Падшая наследница

ГЛАВА 11

САВАННА

На мгновение я забыла, что такое страх. Прошло несколько часов с тех пор, как я проверяла выходы, с тех пор, как я наметила план побега, с тех пор, как мое тело было напряжено до предела, которое никогда полностью не проходит.

Может быть, все дело в шампанском. Это могла быть музыка или то, как золотистый свет отражался от мраморных полов, словно мир наконец разрешил мне дышать.

Или, может быть… это был Джексон. И Бен. И простая правда в том, что сегодняшний вечер был посвящен женщинам, пострадавшим от домашнего насилия — таким же женщинам, как я. Их присутствие что-то уладило внутри меня — утих шум, постоянное гудение опасности. Я чувствовала себя... нормальной. Человеком. Как будто я могла принадлежать этому месту, в конце концов.

Я потеряла бдительность.

И теперь я расплачивалась за это.

В ту секунду, когда дверь ванной закрылась за мной, я почувствовала это. Это покалывание на затылке. Изменение в воздухе, которое всегда означало только одно.

Я была не одна.

Я подняла глаза и увидела, что он ждет. Прислонился к раковине, как будто ему здесь самое место, руки в карманах, сшитый на заказ костюм достаточно изящен, чтобы слиться с элитой. Но я знала лучше.

Алекс.

Аккуратно подстриженный. Ухоженный. Достаточно отполированный, чтобы обмануть любого в этой комнате. Но для меня от него всегда пахло смесью бурбона, сигарного дыма и чего-то гораздо худшего. Гнилые намерения, облаченные в шелк.

Я замерла. Каждое нервное окончание в моем теле напряглось. Мою грудь сдавило так быстро, так сильно, что я подумала, что могу упасть прямо там, на плитку.

— Ну-ну, — протянул он низким голосом, буравя меня глазами с нездоровым весельем. — Не думал, что увижу тебя здесь. Ты выглядишь... по-другому без синяков. Думаю, ты немного привела себя в порядок с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

Слова ударили, как пощечина. Я перевела дыхание, но оно застряло у меня в горле. Я не могла говорить. Не могла пошевелиться. Паника охватила меня краем глаза, но я отогнала ее. Я бы не развалилась на части. Не здесь. Не перед ним.

Одно слово из моих уст сделало бы именно это. Поэтому я промолчала. Холодное сердце.

Он подошел ближе — медленно, обдуманно. Стены казались меньше с каждым дюймом, который он у меня отнимал.

— Ты действительно думала, что сможешь убегать вечно? — его рука приземлилась рядом с моей головой, прижав ладонь к плитке, удерживая меня в клетке. — Ты далеко от дома, дорогая... а Брюс? Он будет очень зол, когда узнает, что ты играла в переодевания в городе. Особенно с ним.

Он наклонился, его горячее дыхание коснулось моей щеки. — Я не уверен, должен ли я сказать ему... или оставить тебя для себя на этот раз.

Пауза. Ухмылка.

— В конце концов… ты должна была быть моей с самого начала. Твой папа знал это. Но Брюс проложил свой путь — прокрался змеей в то, что должно было принадлежать мне.

Мой пульс грохотал в ушах. Мне хотелось кричать. Я хотела вылезти из собственной кожи. Но все, что я могла сделать, это затаить дыхание и молиться, чтобы никто не вошел. Потому что, если бы они увидели меня такой — дрожащей, загнанной в угол, беззащитной — они бы начали задавать вопросы.

Вопросы, на которые я не могла позволить себе отвечать.

Поэтому я сделала то, что делала всегда. Я проглотила страх.

Алекс наклонился слишком близко, его одеколон заглушал нечто более темное — дешевое мыло и кислый запах пота, впитавшийся в дорогую ткань. Его палец поднялся, и прежде чем я успела отпрянуть, он провел им вниз по моему лицу. Медленно. Собственнически. Как будто он выслеживал то, что, по его мнению, принадлежало ему.

Его кожа была грубой. Мозолистой. И от тяжести его прикосновения у меня скрутило живот. Такая рука причиняла боль людям. Касался того, чего ни одна женщина никогда не должна была себе представить.

