От солдата до генерала: воспоминания о войне. Том 5

Резаков Константин Тимофеевич КОМАНДИР ПРОТИВОТАНКОВОЙ ГРУППЫ

Я родился 2 июля 1920 года в городе Рошаль Московской области. После окончания десятилетки поступил в Горьковское училище зенитной артиллерии, после окончания училища был назначен в первый корпус ПВО, штаб которого находился в Чернышевских казармах города Москвы. В сентябре 1939-го я получил предписание в штабе с направлением на должность командира огневого взвода (заместителя командира батареи) в 176-й зенитно-артиллерийский полк, штаб которого находился в Лосиноостровской. В 1940 году был назначен командиром зенитной батареи полка. Генерал-лейтенант артиллерии (в отставке).

С началом Великой Отечественной войны, в должности командира батареи, я принимал участие в отражении налетов фашистской авиации на столицу нашей Родины город Москву. В первом бою принял участие в отражении массового налета фашисткой авиации 22 июля 1941 года. До середины октября 1941 года батарея сбила два бомбардировщика Ю-88. Когда нависла угроза захвата сухопутными войсками фашистской армии города Москвы, я в октябре 1941 года был назначен командиром противотанковой группы для борьбы с танками противника в район Красная поляна — Киово, на Рогачевское шоссе. В период со 2 по 5 декабря 1941 года батарея противотанковыми снарядами из 85-мм пушек уничтожила семь танков противника. За это Указом Президиума Верховного Совета РФСР я был награжден орденом Красной Звезды, которую вручил в Кремле заместитель Председателя Президиума Верховного Совета РФСР Бадаев. В конце декабря (20-го числа), после разгрома немцев под Москвой, был переведен в штаб 1-го корпуса ПВО на должность старшего помощника начальника боевой подготовки штаба артиллерии. Так как я имел большой опыт, меня назначили туда для обучения войск, обороняющих Москву. В промежутках после несения дежурства на командном пункте (через день по 12 часов в день) выезжал в зенитные артиллерийские полка для проверки и обучения личного состава. После преобразования 1-го корпуса в Московский фронт ПВО, был назначен старшим помощником начальника оперативного отдела штаба артиллерии. В этой должности прослужил до 15 сентября 1942 года. Решением правительства все военные академии были переведены на учебу по программе мирного времени (с довоенными сроками обучения), так как большая потеря кадров с высшим образованием уже после войны могла бы стать серьезным уроном для обороноспособности страны. И 15 сентября 1941 года меня послали на учебу в Артиллерийскую академию имени Дзержинского.

После академии проходил службу в центральном аппарате Министерства обороны (Главном штабе войск ПВО страны, 5-м Главном управлении Министерства обороны) на различных должностях. В 1957 году назначен на должность заместителя начальника штаба зенитной артиллерии Московского округа ПВО. С 1962 года был назначен заместителем Командующего зенитно-ракетных войск МО ПВО с присвоением звания генерал-майора артиллерии, а с августа 1967 года — командующим ЗРВ МО ПВО. В этой должности прослужил до ухода на пенсию в декабре 1976 года. В январе 1972 года присвоено звание генерал-лейтенант артиллерии.

Награжден

— орденом Отечественной войны I степени;

— двумя орденами Красной Звезды;

— орденом Трудового Красного Знамени;

— 20 медалями.

Шестьдесят лет тому назад в ночь с 21 на 22 июля 1941 года немецкая авиация предприняла первый массированный налет на столицу Советского Союза.

Фашистское командование тщательно готовилось к этому удару и рассчитывало не только уничтожить наиболее важные пункты государственного и военного управления, но и подавить моральный дух, волю к сопротивлению нашего народа. В налете должны были участвовать лучшие асы люфтваффе. Перед этим было проведено 89 разведывательных вылетов к Москве. Одному из немецких летчиков удалось сфотографировать Москву. Впоследствии эти фотоснимки с указанием государственных и военных объектов были найдены у экипажей в самолетах, сбитых под Москвой.

Гитлер был уверен в своей военной авиации: «В этой области у нас только один серьезный противник: англичане. Славяне никогда не умели вести воздушные бои. Это мужское оружие, это германский способ борьбы…»

Начальник германского генерального штаба сухопутных войск генерал Ф. Гальдер 8 июля 1941 года записал в своем дневнике: «Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которые в противном случае мы потом будем вынуждены кормить в течение зимы. Задачу по уничтожению этих городов должна выполнить авиация.»

