От солдата до генерала: воспоминания о войне. Том 5

Миронов Александр Ильич ДОТЯНУТЬ ДО СВОИХ

Я родился 7 сентября 1921 года в селе Хрущево Ленинского района Тульской области, в семье рабочего. Национальность — русский. Член Всесоюзной коммунистической партии большевиков.

До начала войны закончил школу ФЗУ при заводе 314 в Туле. С октября 1938 года работал на должности токаря-инструментальщика.

Война застала меня солдатом Советской Армии, в ряды которой я был призван в декабре 1940 года. С декабря 1940 г. по декабрь 1941 г. я являлся курсантом Таганрогской авиашколы, позже — пилотом-инструктором Таганрогской и Омской военной авиашкол.

С января 1943 года начал принимать участие в боевых действиях пилотом штурмовика Ил-2 в составе 826-го штурмового авиаполка, 291 штурмовой авиадивизии, 2-й воздушной армии Воронежского фронта.

С 25 августа 1943 по 17 ноября 1943 г. — командир звена 826-го авиаполка 211-й штурмовой авиадивизии 3-й воздушной армии Калининского фронта.

1-й Прибалтийский фронт: с 17 ноября по 5 декабря 1943 г. — зам. командира эскадрильи 826-го штурмового авиаполка 291-й штурмовой авиадивизии 2-й воздушной армии;

с 5 декабря 1943 по 10 февраля 1945 гг. — зам. командира, командир эскадрильи 826-го авиаполка 335-й штурмовой авиадивизии 3-й воздушной армии;

с 10 февраля по 5 мая 1945 г. — командир эскадрильи 826-го авиаполка 335-й штурмовой авиадивизии 3-й воздушной армии 3-го Белорусского фронта.

Победу встретил командиром эскадрильи 826-го авиаполка 335-й штурмовой авиадивизии 3-й воздушной армии 2-го Прибалтийского фронта.

Принимал участие в прорыве немецкой обороны юго-восточнее г. Невель и овладении г. Невель, за что мне приказом Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища Сталина от 7 октября 1943 г. объявлена благодарность.

Участвовал в боях за г. Хайлингенбаль, опорный пункт обороны немцев на побережье залива Фриш Гаф, юго-восточнее г. Кенигсберга, за что также удостоен благодарности Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища Сталина.

Воевал в местах Мемель, Паланга, Лиепая, Приекуле.

Военные боевые действия закончил 9 мая 1945 г. в г. Лабиау в Восточной Пруссии.

Получил легкое ранение левой ноги выше колена при выполнении боевого задания в районе Бауска, при штурмовке артиллерийско-минометных батарей противника, 15 августа 1944 г.

В ходе войны нашей авиаэскадрильей было уничтожено 63 танка, 300 автомашин, 400 повозок, 120 орудий, взорвано 5 железнодорожных эшелонов, 6 складов с боеприпасами и горючим, 1300 метров железнодорожного полотна, 2 моста, подавлено 90 огневых точек, уничтожено 1500 человек живой силы противника, 9 самолетов.

За проявленные в боях за Родину мужество и героизм гвардии полковник А. И. Миронов имеет следующие боевые награды:

Орден Красного Знамени № 52 721. Приказ 2ВА № 020 / н от 20 апреля 1943 г.

Орден Отечественной войны I степени № 10 513. Приказ 3ВА № 0268 от 17 октября 1943 г.

Орден Александра Невского № 11 538. Приказ 3ВА № 0213 от 5 июля 1944 г.

Орден Красного Знамени № 163 432. Приказ 3ВА № 0359 от 17 сентября 1944 г.

Орден Красного Знамени № 42 072. Приказ 3ВА № 0291 от 6 мая 1945 г.

Медаль «За победу над Германией».

Медаль «За взятие Кенигсберга».

Присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда. Указ от 23 февраля 1945 г.

Уволен из армии по возрасту в звании полковника. Приказ МО СССР № 0170 от 19 февраля 1973 г. ст. 59 п. «А».