Мне хотелось кричать. Стереть это. Содрать с себя кожу, просто чтобы забыть, каково это. Но я не могла пошевелиться.

— Я буду на связи, — прошептал он. Усмешка тронула уголок его рта. — Милая Саванна.

Затем он исчез.

Щелчок захлопнувшейся за ним двери, похожий на звук заряжаемого пистолета, заставил меня вздрогнуть. Но я застыла, как будто, может быть, если я перестану дышать, все это исчезнет. Как будто я могла стереть то, что только что произошло, притворившись, что этого не было.

Каждая клеточка моего тела умоляла меня побежать к Джексону. Рассказать ему все. Умолять его защитить меня. Позволить кому-то другому нести это, хотя бы на мгновение.

Но это было не его бремя. Это было мое. И если бы я сдалась сейчас — если бы я сделала это реальностью — я не знала, пережила бы это.

Я выпрямилась, поправила волосы перед зеркалом и заставила себя снова надеть маску. Затем я вышла из ванной, как ни в чем не бывало. Как будто меня только что не загнали в угол. Ко мне прикоснулись. Угрожали.

В тот момент, когда Джексон увидел мое лицо, я поняла, что он знает.

— Я плохо себя чувствую, — быстро сказала я, избегая встречаться с ним взглядом. — Ничего, если я уйду немного пораньше?

Он не задавал вопросов. Не давил. Было колебание, и я увидела сомнение. Вместо этого он просто кивнул и повернулся к Бену.

Бен.

Я колебалась долю секунды — ровно столько, чтобы мои мысли пришли в порядок.

Могу ли я доверять ему? Могу ли я доверять кому-либо?

Но времени на раздумья не было. Я взяла его под руку и последовала за ним к выходу.

Дверца машины открылась, и я молча скользнула внутрь. Бен никак не прокомментировал мое молчание. Просто аккуратно закрыл ее за собой и обошел со стороны водителя.

Я не могла пошевелиться. Не могла дышать. Мои ладони были скользкими от пота, платье, которое было сшито, чтобы придать мне форму, теперь, казалось, душило, сердце грозило выскочить из грудной клетки. Мне нужно было домой. Где-нибудь в безопасности. Где угодно, только не здесь.

Двери закрылись с мягким щелчком, двигатель заурчал, и мы отъехали от Метрополитена.

Сначала Бен ничего не говорил. Просто вел машину. Одна рука на руле, другая небрежно покоится на рычаге переключения передач. Как будто это была просто еще одна ночь. Просто еще одна поездка. Но я почувствовала, как его взгляд метнулся в мою сторону.

Он знал, что что-то не так.

Тем не менее, я не отрывала взгляда от окна, наблюдая, как город проносится мимо золотыми полосами.

— Ты в порядке? — наконец спросил он спокойным, но с нотками беспокойства в голосе. — Ты сегодня была… сияющая. Что-то изменилось?

Я с трудом сглотнула и постаралась, чтобы мой голос звучал ровно. — Просто устала.

Он на это не купился. Я почувствовала это по паузе.

— Я захватил это по пути к выходу, — сказал он, протягивая бутылку воды. Я могла видеть это в отражении в окне. — Подумал, что тебе это может понадобиться.

Я покачала головой, не глядя на него. — Нет. Спасибо.

Еще одна пауза. На этот раз тяжелее.

— Тебя кто-то расстроил? — его голос стал тише, теперь он защищал. — Там что-то случилось?

— Нет, — слово слетело с моих губ прежде, чем я смогла его остановить. Ложь. Но я не могла сказать больше. Если бы я снова открыла рот, я не была уверена, что смогла бы остановить то, что выплеснулось наружу.

Я чувствовала на себе его взгляд. Бен был таким добрым сегодня вечером. Таким настоящим. Мы пошутили. Дразнили друг друга, как брат и сестра, придумывая фальшивые детские истории между тостами с шампанским и медленными танцами.

Очевидно, я могла хорошо играть свои роли. В течение нескольких часов мне казалось, что это больше, чем притворство.

Он больше не давил, и я почувствовала облегчение. Я заметила, как он крепче сжал руль, пока мы продолжали ехать в тишине.

