От солдата до генерала: воспоминания о войне. Том 5

Сволоков Анатолий Иванович БЫЛИ ТРИЖДЫ В ОКРУЖЕНИИ

Мой отец был курсантом кремлевской школы ВЦИК и прошел почти все войны. Он воевал и в первую германскую войну, участвовал в революции, воевал в Польше, в финской и Отечественной войнах. Был не раз ранен в бою, а также был несколько раз отравлен газами.

Моя мать была простой женщиной, занималась хозяйством. Во время беременности она жила в небольшой деревушке, в которой 12 сентября 1920 г. я и родился. Впоследствии мы переехали в Москву на Арбат, где и прожили всю жизнь.

После окончания 9 классов школы я ушел работать слесарем к своему дяде, который был автомобильным механиком и имел маленький гараж возле своего дома.

В 1939 году в возрасте 19 лет меня призвали в армию. По результатам медкомиссии меня направили во флот. Но я не хотел мириться с этим, т. к. с детства занимался машинами и хотел попасть в войска, связанные с машинами, и обратился за помощью к отцу. Отец в это время работал в одном из отделов приемной Ворошилова. При помощи отца я и попал в автомобильные войска.

После призыва меня направили в Наро-Фоминск в автомобильное училище. Но там я проучился недолго, намечалась война с Финляндией, и из училища набирали хороших учеников для направления на войну, в число этих учеников мне удалось попасть. Мы прошли ускоренный курс и сразу после этого начали сдавать экзамены. После чего мне присвоили звание старшины, в котором я и отвоевал три войны.

Я прибыл в часть незадолго до того, как началась Финская война. В ней я потерял две машины, но сам прошел войну без последствий для здоровья. После войны опять возвратился в училище.

В одно из увольнений, утром, когда мы с семьей завтракали, пришло сообщение о начале войны с Германией. Попал я в 3-ю гвардейскую танковую армию, с которой я прошел Украину, Польшу, брал Берлин, освобождал Прагу.

Воевал я в Резерве главного командования в 3ГТА, в которую меня призвали 12 мая 1939 г., под подчинением Рыбалко П. С. В ней я был механиком. Мы исполняли роль штрафников, т. е. если где происходила неувязка, то нас посылали туда. Наш полк числился как дивизия, у нас был свой батальон пехоты, свои разведчики, свои ремонтники, свои саперы, 120 колесных машин, ГСМ, боеприпасы, ремонтные, в общем, было все свое и ни от кого мы не зависели.

Мне доводилось быть в окружении. Происходило это в Брянских лесах, под Тулой. Весь танковый эшелон № 46, в котором я находился, был полностью разбит, не осталось ни одного целого танка, погибло много людей. Мне повезло, и я волею судьбы выжил. Я и мои товарищи были трижды в окружении. Из окружения мы выходили с июля по октябрь. Условия были ужасными: страшный холод, разваливались сапоги и гимнастерка, но мы продолжали идти. Начинали выходить из окружения 12 человек, а пришли всего трое. И, наконец, мы вышли к своей части. Открылась калитка, и изумленный комиссар вскрикнул: «Старшина, ты жив!». Нас привели в нормальное состояние, вызвали врача. Через неделю я оклемался и встал на ноги.

5 декабря, когда наш взвод стоял возле Химок, поднялась тревога, и мы передвинулись на исходную за Химками. Я в то время был механиком командира полка. В ту зиму был сильный мороз — около 40. Полтора часа мы ждали красную ракету для начала наступления. На каждой машине было по 15–18 человек пехоты. И вот ракета! Началось наступление. Ворвались в первую деревню, часть десантников спрыгнула. Наступление продолжалось, взяли вторую деревню. И только ворвались в третью, прошли примерно 50—100 метров, и мой танк подбили. Очнулся я контуженным. Вокруг была ужасная картина: радист в танке был убит осколком в голову, у танка не было башни, вокруг танка лежали разорванные тела, страшный холод. Я чудом выбрался и три месяца провалялся контуженным, ничего не слыша и не говоря.

Стояли мы выстроенные по линии фронта, ждали сигнала к наступлению. Час артиллерия бомбила передний фланг немцев. Поступил приказ к наступлению. Наступали по фронту шириной в 3 километра, а дальше была лощина протяженностью тоже 3 километра. Немцы заманили нас в нее, ударили со всех сторон и разбили почти всех. Атака продолжалась 10 дней, и наконец поступил приказ отступать. А отступать не легче, вокруг все горит, ничего не понятно. И орудия бросать нельзя, их вывозили на руках. Здесь мне тоже повезло выбраться живым.

За всю войну я получил: 5 ранений, 2 контузии, 2 раза горел, 2 раза тонул.

Боевой путь: Финская, Москва, Киев, Житомир, Украина, Польша, Львов.

Награды:

На знамени части три ордена: Житомирский, Львовский, Ченстоховский.

Два красных знамени: Суворова 2 степени, Невского.

9 наград отобрали за непочтение к старшим. Случилось это на выполнении задания. Когда задание было выполнено, мы отступили, чтобы сохранить технику. Майор подумал, что мы убегаем, и набросился на меня. Ну я его и ударил пистолетом. Был трибунал, на котором и сняли награды. Но потом меня оправдали.

С войны я пришел в 1948-м. После войны работал в метро на ртутных выпрямителях.