О полке А. И. Миронова генерал-лейтенант С. С. Александров написал книгу «Крылатые танки». Издательство «Воениздат» г. Москва. Серия «Военные мемуары», 1971 г.

Однажды на нашу шестерку напали фашистские истребители. Целая армада «фокке-вульфов» и «мессершмиттов». Казалось, потери неизбежны.

Я принял решение перестроить боевой порядок, создать «круг».

Мы встречали атаки вражеских истребителей огнем пушек и пулеметов, с тыла врага отражали воздушные стрелки. И вот объятый пламенем, рухнул один из фашистов. Минуту спустя — второй. Остальные обратились в бегство. Мы вышли из боя победителями.

Но победы не были сплошной беспрерывной полосой. Семь раз меня сбивали над территорией, занятой противником. Иной раз удавалось дотянуть до своих, иной — сесть на так называемой «ничьей» земле, а дважды садился в самое пекло.

Зимой 1943 г. в районе Насторное отступала на запад немецкая автоколонна. Я повел шестерку «Ил-2» на ее штурм. Вся наша шестерка обрушила на врага смертоносный огонь из пушек и пулеметов. На земле стоял ад кромешный: взрывались цистерны, горели машины, брошенные тягачи с орудиями блокировали дорогу. Немецкие солдаты бросились в кюветы и стали вести ответный огонь.

На очередном заходе мой самолет вдруг вздрогнул, из двигателя вырвалось пламя, перебросившееся потом на крылья. К счастью, управление не было повреждено. Я вышел из боя, посадив горящий самолет на брюхо в поле. Едва мы со стрелком выбрались из кабины и отбежали, машина взорвалась.

Когда стемнело, мы пошли на восток, ориентируясь по компасу и карте.

В ближайшей деревне в сарае крайнего дома устроились на ночлег. Утром девочка и мальчик, открыв дверь сарая, увидели незнакомых людей в черных комбинезонах. Приняв нас за немцев, дети убежали и вернулись с дедом, который сразу признал своих и позвал в хату.

Добродушный старик и его жена накормили нас, помогли привести себя в порядок и сообщили, что немцы покинули деревню лишь за день до нашего появления. На прощание дед обнял нас обоих, пожелав скорой победы и пригласив в гости после нее.

Перебравшись через передний край вражеской обороны, я с товарищем лишь на десятый день добрался до своего полка. Здесь нас уже считали погибшими: вернувшиеся из боя летчики доложили, что видели мой самолет горящим и слышали взрыв, командование полка даже успело послать «похоронки» родственникам обоих, но вслед за ними немедленно пошли письма с извинениями.

Летом 1944 г. по плану «Багратион» наши войска в наступательных сражениях теснили фашистов на территории Белоруссии. Я, будучи заместителем командира эскадрильи, получил приказ уничтожить врага в районе населенного пункта Бешенковичи у Западной Двины.

Точечные удары группы штурмовиков «Ил-2», состоящей из шести машин, по вражеским танкам и орудиям успешно достигали цели, но не дремали и немецкие зенитки. На очередном заходе, прорвавшись сквозь их огонь, я подавил одну из зенитных батарей.

Но последовавший затем ответный удар вывел из строя мотор самолета. За несколько секунд я успел протянуть горящий самолет на несколько километров от места боя и посадить его на лесную просеку.

Выбравшись из кабины, мы со стрелком Никаноровым направились на север. Немцы организовали преследование, и двое из них настигли нас. Завязалась перестрелка; один из фашистов выстрелил в меня, но, к счастью, промахнулся, мы же были точны. На звуки выстрелов прибежали другие немецкие солдаты, нам пришлось разойтись. Двигаясь в чащу леса, я наткнулся на огромную поваленную сосну, с густыми ветвями. Забравшись под нее, я замаскировался мхом и травой. Очень хотелось спать, но послышались приближающиеся немецкие голоса. Солдаты, сев на ствол сосны, закурили и начали о чем-то беседовать. Затаив дыхание, я все крепче сжимал рукоятку пистолета. Покурив, немцы встали и двинулись дальше. Пока все обошлось.

