Патриот. Смута. Том 11

Глава 21

Луч солнца блеснул на заточенной стали.

Швед отшатнулся, в последний миг поняв, что происходит. Лицо девушки было искажено гримасой ужаса, а в глазах ее стояли слезы. Я не видел, что творилось за моей спиной, но уже действовал.

В тот момент, когда она начала свой рывок, я уже тоже устремился вперед. Перехватил ее руку, сжимающую нож. Осторожно крутанул, чтобы не навредить, вывел в сторону. Нажал, заставил разжать пальцы. Подшагнул, заломил за спину.

— Пусти! — Взревела она. — Пусти!

— Тансылу! — Татарин тоже уже был рядом. Он оттолкнул из-под наших ног оружие.

Богдан и Пантелей прикрывали по бокам. Шведа, не очень понимающего что происходит, оттеснили. Еще несколько белобрысых северян с интересом смотрели из-за окружающих шатров за происходящим. Но в лицах их не было угрозы, скорее удивление.

Девушка забилась в моих руках, попыталась вырваться, встрепенулась.

— Тансылу… — Татарин замер подле нас. Я видел в глазах его слезы. Суровый, неразговорчивый сын степей, плакал как мальчишка. А ведь ему было ощутимо больше лет, чем мне.

— Отец… — Ноги ее подкосились. Она зарыдала и упала на колени. — Отец… Я… Я…

Она закрыла лицо руками.

— Убей… — Доносилось из ее рыданий. — Убей… Молю.

В этот момент из шатра выбежал швед в наспех натянутых коротких нижних штанах и широкой рубахе — голландке. Шнуры затянуты не были, и она парусилась вокруг его фигуры. Лицо было искажено злобой, а в руках он держал шпагу.

На ломаном русском он выкрикнул.

— Руска… Это мой, девка! Мой!

— Назад. — Я отпустил пленницу, передавая ее из рук в руки своему татарину.

Дочь его, человек самый, пожалуй, близкий. А ведь он говорил, что потерял всех. Тутай Аргчин, которого я схватил и доставил в ставку к сыну хана Джанибеку Гераю, убил всю семью. А оказалось, кто-то из родичей жив. Тансылу — интересное имя.

Шведский генерал, ярясь, смотрел на нас и не очень понимал, что здесь происходит. Радовало, что сразу не накинулся, а то пришлось бы и ему руки ломать, а мне оно это не надо. Я говорить пришел.

— Кристер Сомме — Я перешел на французский в надежде, что он знает его лучше, чем мой великий и могучий. — Инфант Игорь Васильевич к тебе, говорить о делах наших.

— Игорь Васильевич… — Лицо его выражало смешанные чувства. Злость, ярость, непонимание, негодование. Но шпагу он опустил, осознав, что опасности нет. Заговорил на том же языке, что и я. — Прошу объяснить, что это?

Глаза его уперлись в девушку и моего татарина, который сжимал ее, гладил по голове, успокаивал. А та поначалу пытавшаяся отбиться, отползти и просившая убить ее, смирилась и рыдала.

— Думаю, они родственники. Дай им время, и мы все узнаем.

— Заявляю. Это мой… — Он напрягся, вспоминая слово. — Ясыр. Законный. Я за нее заплатил.

Да, с торговлей людьми я еще не сталкивался. Хотя знал, в это время и татары активно продавали наших людей, захваченных в походах, и мы в долгу не оставались. Обмена пленными как такового не было. Иногда совершались поездки по выкупу христиан на крупные рынки Турции — Стамбул, Трапезунд и прочие города и крепости побережья Черного моря.

Видимо, какими-то перипетиями судьбы эта девушка из рук похитившего ее Тутая Аргчина перешла к шведскому генералу. Далеко же занесло ее от родных степей. Но, такое вполне могло быть.

— Давай обсудим это чуть позднее. — Проговорил я холодно. — Когда станет более понятно, кто она моему собрату.

Кристер Сомме вскинул бровь. — Что обсуждать? Это мой ясыр.

— Скажи этому белоголовому, господарь. Прошу, скажи… — Начал зло мой татарин на русском, видимо, считая, что тот не поймет его. — Если он еще раз скажет так о моей дочери, клянусь, я вырежу ему язык.

Но швед явно понял сказанное, хотя бы в общих чертах, и лицо его вновь исказила гримаса гнева. Он понимал — перед ним воевода всей русской армии, вроде как даже его непосредственный начальник. Да, договоренности в служении не очень устойчивые, но пока что их не били и не чинили зла именно из-за них. А здесь личное стало наперекор со служебными взаимоотношениями.

