От солдата до генерала: воспоминания о войне. Том 5

Никифоров Константин Степанович НА ЧЕРНОМОРСКОМ ФЛОТЕ

Родился 25 декабря 1917 года в Ленинграде. Русский. Православный. С 1937 года в комсомоле. С 1943 года член КПСС.

Окончил:

— в 1936 году среднюю школу

— в 1938 году 2 курса Ленинградского Горного Института В 1941 году Высшее военно-морское инженерное училище имени Дзержинского в Ленинграде.

— в 1951 году Высшие классы инженеров корабельной службы при училище Дзержинского.

Узнал о начале войны, будучи курсантом. В Ленинграде. В звании мичмана.

Участвовал в Великой Отечественной войне на Черноморском флоте. В начале июля направлен в расположение отдела кадров Черноморского флота в город Севастополь.

Назначен инженером береговой стационарной батареи (БС) № 411 42-го отдельного артиллерийского дивизиона Одесской военно-морской базы, в звании техника-лейтенанта. Командир батареи — капитан Никитенко И. Н. Командир дивизиона — Денненбург А. И. Комиссар батареи — Катков П. Т.

Батарея предназначалась для защиты Одессы с моря. Так как Черноморский флот не имел мощного противника, то в применении батареи на морском направлении не было необходимости. Зато нашу батарею применяли против сухопутных сил противника. Батарея вела непрерывный огонь, поддерживая нашу пехоту.

Моя батарея участвовала в контрбатарейной борьбе, подавляя вражескую артиллерию, которая стреляла по порту Одессы. Нашу 411-ю 180-мм батарею построили всего за два года до войны, и она считалась одной из лучших на Черноморском побережье. Она наиболее часто справлялась с поставленными перед ней боевыми задачами. Огонь батареи корректировал заместитель командира Ишков П. П., который находился на передовых позициях 25-й Чапаевской стрелковой дивизии, командиром которой был генерал Петров И. Е.

Крупную операцию провела моя батарея по ликвидации скопления вражеских войск в районе Аккермана (Белгород-Днестровский), где противник готовился к форсированию лимана, стремясь зайти в тыл нашим войскам. Расстояние было почти предельным — около 33 километров, но эта попытка была успешно сорвана.

До последнего момента батарея стреляла по вражеским позициям, и даже при эвакуации войск из Одессы она прикрывала отступающие войска, давая возможность для их посадки на корабли.

Состав батареи одним из последних покидал Одессу. У нас на глазах стояли слезы. Жаль было прощаться с этой батареей. И тем более ее подрывать, чтобы она не досталась врагу.

Я следил за устройствами подрыва. Так как ситуация была неспокойная, приходилось проверять их каждый день, чтобы быть уверенным в том, что в нужный момент они не подведут. И если обнаруживалась неисправность, немедленно ее устранять.

Меня вместе с моей командой эвакуировали за 4 дня до подрыва нашей батареи. Это было 12 декабря 1941 года. Нас переправили в Севастополь. Там я получил новое назначение инженером технического отделения Керченской военно-морской базы, где я занимался ремонтом кораблей. Это были катера типа «морской охотник».

Операцию по эвакуации огромного количества войск из Одессы считаю одной из наиболее удачно проведенных (без потерь) за всю войну, в отличие, например, от эвакуации из Таллина.

Противник не подозревал о проведении этой операции и появился в Одессе спустя целые сутки.

Мы с Ишковым П. П. добирались в Керчь по крымскому берегу, из Севастополя. Однажды, когда мы проезжали мимо Массандры, шофер остановил машину для долива воды. Через 10 минут он явился с ведром лучшего массандровского вина. Но Ишков П. П. отобрал вино и вылил его, чтобы не допускать пьянства.

В Керчь мы так и не добрались, пришлось вернуться в Севастополь. Потом через кавказский берег добрались до Керченской военно-морской базы, которая располагалась в Тамани. Это был конец 1941 года.

Под новый, 1942 год Керчь была освобождена от немцев. Меня направили в Керчь, где я продолжил заниматься ремонтом кораблей, используя плавучую мастерскую технического отделения.

В мае 1942 года вместе с керченской базой я эвакуировался опять в Тамань. Переправлялись, кто как мог. Это было страшным зрелищем.