Это будет, по его словам, «народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще». Второму воздушному флоту, усиленному шестью бомбардировочными группами за счет авиации 3-го воздушного флота (в том числе из Франции) была поставлена задача «нанести удар по центру большевистского сопротивления и воспрепятствовать организованной эвакуации русского правительственного аппарата». Фашисты не сомневались в успехе своей акции. Пропагандистский аппарат Геббельса уже готовил материалы о героях люфтваффе и трусливых большевиках. Командующий 2-м воздушным флотом генерал-фельдмаршал А. Кессельринг 20 июля 1941 года перед налетом на Москву провел совещание с командным составом. Он заявил, что русская авиация уже практически разгромлена и не сможет оказать серьезного сопротивления. Затем генерал направился на аэродром вдохновлять своих воздушных бойцов. «Мои авиаторы, — обратился он к экипажам. — Вам удавалось бомбить Англию, где приходилось преодолевать сильный огонь зениток, ряды аэростатных заграждений, отбивать атаки истребителей. Вы отлично справились с задачей. Теперь ваша цель — Москва. Будет намного легче. Если русские и имеют зенитные орудия, то немногочисленные, которые не доставят вам неприятностей, как и несколько прожекторов. Они не располагают аэростатами и совершенно не имеют ночной истребительной авиации. Вы должны, как это всегда делали над Англией при благоприятных условиях, подойти к Москве на небольшой высоте, точно положить бомбы. Надеюсь, что прогулка будет для вас приятной. Через четыре недели (в середине августа) войска победоносного вермахта будут в Москве, а это означает конец войне…»

Но самоуверенный фашистский генерал-фельдмаршал просчитался. Подвела Гитлера и разведка. Перед началом войны у Германии и СССР было примерно равное количество самолетов — по 10 тысяч. Но у нас было недостаточно новых боевых машин, кроме того в первых боях в приграничье советская авиация потеряла около 2 тысяч самолетов. Но это абсолютно не означало, что средства противовоздушной обороны Советского Союза были сломлены. Что касается авиации ПВО, защищавшей Москву, то немецкая разведка ошиблась при подсчете самолетов в 5 раз. В 6-м истребительно-авиационном корпусе (6 ИАК), защищавшем небо столицы СССР, на 17 июля 1941 года 708 самолетов (немцы считали 144), в том числе более половины — самых современных, не уступающих немецким машинам: МИГ-3 — 220 штук, ЛаГГ-3 — 82, Як-1 — 117 штук. Авиация ПВО 6 ИАК располагала 133 летчиками, подготовленными для ведения ночного боя.

Советской разведке удалось заблаговременно получить данные о времени первого массового налета фашистской авиации на Москву. Не случайно в связи с этим были проведены командно-штабные учения в Москве, которые завершились 21 июля. Они проводились в особняке на улице Кирова, где размещалась Ставка Верховного Главного командования. Руководил учениями генерал Г. Жуков, при этом присутствовал И. Сталин. Я в то время был командиром зенитно-артиллерийской батареи 1-го корпуса ПВО, защищавшего Москву. Мой хороший товарищ майор Машенькин в то время работал в штабе 6-го ИАК и в соответствии со своими служебными обязанностями готовил карту для учений. Она оказалась очень большой по размерам. Когда он вошел в кабинет И. В. Сталина, где собрался командный состав, получилась неприятная заминка. Карта не помещалась ни на одну из стен. Иосиф Виссарионович снял напряжение тем, что предложил расстелить карту на полу и вместе с командирами передвигался по ней, изучая расположение аэродромов истребительной авиации.

В войсках не чувствовалось особого напряжения, поскольку заранее были готовы к отражению воздушного налета противника. Что касается зенитной артиллерии, то и тут фашистская разведка допустила промах. Сейчас в средствах массовой информации много материалов о том, что наша армия была не готова к войне и И. В. Сталин не предпринимал необходимых мер к обороне страны. Это далеко не так. Покажу на примере развития ПВО столицы. Так, решением правительства были выделены средства на строительство защищенного командного пункта 1-го корпуса ПВО. Метростроевцы в августе 1940 года приступили к его строительству и, в мае 1941 года сдали в эксплуатацию. КП был сооружен рядом с метростанцией «Кировская» («Чистые пруды») на глубине 45 метров, в два этажа. С этого КП в течение войны командир 1-го корпуса ПВО управлял войсками при отражении налетов воздушного противника. Этот КП был обеспечен всем для жизнедеятельности личного состава в течение месяца, без выхода на поверхность (канализацией, запасом продовольствия, водоснабжением и т. п.). Во второй половине 1940го и с начала 1941 года личный состав 1-го корпуса ПВО с большим напряжением готовил для всех полков хорошо укрепленные командные пункты. В это же время произошло перевооружение большинства частей с 76-мм пушек на 85-миллиметровые. В каждом полку вместо 15 батарей сделали 25 (в каждой батарее по 4 орудия). В мае 1941 года мы выехали на летнюю лагерную учебу в район станции Петушки под Москвой. Там проводились боевые стрельбы не только по самолетам, но и по танкам. Наши пушки могли поражать цели на высоте почти в 2 раза, превышающей потолок полета самолетов того времени (6000 м).

