От солдата до генерала: воспоминания о войне. Том 5

Пичков Борис Петрович ДОРОГА К ПОБЕДЕ

Я родился 1 февраля 1916 года. По национальности я русский и очень этим горжусь, по вероисповеданию — христианин, беспартийный. До войны в марте 1939 года (тогда мне было 23 года) окончил техникум ГУШОСДОР НКВД (Главное Управление Шоссейных Дорог НКВД) в звании младшего лейтенанта по специальности военный техник, таким образом, с этого момента стал военным человеком.

О войне я узнал в день ее начала — в ночь на 22 июня 1941 года. Был я тогда на рыбалке под Москвой недалеко от города Ногинска. Клев был неважный, поймал мало, разве, что кота накормить хватило бы. Собрался, поехал домой, уже стемнело. Вижу, навстречу идет грузовик с потушенными фарами. Я его притормозил, спрашиваю, что случилось. А шофер удивленно отвечает: «Так ведь война началась». Я сел к нему в грузовик, и мы направились в Ногинск. Именно здесь я познакомился со своей будущей женой, с которой прожил в дальнейшем 53 года. Приезжаем — в Ногинске света нет. Из Москвы пришел автобус, который доставил меня в воинскую часть в Реутове, где я приступил к своим обязанностям. Основной моей задачей было формирование воинских частей автомашинами. Мне дали 20 неодетых, необутых только что набранных призывников, совсем молодых ребят. И вот мы направлялись на завод ЗИЛ, где получали автомобили, а затем шли колонной в Ярославль, Тулу, Калугу и другие города, где были необходимы машины.

С самого начала войны я очень хотел попасть на фронт, но постоянно получал отказ из Центральной Военной Базы НКВД. Говорили, что я здесь нужен. К тому времени четыре моих брата уже воевали на фронте, но меня не брали, несмотря на мое сильное желание. И только в начале февраля 1943 года я добровольцем попал на Центральный фронт под командованием генерала Соколовского в составе отдельного гвардейского Львовского орденов Суворова, Кутузова, Александра Невского и Богдана Хмельницкого 4-го мотоциклетного полка 1-го Украинского фронта. Так я начал свой боевой путь, путь к победе.

Я принимал участие в битве на Курской дуге, участвовал в боях в Польше, воевал на Западной Украине (1944 год), форсировал Одер на своей маленькой лодке и прошел почти всю Германию (Потсдам, Трибен, Айзенштат и другие города), принимал участие в Берлинской операции. Ранним утром 1 мая над поверженным Рейхстагом взметнулось Красное знамя, водруженное разведчиками 756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии М. А. Егоровым и М. В. Кантария, действовавшими совместно с политработником лейтенантом А. П. Берестом. 2 мая 1945 года был в Берлине. Немцы сражались с остервенением, защищая каждый квартал, каждую улицу, каждый дом, каждый метр Берлина. Поступил приказ найти и взять Геббельса, скрывающегося в катакомбах под Рейхстагом. Долго мы ходили по сырым тоннелям, освещая себе путь тонкими лучами фонариков, которые как острые лезвия резали тьму подвалов. Но, к сожалению, наши поиски не увенчались успехом, мы так никого и не нашли. К полудню я вернулся в свой полк и увидел картину, которая тронула меня до глубины души. Стоит развернутая наша полковая полевая кухня, и повар раздает кашу голодным немецким старикам, женщинам и детям, которые длинным шлейфом выстроились возле кухни и ждали своей очереди. Это в очередной раз показало мне всю доброту, широту, искренность и бескорыстность души русской.

К этому времени я был командиром взвода в звании старшего лейтенанта и служил в танковой дивизии под командованием генерала Д. Д. Лелюшенко (4-я танковая армия). 4 мая 1945 года мы рванулись в Чехословакию, 8 мая 1945 года участвовали во взятии Праги. Здесь же в Праге я встретил 9 мая — День Победы. Этот день стал для меня одним из самых счастливых и незабываемых дней в моей жизни. Затем служил в Венгрии, в Австрии и в конце 1946 года демобилизовался в Германии. В первых числах 1947 года я вернулся домой, на Родину. Приехал в Москву, а мне сообщают, что офицеров из НКВД не увольняют, и, таким образом, прослужил я до 1972 года, получив звание майора, пока не случился инсульт. И меня сразу же отчислили. Оправившись, пошел служить по найму в ПВО страны, где прослужил еще 10 лет. Закончил службу я в 69 лет (1985 год) в звании подполковника.

