Падшая наследница

ГЛАВА 29

САВАННА

Свет пронзал темноту, как лезвие, но я не двигалась.

Я и глазом не моргнула. Не дрогнула. Я стояла там — босые ноги стояли на холодном металлическом полу фургона, руки были вытянуты перед детьми, все еще столпившимися позади меня.

Им нужен был кто-то сильный. Им нужен был кто-то, в кого можно было бы поверить. Им нужен был кто-то, кто дал бы им надежду после того, как их забросили в мир, о существовании которого они никогда не подозревали.

Я собиралась стать этим кем-то.

Тень вышла на свет, медленно и обдуманно. Силуэт, который я узнала бы где угодно, даже в аду.

Брюс.

Он шагнул вперед, как будто ему принадлежал весь мир — как будто это место, этот ужас были жемчужиной его короны. Его костюм был помят, рукава запачканы грязью. Он выглядел как человек, который прополз сквозь огонь, чтобы попасть сюда, но все еще считал себя неприкасаемым.

— Саванна, — сказал он, его голос скользил по моему имени, как масло.

Я шагнула вперед, не обращая внимания на боль в ногах и огонь в ребрах.

— Брюс, — сказала я как можно спокойнее. — Что ты делаешь? — спросила я.

Он рассмеялся. Низко. Угрожающе. Как будто все это было какой-то личной шуткой. — Я? — спросил он, приподняв бровь. — Я делаю то, что всегда делал. Делаю себе имя. Что-то, о чем ты ничего не знаешь — с тех пор, как родилась в своем милом маленьком мире фантазий.

Я продолжала двигаться к нему, медленно и уверенно, каждый шаг отдалял меня от перепуганной женщины, которой я была раньше. Каждый шаг к нему был возвращением ко мне прежней. До того, как он подумал, что сломал меня. До того, как Джексон дал мне причину хотеть жить. Раньше мне нужно было говорить за детей, которые не могли говорить за себя.

— Ты думаешь, эти деньги были твоими? То наследство? — он усмехнулся. — Ты жила в том доме со своей мягкой матерью и невежественным отцом, пока я строил настоящую империю. Я утроил его прибыль — черт возьми, я увеличил вчетверо.

Он сделал еще шаг, и я почувствовала, как дети позади меня отступили еще на дюйм.

— Это уже не просто наркотики, Саванна. Люди. Люди. Вот где настоящие деньги. Это то, что я построил, — каждое слово пылче предыдущего. Как будто он гордился этим. Как будто это делало его могущественным.

— Мой отец никогда бы...

— Нет, Саванна, — рявкнул Брюс, повысив голос. — Он бы не стал. В том-то и дело. Он понятия не имел, как далеко я зашел. Понятия не имел, что я использовал его маршруты, его связи, его власть, чтобы построить нечто большее, чем он когда-либо представлял. Он думал, что он король? Нет. Он был марионеткой. Марионеткой, у которой хватило наглости не быть благодарным за то, что я, черт возьми, для него сделал.

У меня обожгло горло. Я не хотела в это верить. Не могла. Но чем дольше я смотрела в глаза Брюсу, тем больше понимала — он не лжет. Каким бы извращенным это ни было, он гордился тем, что сделал. Он был монстром. Монстром, одетым в Armani. Монстром, который выглядел красиво. Отполированным. Контролируемым. Такого никто никогда не предвидел — пока не стало слишком поздно.

— А когда он узнал? — прошептала я.

Брюс улыбнулся — натянуто, самодовольно. От такой улыбки у меня скручивало живот.

— Он хотел закрыть это. Сказал, что я порчу его имя. Назвал меня предателем. Он собирался избавиться от меня, разоблачить меня перед всеми — семьей, покупателями, банками. А твоя мать? Она уже звонила. Дергала за ниточки. Угрожала все демонтировать.

Он медленно поднял пистолет, проведя стволом по моей щеке, как рукой любовника. Я не дрогнула. — Поэтому я покончил с ними.

У меня перехватило дыхание.

— Так это был ты, — сказала я срывающимся голосом. — Ты убил моих родителей.

Он мрачно рассмеялся. — Ты думаешь, я бы опустился так низко? Нет, Саванна. Я приказал кое-кому убить их. Мне не нужна была их кровь на моих руках.

Я тяжело сглотнула, ко мне подступила желчь. Мои ноги дрожали, но я стояла на своем. За невинные души позади меня. Для себя.

— Ты ублюдок, — прошипела я.

Его глаза вспыхнули, и внезапно улыбка исчезла. Ее место занял гнев.