Он давал мне пространство. Пространство, в котором я нуждалась.

Я впилась ногтями в ладони, заставляя себя держаться прямо, сохранять самообладание.

Просто доберусь до дома. Просто вернусь в квартиру. Тогда я могла бы развалиться на части.

Не здесь. Не на глазах у Бена. Не в этой машине, которая все еще пахнет дорогим одеколоном и теплой кожей.

Но краешки моего зрения уже начали пульсировать. В ушах появился слабый звон, как будто мир медленно исчезал под водой. Моя грудь снова сжалась — на этот раз по-другому. Глубже. Тяжелее.

Как будто мои легкие разучились работать. Как будто мое тело мне больше не доверяло.

Приближалась паника. Темнота, медленная и устойчивая, подкрадывалась к уголкам моего сознания.

Я пыталась бороться с этим. Перестать дышать. Сосредоточиться на мерцающем свете уличных фонарей за окном. Свет. Сосредоточься на свете. Не дай тьме победить.

Но оно все равно цеплялось. Я закрыла глаза и считала секунды. Не для того, чтобы успокоиться — чтобы пережить их.

Мне показалось, что я только что моргнула, когда машина замедлила ход и остановилась. Бен уже был снаружи, дверца машины распахнулась прежде, чем я полностью осознала, что мы здесь.

Я двигалась инстинктивно. Конечности отяжелели. В голове туман.

Ночной воздух ударил мне в лицо, но я этого почти не почувствовала. Он что-то сказал швейцару — я не расслышала. Мне было все равно.

Вестибюль расплывался в мягком золоте и мраморе. Я призрачно двинулась к лифту, каждая ступенька отделялась от предыдущей.

Когда двери открылись, он последовал за мной внутрь.

Тишина была удушающей. Никаких светских бесед. Никаких шуток. Никакого притворного соперничества между братьями и сестрами. Только гул лифта и биение моего собственного сердца, эхом отдающееся в ушах.

Когда мы поднялись на верхний этаж, он проводил меня до двери. Остановился. Изучающе посмотрел на меня. Затем вытащил из кармана ключ-карту.

У меня перехватило дыхание.

Он вставил ключ в замок так, словно делал это тысячу раз. Тихий щелчок. Дверь плавно открылась.

— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? — спросил он низким голосом.

Я медленно кивнула. — Да, — прошептала я, с трудом выговаривая слова. — Спасибо тебе за все. Мне просто... нужно прилечь.

Бен слегка кивнул и отступил назад. — Если тебе что-нибудь понадобится, я внизу, — добавил он, вкладывая карточку мне в руку. — Люкс 10С.

Я слишком долго смотрела на цифры.

Внизу.

Он был здесь.

В этом здании.

Так он узнал, куда меня вести. Должно быть, он видел меня раньше — проходил мимо в вестибюле, может быть, в лифте.

В этом был смысл. И все же... почему-то это не заставило меня чувствовать себя менее уязвимой. Я выдавила слабую улыбку — вымученную и хрупкую — и повернулась, чтобы закрыть за собой дверь. Она мягко защелкнулась.

Затем все внутри меня разлетелось вдребезги.

Мои колени подогнулись. Дыхание, застрявшее в груди, превратилось в огонь. Паника поглотила меня, обрушившись на меня, как приливная волна, от которой я не могла убежать. Темнота захлестнула мои конечности, стены закружились, воздух разрежался.

Милая Саванна.

Его голос эхом отдавался в моей голове. Неправильный. Извращенный. Востребованный.

Мое имя больше не звучало как мое. Оно звучало как что-то сломанное. Украденное.

Я попыталась вздохнуть. Не смогла.

Мои легкие отказывались работать, мое тело отказывалось верить, что я в безопасности, даже когда я наконец осталась одна.

Я ухватилась за край стены, нащупывая пальцами что-нибудь твердое. Но было уже слишком поздно.

Я пыталась позвать на помощь. Может быть, мне даже это удалось. Но не раздалось ни звука. Только дыхание. Неровное.

Вставай, Саванна.

Но я не смогла.

Я упала на пол.

И на этот раз...

Я не сопротивлялась этому.