то, Елена Александровна? — денщик высунулся из-за конторки, но волшебница только отмахнулась от него.

— Идемте в мой кабинет, там и расскажу, — Митя, не проронив больше ни слова, пошел вперед, а Стешка и Лебедева поспешили за ним.

В кабинете Митя достал окомотограф и, настраивая его, начал говорить:

— Убили Ползунова, того литератора, что вчера дебош устроил у губернатора, — волшебница охнула и прикрыла рот ладонью. — Но неприятность в том, — продолжал маг, — что он, не далее как сегодня, выходит, прямо перед смертью, беседовал со мной и вновь учинил скандал. Перепугал посетителей и кричал, что я его убиваю.

— Ну мало ли, что он кричал. Мы-то здесь причем? — удивилась Елена Александровна.

— Убийство совершено с помощью магии и, как вы понимаете, главный подозреваемый имеется только один, — Митя хмыкнул. — Угадаете кто? Степанида, клади сюда око, да аккуратнее, смотри чтоб зрачок отвернут от середины зерцала был и смотрел на стену да набок не заваливался.

Ведьма, шмыгнув носом, достала коробочку, открыла и, осторожно ухватив вынутый глаз Ползунова, стала укладывать его на подложку.

— Ситуация неприятная, — начала тем временем размышлять Лебедева, — однако это может оказаться изгой, тот же, кто посадил в водохранилище цветок безумия. Мы с вами давно знаем, что в Крещенске действует маг, который пока что нам не попался. Опять же, он, вероятно, сотрудничает с городским отрепьем, хорошо знает местный люд, ориентируется в подземельях.

— И не переносил на дух Платона Григорьевича? — хмыкнул Митя.

— Его смерть скорее намек для нас. Может даже предупреждение, -предположила Елена Александровна.

— В любом случае, сейчас у нас есть шанс узнать врага в лицо, — объявила Стешка и включила окомотограф. Зерцало его засветилось, по спирали, расположенной под оком, пробежала искра, и из ожившего под силой магической мысли глаза хлынуло изображение.

Стешка от увиденного охнула, Лебедева покачала головой, и только Митя смотрел, не отводя глаз, на столь знакомый лик.