Шла весна 1944 года. В одном из сражений при наступлении наш полк далеко оттеснил немцев, и в их рядах началось замешательство. Но, очухавшись и собравшись, они начали атаковать, пустив вперед танки. Тут подошли наши силы, и завязался бой. В одном из танков нашими ребятами был убит один из членов экипажа (видимо, командир), остальные убежали, бросив танк. Мне был дан приказ взять этот танк и доставить его в наше расположение. Была ночь, шел разгар битвы, я пополз к танку, до которого было метров 200. Немцы то и дело пускали световые ракеты, озаряя небо. Дополз, залез внутрь, закрыл люк, притаился и слушаю. Слышу, приближаются голоса, прислушался — немцы. Все провода в танке висят, оборванные. Я с фонариком начинаю их судорожно соединять (сам же техник, и в электрике понимаю). А снаружи немцы ходят вокруг, стучат по броне, что-то выкрикивают. Видимо пытаются узнать есть ли кто внутри. Я соединил провода и завел танк. Снаружи забеспокоились. Танк тронулся и задом попятился в сторону наших. Немцы закричали и открыли огонь из автоматов, но мощную броню машины им было не пробить. Так задом я и доехал к своим, пригнав вражеский танк.

Также я принимал участие в форсировании Одера. Как раз шло форсирование. Я плыл на маленькой лодке, потому что не хватало мест в понтонах. Кругом рвались фашистские снаряды, поднимая в воздух гигантские столбы воды. Над головами проносились стаи вражеских самолетов, обрушивая на нас сотни бомб, которые, взрываясь, оглушали, ослепляли и окутывали с ног до головы холодными брызгами. Один из понтонов, который плыл недалеко от меня, разбомбили, и те, кто остался в живых и мог грести, отчаянно плыли к берегу. Увидев это, я направил свою лодку к дымящимся осколкам, которые раньше были понтоном. Несколько человек забрались в лодку, а остальные зацепились за борта. И так под градом вражеской артиллерии мы добрались до берега живыми.

Как-то я вез в наше расположение аккумуляторы для танков на мотоцикле с коляской. Где-то далеко были слышны звуки боя. Вижу, в нашу сторону летит немецкий истребитель и дымится. Вдруг из него выпрыгивает с парашютом летчик и спускается в лесок метрах в пятистах от нас. Подъехали к месту приземления. Увидев нас, он бросил пистолет, снял авиационный шлем, планшет, бинокль и поднял руки вверх. Забрав все эти вещи, мы посадили его в коляску с аккумуляторами, где и без того уже не было места, и продолжили свой путь. Вскоре впереди показалась наша авиационная машина. Я сразу понял, что это за немцем. И действительно, остановившись, они потребовали летчика. Мы отдали им планшет с картами, а немца, сказали, не отдадим, потому что это мы его в плен взяли. Но они настаивали на своем. Тогда мой мотоциклист сказал, что уж больно хороши брюки и куртка летчика, и что если их ему отдадут, пускай забирают немца. Мы сказали немцу раздеться. Забрав обещанные вещи, мы передали летчика и отправились в часть.

За свою жизнь я получил 28 наград, хотя воевал я не за медали, не за ордена. Нет смысла перечислять их все, среди них можно выделить лишь некоторые:

Орден Отечественной войны I степени — получил за взятие Берлина;

Орден Отечественной войны II степени — получил за выслугу лет;

Орден Красной Звезды — 2 ордена;

Орден Красного Знамени — за взятие немецкого танка;

Медаль «За боевые заслуги» — 2 медали;

За время войны участвовал в освобождении Орла, Брянска, Курска, затем было множество городов Польши. А даты операций я уже не помню, старость взяла память.

Во время войны я не получил серьезных ранений, Бог миловал. Было, правда, две контузии. Одну я получил, когда танк, на котором я ехал, наскочил на противотанковую мину. Сознание я не потерял, только все вокруг помутнело, и оглох на некоторое время.

Вторая контузия была сильнее. Вез я тогда боеприпасы на машине, и наша колонна попала под воздушную бомбардировку. Одна из бомб взорвалась впереди в нескольких метрах от моей машины, прямо перед носом. Слава Богу, тогда остался жив, но надолго потерял сознание, сутки был в беспамятстве и приходил в себя на несколько минут. Не мог ничего есть, а когда просил попить воды, меня тут же тошнило, и я терял сознание.

На войне я потерял своего старшего брата Пичкова Василия Петровича, который погиб на фронте в конце 1942 года, и лучших друзей Николая Малахова и Николая Смирнова, с которыми я разделял ужасы и лишения войны. Остальные три брата, воевавшие также на фронте, остались живы и вернулись домой.