Моя батарея занимала боевую позицию в районе деревни Бибирево. Самоуверенные немцы первый массовый налет авиации организовали по шаблону, который давал хороший результат в Западной Европе. Гитлеровские бомбардировщики ходили на малых высотах — два, три, от силы четыре километра, — будто и мысли не допускали о возможности активного сопротивления с нашей стороны, вспоминал о тех днях известный в последующем летчик-испытатель М. Галлай. Так их инструктировал и генерал — фельдмаршал Кессельринг: «Русские имеют зенитные орудия немногочисленные, не располагают аэростатами, не имеют ночной авиации.»

Вечером 21 июля 1941 года командиры батарей накормили личный состав ужином и еще раз проверили, все ли готово к ночному бою. Снарядов у нас хватало, в надежности своего орудия мы были уверены. Первую волну немецких бомбардировщиков (около 22 штук) наши посты воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) обнаружили за 200–250 км от Москвы на рубеже Рославль-Смоленск. Они шли компактной группой в направлении Вязьма — Гжатск — Можайск. Немецкие бомбардировщики встретили ночные истребители ПВО. Им удалось расстроить боевой порядок противника и помешать прицельному бомбометанию. Большую часть своего смертоносного груза они сбросили на поля и леса на подступах к Москве. Прожектористы надежно удерживали в своих лучах вражеские бомбардировщики, а зенитная артиллерия вела непрекращающийся огонь. Представьте себе, что по одному самолету вели огонь одновременно до 4–5 батарей (1 батарея — 4 орудия). Не зря сбитый несколько позже в московском небе немецкий летчик Р. Шик вынужден был признать: «Русские ночные истребители действуют здесь превосходно».

«Ослепленным экипажам чрезвычайно трудно отыскивать цели», — докладывали своим командирам возвратившиеся на свои аэродромы немецкие летчики. По некоторым данным, непосредственно в небе над Москвой удалось прорваться лишь 10–12 немецким самолетам, и те сбрасывали свой смертоносный груз не прицельно. Так, в ту памятную ночь нам показалось, что на батарею падает подбитый самолет. А оказалось, что немецкий летчик не стал искать цели и сбрасывать на них зажигательные бомбы, а сразу избавился от целой кассеты (в контейнере до сотни бомб) и дал ходу домой, пока его не подбили. Всего в ночном бою с 21 на 22 июля 1941 года было сбито 22 фашистских самолета, в том числе 12 истребителями и 10 зенитчиками. Немецкие бомбардировщики нанесли определенный ущерб Москве. Были пожары, на железнодорожной станции взорвалось несколько вагонов, были жертвы среди военнослужащих и мирных жителей. Но ни один существенно значимый государственный и военный объект не пострадал. Поэтому Совинформбюро с полным основанием заявило: «Налет надо считать провалившимся». Для сравнения. Бомбардировки английских и западноевропейских городов имели поражения до 90 %.

23 июля газета «Правда» вышла в праздничном оформлении. Народный комиссар обороны Союза ССР И. Сталин объявил благодарность «ночным летчикам-истребителям московской зоны ПВО, артиллеристам-зенитчикам, прожектористам, аэростатчикам и всему личному составу службы воздушного наблюдения, пожарным командам и милиции».

Персонально была объявлена благодарность генерал-майору М. Громадину, командующему московской зоны ПВО, генерал-майору артиллерии Д. Журавлеву, командиру 1-го корпуса ПВО и полковнику И. Климову, командиру 6-го ИАК. Две полосы газеты были отведены под фамилии красноармейцев и офицеров, награжденных орденами и медалями. За оперативность! Там же были отмечены действия москвичей. Например, семнадцатилетний слесарь Вася Зуев и ученица 9-го класса Ольга Чаянова, дежуря на крыше дома, сбросили несколько зажигательных бомб и спасли от пожара помещение. Первая победа над фашистами в небе Москвы имела большое значение не только военное, но и морально-политическое. Она была предвестником успеха в битве под Москвой в декабре 1941 года и окончательного разгрома фашистской Германии.

Уже позже, когда противник подошел близко и, от тактики массовых налетов в ночное время перешел к изнуряющим налетам в течение суток (и днем и ночью) на Москву, то городу воздушная тревога уже не объявлялась, боевые расчеты в зенитных батареях круглосуточно находились при орудиях. При орудиях же были землянки, и боевые расчеты все время суток были неподалеку от орудий и были постоянно готовы вступить в бой с противником. Для личного состава это была исключительно высокая нагрузка, от него требовались высокие физические и моральные качества, которые он и проявлял с успехом.

