От солдата до генерала: воспоминания о войне. Том 5

Гришин Николай Кузьмич В ПАРТИЗАНСКОМ ОТРЯДЕ

Родился 22.08.1926 г. в Смоленской области в Демидовском районе, дер. Ново-Диво. Член КПСС с 1965 года. В настоящее время член КПРФ. Был членом ВЛКСМ.

До Великой Отечественной войны окончил 4 класса Холмовской семилетней школы.

О начале ВОВ узнал 22 июня 1941 года. В этот день я боронил картофель и повел лошадь в поле, естественно, после конца работы. Вот я иду домой с уздой и в это время встретил одного парня с нашей деревни по фамилии Тишкин Николай Семенович, который мне сказал, что был в сельсовете и там по радио передали, что началась война. В конце июня по ночам начали бомбить Смоленск. Где-то в самом начале июля приходит бригадир колхоза и говорит, что меня посылают вместе с бригадой (бригада — 9 человек) угонять скот в тыл Советского Союза. Как сейчас помню, было 45 коров, 96 овец, еще телята, не помню сколько. Скот личного хозяйства не угоняли, такого распоряжения не было. И вот мы согнали этот скот в Ярославскую область. Но меня и еще трех человек из Московской области (может быть, из Гжатского района, но, по-моему, они были из Московской области) отправили домой. Нам дали одну лошадь. В районе Вязьмы мы встретили немцев, их было очень много и на мотоциклах, и на машинах, а фронта как такового не было. Мы поехали дальше домой. Домой приехали благополучно где-то числа 25 июня. Где-то в начале августа 1941 года к нам пришел раненый боец по фамилии Турков Николай Павлович, родом из Сибири. Мы его подлечили, и он остался у нас, а потом ушел в партизаны. Затем через некоторое время брат Василий (1929 года рождения) в кустах нашел раненого бойца, ему пуля выбила 2 зуба и вышла через шею, но горло не задела. Мы лечили его молоком, сметаной, и парень поправился, а затем ушел в партизаны

Дома у нас в это время были мать (отец умер рано, в1933 году), сестра (1915 г.р.), еще сестра (1922 г.р.), брат (1926 г.р.) и я. Остальные братья — Иван, Никита, Захар и Алексей — были на фронте, я в семье был девятым.

Раненый боец, которого притащил брат Василий, был из Татарской республики — Аросланов Равил Максудович, и когда стали в районе регистрировать жителей нашей деревни, а бургомистр района в основном знал всех людей, то пришлось этого татарина записать как Аросланов Роман Михайлович; староста был комсомольцем и смог спасти этого бойца.

В октябре из окружения из-под Вязьмы смог убежать брат Никита (1911 г.р.). Он рассказывал такую картину: в одном бою он был совсем близко от немца, где-то метрах в пяти, но не смог его убить, так как подумал, что у него тоже есть дети, а его посылает Гитлер. А потом он сидел в этом лагере, и однажды им бросили мясо. Он попросил попить, протянул руку, а немец его резиновым шлангом так перетянул через лоб — у него искры в глазах. «Ну, век не прощу!» Потом уже в партизанах сошлись с немцами в упор, они уже руки подняли — а он им так по глазам прошелся: двух убил, это точно.

Я привел этот пример потому, что мы всегда добренькие до тех пор, пора нас не выведут из себя.

Брат Никита 9 апреля 1942 года был убит в бою в деревне Хомм. Колонна немцев шла из города Демидова на Смоленск, и завязался бой; он остался один (был с пулеметом), но немцев не пропустил, они повернули назад, в Смоленск не пошли.

Ну, а теперь о главном. В партизанский отряд «За Родину» 2-й смоленской бригады я прибыл в сентябре (дату не помню) 1942 года. Он располагался в деревне Ригшево Причистенского района Смоленской области. Командиром отряда был Кондратов Николай Филимонович, комиссаром — Сенокосов, начальником штаба — Ермаков Алексей. Меня встретил брат Василий, принес мне сумочку с патронами и винтовку, говорит: «Вон наш взвод, иди занимай оборону». Я только залез в траншею, а в это время в метрах в 30 взорвался снаряд. Я подбежал к ящикам и только нагнулся — почувствовал боль в животе. Немцы начали наступление на наш отряд, завязался бой. Командир отделения Василий Борисов кричит: «Коля, тащи ящик с патронами!» Оказывается пуля прошлась по животу, но она только в одном месте, ближе к правой стороне, сняла кожу. Ящик с патронами я оттащил, и в это время была команда: «Будем отступать, пацанов в первую очередь отправить в хозяйственной часть». Дело было уже к вечеру, пошел дождь, и мы со всем хозяйством по лесу отправились. Во время движения корова наступила на мину, произошел взрыв. Около суток мы ехали, затем остановились в одной деревне. Мой живот стал лучше, так как сразу после ранения его чем-то желтым намазали фельдшер, по-видимому, йодом. Утром командир взвода вызывает меня и Леню Верешкова и говорит: «Идите в деревню Пажоги и узнайте, есть ли там немцы, сколько их и какая техника». Идти нужно было 7 км. Мы сходили в эту деревню, немцев не было, пришли и доложили командиру. Потом поступила команда выезжать в другое место, и мы переехали в деревню Глазково Слободского района Смоленской области. В этой деревне простояли где-то до декабря. Несколько раз еще ходили в разведку. Но в бой не вступали, немцы не пошли на нас, несколько раз бомбили. Здесь уже находились регулярные войска, восстановился фронт по линии Слобода — Велиж и т. д. Было уже очень холодно, декабрь месяц, партизанский отряд расформировали, часть отправили опять за линию фронта, а я вместе с сестрой Евдокией отправился в Калининградскую область: деревня Мосягино Ильинского района, так как старшая сестра и несколько наших односельчан уехали в эту деревню при наступлении немцев на нашу местность. В деревне Мосягино мы прожили до октября года, а когда освободили нашу местность, мы вернулись домой. Оказалось, что 19 ноября 1942 года сожгли дядю и его трех дочерей в деревне Орлово Демидовского района, Смоленской области (звали дядю Эсартов Иван). 25 ноября 1942 года второго дядю (брата матери), Иванюшина Агея, зарыли в земле живым с сыном и женой в деревне Скугрево. 7 декабря 1942 года расстреляли мать в деревне Ново-Диво Демидовского района, Смоленской области…