Когда немцы были уже на подступах к Керчи, была дана команда об уничтожении того, чего уже нельзя было спасти и о последующем отходе в порт, где стояли катера, готовые в любой момент эвакуировать людей. Я попал на один из этих катеров, но люди уходили не только на катерах, но и сейнерах, лодках, бревнах. На этом 18-километровом участке на моих глазах погибло много народа, но помочь им ничем не могли.

Потом я также занимался ремонтом кораблей Керченской военно-морской базы в городах Геленджик, Туапсе, Батуми, Поти. До 1943 года я числился инженером технического отделения Керченской ВМБ.

В 1943 году я был назначен инженером станции безобмоточного размагничивания СБР-30. Эти станции предназначались для обезвреживания мин, сбрасываемых немцами, которые срабатывали от магнитных полей наших кораблей. На наших кораблях средств защиты от таких мин в начале войны не было. Для разработки методики защиты кораблей от таких мин и применения этого на практике на Черноморский флот прибыли ученые Курчатов Игорь Васильевич и Александров Анатолий Петрович. Моя станция проводила размагничивание в портах Азовского моря: Ейске, Темрюке и других.

Мне хотелось бы отметить, что за все время работы нашей СБР-30 не было ни одного случая подрыва корабля, который был у нас на размагничивании.

Весной 1944 года, когда мы готовились отметить Международный женский день 8 марта, произошел один из эпизодов войны, показывающий героизм наших женщин, проявленный ими во время этой войны. Наша СБР-30 стояла в бухте г. Темрюк в заливе Азовского моря. В бухте находилось несколько бронекатеров Азовской флотилии, которые я должен был размагнитить, так как катера собирались выполнять боевую операцию у крымского берега в условиях небольших глубин. На берегу рядом с бухтой стояла батарея зенитчиков, укомплектованная девушками, как видно по их внешнему виду недавно закончившие средние школы и прошедшими необходимую подготовку для службы в войсках ПВО.

На батареях и на катерах шла обычная жизнь в период затишья боевой обстановки: личный состав занимался тренировкой на своих боевых постах, я находился за пультом на палубе СБР, матросы СБР выполняли мои команды при размагничивании очередного катера. Вдруг над бухтой раздалась команда: «Воздух!» Я прекратил работу по размагничиванию катера, приказал убрать аппаратуру, личный состав СВР отправил на берег, в укрытия, сам остался на СВР. Рев самолетов, падение и разрыв бомб, команды командиров катеров и командира батареи, а также крики девушек запомнились мне надолго.

Я вспоминаю одну нашу стоянку. Моя СБР-30 стояла в Керченском проливе, напротив бухты Опасная. Так вот мачта шхуны упиралась на канаты подвесной дороги построенной немцами. Она тянулась с керченского на кавказский берег.

8 апреля 1945 года я был направлен на Дунайскую флотилию начальником СВР-25, где и встретил конец войны в городе Измаил.

9 мая 1945 года я закончил войну в звании старшего техника-лейтенанта. За весь период войны у меня не было никакого сомнения в нашей победе. В первый отпуск после войны в звании инженера-капитана-лейтенанта вернулся на Балтийское море, где продолжил службу в системе размагничивания кораблей города Лиепая.

Демобилизовался в 1972 году в звании инженера-полковника в Москве в запас и поступил работать в систему министерства Атомной промышленности ЦНИИ АТОМИНФОРМ.

Выслуга у меня 37 лет, 34 из них календарных.

В этой войне в 1944 году где-то под Курском погиб мой брат. Войну он встретил пограничником и прошел весь горький путь отступления до Сталинграда.

Орден Отечественной войны II степени. Приказ от 11 марта 1985 года, № 5169533, номер удостоверения 621603.

Орден Красной Звезды № 1601467.

Орден Знак Почета № 188523.

Орден Мужества. Вручал главком ВМФ адмирал Куроедов. Приказ от 12 июля 2000 года № 47627, номер удостоверения 366268.

2 медали «За боевые заслуги».

Медаль «За оборону Одессы».

Медаль «За оборону Кавказа».

Медаль «За победу над Германией в ВОВ 1941–1945 гг.».