Следует отметить тесное взаимодействие защитников неба Москвы с жителями столицы. Они помогали нам без всякого принуждения готовить защищенные командные пункты, рыть окопы, откликались на любую нашу просьбу. В городском транспорте командирам всегда уступали места, при просьбе подсказать тот или иной адрес сопровождали до места. Более того, нам на боевые позиции приносили билеты в театры. Так, несмотря на угрозу бомбардировок, 22 июля в Концертном зале им. Чайковского состоялся концерт Государственного ансамбля народного танца Союза ССР. На нем даже присутствовал посол Великобритании. Кстати, несколько позже, когда я уже работал в штабе корпуса, мне пришлось сопровождать по Москве английскую делегацию. Они очень были удивлены тем, что в столице СССР не видно разрушений от бомбардировок.

Конечно, все было не так просто. Нелегко налаживалось взаимодействие между истребительной авиацией, зенитной артиллерией и прожектористами. Были случаи, когда били по своим самолетам. Радиолокаторы в то время только появились на вооружении и указывали лишь наличие воздушной цели, без данных по высоте и дальности. Потом нам в этом несколько помогли своими РЛС англичане. С этим связан тоже один интересный случай: РЛС было немного, а по английским стандартам каждая РЛС полагалась на одну батарею, мы же благодаря техническим доработкам смогли усовершенствовать систему. Координаты воздушной цели от одной РЛС передавались на несколько батарей одновременно, что позволяло одновременно вести точный огонь по одной цели. Потом, когда англичане наблюдали за боем, они были очень удивлены: как же так, ведется обстрел, а РЛС на батарее нет? «Где?» — спрашивали они. «Там», — говорили мы. Они только могли удивленно пожать плечами.

Все мы учились воевать, потому и были потери самолетов не только в огневом бою. Но надо отметить исключительную оперативность высшего военного командования и командования ПВО московской зоны обороны в решении назревших проблем. Очень быстро обобщались как положительные данные боевой деятельности, так и недостатки. 10 июля командующим ВВС Красной Армии генералом М. Громадиным была утверждена «Инструкция истребительной авиации ПВО г. Москвы».

Тщательно анализировался каждый бой с противником и издавались соответствующие приказы. Таким образом были определены зоны боевого применения истребительной авиации ПВО, зенитной артиллерии, порядок действий прожектористов и подразделений аэростатов заграждения.

Когда враг подошел вплотную к столице и наибольшую угрозу стал представлять наземный противник и особенно танки, состав зенитных батарей был выделен на противотанковую оборону. От личного состава зенитных батарей на противотанковой обороне требовалась высокая морально-психологическая подготовка и высокая выучка в борьбе с танками. Надо сказать, что личный состав проявил эти качества, за что некоторые командиры и красноармейцы были награждены правительственными наградами.

С моим переходом в службу МО ПВО начался процесс перевооружения зенитно-артиллерийских полков на зенитноракетную технику. В период с 1958 года до ухода на пенсию в 1976 году, мне пришлось четырежды (через каждые 3–4 года) перевооружать полки на новые зенитно-ракетные комплексы. Это перевооружение всегда было связано с формированием частей, обучением личного состава полков, строительством позиций, проведением начальных боевых стрельб и заступлением на боевое дежурство полков. Затем ежегодные выезды на полигон для проведения учебных стрельб по скоростным радиоуправляемым целям.

В октябре 1962 года выезжал во Вьетнам в составе делегации, возглавляемой главкомом ПВО страны, маршалом Советского Союза Батицким П. Ф., для оказания помощи в организации зенитно-ракетной обороны столицы Ханоя и морского порта Хайфона. До нашего приезда как таковой противовоздушной обороны этих городов не было. Все ЗРК, которые поставлялись из Советского Союза. Вьетнамцы их использовали на территории страны на наиболее вероятных направлениях полета американской авиации, по существу это была охота за самолетами противника. Важным было, как можно больше сбить, а важнейшие объекты оставались неприкрытыми.

В течение месяца октября 1966 года были с вьетнамскими офицерами создана надежная группировка ракетных войск на обороне Ханоя и Хайфона. Организована связь и управление войсками на этих объектах. Когда же американская авиация осуществила массированный налет на Ханой, то ЗРВ уничтожили 31 бомбардировщик В-52.

Русские войска ПВО были и остаются серьезной угрозой для противника в любых условиях, они гарантируют нам всегда чистое небо над головой и спокойствие на земле.