Переждав, я выбрался из укрытия и двинулся дальше. Выйдя к берегу Западной Двины, я не решился сразу переправляться, залез на дерево и стал дожидаться рассвета.

Поутру я заметил на противоположном берегу людей. Они спустили на воду надувные лодки и двинулись в мою сторону. «Немцы», — крутилось в голове, но вдруг один из них упомянул мать нелестным словом. «Свои!!!» — осенило меня. К вечеру я уже добрался до своего полка, где к огромной радости встретил Никанорова.

Низко и медленно тянулись мокрые облака. Авиация бездействовала, летчики постоянно пребывали, как говорится, в состоянии готовности номер один, но вылеты не разрешались.

А противник перешел в наступление. В то время как наши пехотинцы, танкисты и артиллеристы стойко отбивали яростные атаки его превосходящих сил, враг все наращивал и наращивал мощность удара.

И вдруг на командном пункте авиационной части зазвонил телефон.

— Авиаторы, вы бы помогли нам, что ли?!

Общевойсковой командир не приказывал, не просил. Он намекал, что наземным войскам очень и очень трудно и помощь авиации была бы очень и очень желательна.

Авиационный командир вышел к нам. Он тоже не приказывал, не просил. Он обратился к сознанию своих боевых друзей:

— Товарищи! Надо помочь нашим братьям пехотинцам. Погоды нет, но лететь надо.

Вот и все, что он сказал.

Я и мои летчики поднялись в воздух. Пока мы совершали налет на вражеские позиции, обрушивая на них смертоносный огонь, на аэродром надвигался извечный враг авиации — туман.

Командир части, уже получивший сведения об успешной атаке вражеских войск нашей группой, нервно ходил по аэродрому. Возвращаясь, я уже знал о тумане.

— Держитесь на пеленге, — скомандовал я подчиненным. — Буду сажать вас по очереди. Я — последним.

В результате один за одним приземлилась вся группа, самолеты замерли на аэродроме. Генерал похвалил нас и подарил мне фотомонтаж, не расставаясь с которым, я прошел всю войну.

18 сентября 1944 г. я был сбит последний раз. Случилось это так.

Мы тогда освобождали Прибалтику, враг отчаянно огрызался, бросал в контратаки новые и новые части из резерва. У города Добеле, что юго-западнее Риги, было сосредоточенно большое количество техники противника. Ведомая мною шестерка штурмовиков помчалась в поднебесье. Вскоре я заметил на опушке леса вражеские машины и повел на них товарищей. Атака в три захода нанесла врагу серьезный урон: горели танки, самоходки, взрывались автомашины.

Решив сделать четвертый заход, чтобы сфотографировать плоды наших трудов, я почувствовал, как самолет сильно тряхнуло, он потерял устойчивость из бензобака вырвалось пламя…

Первая мысль — дотянуть до своих! Во что бы то ни стало — дотянуть!

Приказав остальным членам группы возвращаться в полк, мы с уже известным Никаноровым покинули горящую машину. Спускаясь на парашюте, я попал под пулеметный огонь немцев, но мне все-таки удалось благополучно приземлиться в лесу. Углубившись в него, я услышал лай собак: нас искали. После взрыва самолета лай прекратился: немцы сочли, что экипаж погиб.

Больше суток я шел лесом к своим, ориентируясь по карте и компасу, пока не встретил четверых самоходчиков с двумя подбитыми машинами, оставшихся после боя в тылу противника. Совместно выработали план действий, и мне как старшему по званию пришлось вести танкистов дальше.

Ползли, лавируя между вражескими окопами, скоплениями вражеской техники. Я всегда держал пистолет наготове.

Ночью вышли к передовой, встретивший нас командир стрелковой роты с удивлением спросил:

— Как вы сумели пройти по минному полю? Ведь могли же подорваться!

— Мы просто не знали об этом. Наше счастье, что удачно прошли, — ответил я.

И как только прошли! Сами после дивились.

Пехотинцы рассказали, что мин там было больше, чем картошек в поле.

Так закончился мой семьдесят шестой боевой вылет, после которого меня к званию Героя представили.