— Единственный ублюдок, — выплюнул он. — Заплатил моей семье, чтобы она завладела их мелким бизнесом по торговле наркотиками. Потом он выдал тебя замуж за меня — чтобы удержать меня в бизнесе. Чтобы держать меня под каблуком. Чтобы я не давал зарабатывать деньги кому-либо еще, кроме него, — он шагнул ближе, дуло теперь упиралось мне в висок. — Единственным ублюдком был твой отец, — я старалась сохранять спокойствие. — Но ты права. Он не стал бы продавать женщин и детей. Вот почему я прикончил его. Прежде, чем он прикончил меня.

Это признание выбило из меня дух.

Я попыталась выровнять дыхание. Дети были позади меня. Я не могла развалиться на части. Не сейчас.

— Тебе просто нужно было сбежать, не так ли? — Брюс усмехнулся. — Тебе нужно было все испортить. Мне нужны были эти деньги, Саванна. Все деньги, которых ты никогда не заслуживала. Даже не подозревала об этом. Меня было бы не остановить.

Мое сердце бешено заколотилось в груди. Образы моего отца — добрая улыбка, поздние ночи в его офисе, то, как он целовал маму в лоб, когда думал, что никто не видит, — они разбились, как стекло.

— Он был большим мужчиной, чем ты когда-либо будешь, — тихо сказала я.

Брюс понизил голос, почти заговорщицки. — Он был наркобароном, Саванна. Легенда Южной мафии. Империя, основанная на недвижимости, отмытая за счет строительства, укрепленная за счет крови. Он не был невиновен. Но он был дураком. Человеком, который отказался развиваться. А я? Я эволюционировал.

Я покачала головой, слезы жгли, но не лились. Пока нет.

— А моя мать? — спросила я.

— Твоя мать, — сказал Брюс, пожимая плечами. — Была настоящей угрозой. У нее были связи на стороне. Политические. Из-за которых целые криминальные семьи исчезают в одночасье. Знаешь, какая ирония в том, что большая часть моих ценных вещей даже не принадлежала мне.

Его тон потемнел, самодовольная ухмылка вернулась. — Их крали. Одну за другой. На протяжении многих лет. Кто-то охотился за моими запасами, за моими поставками — освобождал их. Это стоило мне миллиардов. Годы работы, — он наклонился, ядовито понизив голос. — И теперь я знаю, кто.

Я почувствовала, как мир качается. Правда прожигала меня насквозь, и я не знала, за что держаться.

Но я знала одно.

Я бы не позволила ему победить.

Только не снова. Не в этот раз.

Теперь он медленно обходил меня, слегка волоча пистолет вдоль моего плеча.

— Ты могла бы иметь все это, Саванна. Ты и я. Власть. Богатство. Империя, о которой твой отец и не мечтал.

— Ты называешь это властью? — спросила я, голос стал жестче. — Ты продаешь детей. Ты бьешь женщин. Ты лжешь. Ты убиваешь. Ты не могущественен. Ты жалок.

Его рука дернулась на спусковом крючке.

Я не отступала.

Пусть стреляет.

Потому что впервые, как мне показалось, за годы, я вспомнила, кто я такая. И я больше не боялась.

Глаза Брюса сузились, губы скривились в горькой усмешке, когда он подошел ближе.

— Расскажи мне, — рявкнул он. — Как он это сделал? А? Откуда он узнал, как добраться до меня? — его голос повышался с каждым словом, вены на шее напряглись. — Это была твоя мать? Она сказала ему? Или твой отец уже знал, что я делаю — пытаюсь отмыть руки от грязи, которую я на них испачкал?

Я застыла.

Мое замешательство, должно быть, было очевидным, потому что что-то промелькнуло в его глазах. Узнавание. Веселье.

Он рассмеялся, низко и резко, как будто наслаждался открытием. — Ах, — сказал он, расхаживая по комнате. — Даже твой новый парень держит тебя в неведении. Не сказал тебе, кто он на самом деле.

Моя кровь превратилась в лед. Брюс медленно обошел меня, пистолет все еще свободно болтался в его руке, как будто это был просто аксессуар, а не оружие, которым он был.

— Ты действительно думала, что он просто случайно вляпался во все это? — спросил он. — Думала, что он просто какой-нибудь богатый магнат недвижимости с комплексом героя? — он усмехнулся. — Ты думаешь, это совпадение, что он нашел тебя именно тогда? Что он просто появился как раз тогда, когда все пошло наперекосяк?

Он покачал головой, не сводя с меня глаз. — Нет, Саванна. Руки Джексона Уэстбрука были в крови задолго до того, как ты его встретила. И поверь мне — кое-что из моих.

У меня перехватило дыхание.

Он рассмеялся — тихо, горько. — Он думал, что был таким осторожным. Заметал следы, как хороший маленький солдат. Но даже тени оставляют следы, милая. И когда он придет за тобой — а он придет — я буду готов. Я не могу дождаться, когда посмотрю этому ублюдку в глаза и всажу пулю между ними.

Мое сердце бешено колотилось в груди, но я выдержала его взгляд.

Он хотел страха.

Все, что я дала ему, — это огонь.

Я тяжело сглотнула, металл пистолета холодил кожу, возвращая меня в этот момент абсолютной истины.

— Почему? — прошептала я.

— Потому что я заслуживал лучшего, — сказал Брюс, и его голос сорвался почти на рычание. — Я построил эту империю. Не твой отец. Я. И когда он попытался отнять это у меня, когда твоя мать попыталась похоронить это со своими чертовыми связями и моральными принципами — им пришлось умереть.

— А дети? — спросила я срывающимся голосом. — Эти дети? Ниа? Кая? Все остальные?

Он наклонил голову, посмотрел на детей и пожал плечами. Забавно.

— Обеспечение. Активы. Продукт. Не смотри так шокировано, Саванна. Ты всегда была слишком мягкой. Вот почему я никогда не мог привлечь тебя. Ты бы все испортила. Это была ошибка, которую совершил твой отец.

Он был неправ.

Потому что в тот момент я не была мягкой.

Я была сильной.

Дети все еще были в фургоне, сжавшись в испуганном молчании, но каким-то образом я почувствовала их. Хотя сейчас я была снаружи, стояла под открытым небом с Брюсом, и солнце отбрасывало длинные тени на гравийную площадку, они все еще были со мной — привязаны ко мне. Их присутствие давило мне на спину, как тысяча невидимых рук, хрупких, но полных веры.

Они придавали мне сил. Их тихое дыхание, их дрожащий страх — это наполняло воздух, как заряд. Я не бросила их. Я все еще стояла на страже, все еще загораживала двери своим телом, все еще защищала их от того ужаса, который приготовил Брюс. Я больше боролась не только за себя.

Я сражалась за них.

Голос Брюса все еще звучал в моих ушах. Его правда. Его признания. Его яд. Каждое слово было рассчитано на то, чтобы ранить, но под этим жалом скрывалось что-то еще.

Ясность.

Возможно, он сказал все правильные вещи, чтобы разрушить меня. О моих родителях. О Джексоне. О крови, предательстве и империи. Но если моя мать доверяла Джексону... по-настоящему доверяла ему — тогда в этом было нечто большее, чем Брюс мог когда-либо понять. Если Брюс потерял из-за него миллиарды, то Джексон не был злодеем в этой истории.

Возможно, именно он пытался положить этому конец.

Может быть, он всегда таким был.

Мое внимание привлекло какое-то движение. Просто отблеск от металлического края чего-то рядом с деревьями. Маленький. Едва уловимый. Но я знала это. Эта контролируемая поза. Этот смертоносный фокус. Он хотел, чтобы я его увидела.

Он был здесь.

И если бы Бен был здесь… Джексон не отставал.

Я посмотрела Брюсу в глаза, мой голос стал ровным — низким, уверенным, рассекающим воздух с непоколебимой уверенностью.

— Тебе следует бежать.

Он моргнул. — Что?

— Тебе следует бежать, — повторила я низким, спокойным голосом. — Потому что, когда они придут за мной — а они придут — они не остановятся. Не раньше, чем ты умрешь.

— Милая, наивная Саванна, — сказал он почти нежно. — Я знаю, что они придут, но когда они это сделают, нас уже давно не будет.

Я улыбнулась. Всего лишь на миг. — Хочешь поспорить?

Улыбка исчезла с его лица. Впервые что-то промелькнуло в глубине его глаз.

Страх.

У меня даже не было возможности вздохнуть, прежде чем Брюс бросился вперед и притянул меня к себе. Дуло пистолета с тошнотворным треском уперлось мне в висок, его рука крепко обхватила мою шею, как тисками.

Мои руки метнулись к его руке, царапая, дергая — пытаясь втянуть воздух. Но это было бесполезно. Я была в ловушке.

Мне не следовало ничего говорить.

— Где они? — прошипел он мрачным и низким голосом.

Я застыла.

Он обращался не ко мне.

Его взгляд метнулся к теням за краем поляны.

— Убейте их. Их всех.

Мой желудок сжался.

Краем глаза я заметила движение — мужчины выходили из-за грузовых контейнеров с поднятыми пистолетами, целясь в том направлении, где я видела Бена.

Нет.

Крик застрял у меня в горле. Что я наделала? Во что я их втянула?

Дыхание Брюса обжигало мне ухо.

— Я же говорил тебе, что мы будем готовы, — сказал он, на этот раз обращаясь ко мне. Самодовольная усмешка в его тоне, как будто он уже победил.