— Кристер. — Проговорил я на французском. — Зайдем в палатку, поговорим.

Тон мой был приказным и холодным. Если сейчас это не произойдет, то как бы не дошло до кровопролития, а мне оно вот вообще не нужно. Убьем одного, взбунтуются все, и к чему это приведет? Все то же самое, только со своей позиции, понимал шведский генерал. Начни он здесь размахивать саблей, их всех перебьют.

Нужен компромисс и он, это было видно, скрепя сердце все же решил на него пойти. Недаром его назначили руководить вместо Якоба Делагарди.

— Идем. — Процедил он. — Поговорим в шатре.

Он откинул полог:

— Прошу, инфант.

— Вильям, Богдан со мной. Остальные пока здесь. — Отдал приказ и вошел.

Убранство здесь было вполне походное. Кристер не купался в роскоши. Но конечно же быт шатра выглядел ощутимо лучше, чем у рядового бойца, которому приходилось делить шатер с еще несколькими сотоварищами.

Слева стойка для брони. На ней кираса с юбкой, прикрывающей бедра владельца и горжетом. Марин с высоко задранными вверх полями. Ко всему этому приставлена аркебуза. Поверх железа висит ремень-бандольера с кобурой в довесок. В ней увесистый пистоль. Поверх мариона нацеплен красочный берет с дорогой брошью и несколькими перьями. Не павлины конечно, а что-то вероятно более местное — вот чего не знаю, того не знаю.

Здесь же на земле валялись обнаженные ножны.

Понятно, ведь оружие швед выхватил.

Дальше, уже справа стояло два сундука. На один из них был наброшен яркий, расшитый серебром бархатный камзол. А на другом одежда более простая, явно поддоспешная, повседневная.

За всем этим стоял столик, вокруг которого размещалось несколько походных, складных стульев. А за всем этим небольшая жаровня, сейчас не дымившаяся и, о чудо, походная кровать! Генерал воевал с комфортом, что не говори.

Кристер вошел следом.

— Прошу, за стол, инфант. — Проговорил он. В голосе все еще слышались негодующие нотки, но слышалось, что он уже успокаивается. Момент злости и негодования прошел. Его вытеснял холодный расчет. Раз глава войска пришел по его душу, нужно говорить четко и по существу. Все же этот человек несет ответственность за жизнь пары тысяч человек.

Мы прошли вперед.

Швед замешкался. Поднял ножны, вогнал в них клинок, повесил на стойку. Накинул на себя дорогой камзол и двинулся за нами.

Мы расположились вокруг столика. Свободными оставалось еще два кресла. Кровать, что стояла чуть дальше, явно имела признаки любовных утех. Верхнее, красивое женское платье из дорогого материала, было скомкано и валялось в дальнем углу палатки. Там же я приметил поднос и какую-то снедь на нем. Рядом валялась бутылка.

Кристер наконец-то занял одно из кресел напротив нас за столиком.

— Чем обязан такому визиту, инфант? Вина? Хлеба? Распорядиться, чтобы принесли что-то более серьёзное? — Он натянуто улыбнулся. Говорил на французском. — Обед у нас по распорядку еще не настал, но думаю…

— Кристер Сомме, я пришел говорить, а не разделять с тобой трапезу. — Улыбнулся ему тоже холодно, но более или менее добродушно. — Вкусить трапезу мы сможем скоро в большом шатре нижегородского полка. — Так, пожалуй, ему было бы понятнее, о чем речь. — Где мы проведем военный совет и решим, как нам бить общего врага, Жолкевского и Жигмонта.

— Тогда осмелюсь спросить о цели твоего визита, инфант. Если совет будет чуть позднее. — Он чуть нахмурился.

— Кристер Сомме, вы не простые наемники, как прочие. Вы здесь выполняете волю своего короля. — Я пристально смотрел на него. — И так получилось, что договоренности вашего короля и человека, выдающего себя за русского царя…

Лицо его сразу помрачнело, он насупился, но не перебивал, а я продолжал:

— Так вот. Договоренности эти носят сомнительный характер.

— Мы… — Процедил шведский генерал. — Проливали кровь за твою землю, инфант.

— Ой ли? — Я усмехнулся. — Вы воевали здесь за то, чтобы самозванец, захвати он престол, не встал вместе с ляхами против вас. И тогда твой король оказался бы в очень тяжелом положении.

— Это… Это… — Швед побледнел. — Это возмутительно.

— Вы помогли одному человеку, не имеющему права на трон, разбить другого. Шуйский был готов на все, чтобы только усидеть. Он был готов и мать родную продать. — Тут я, конечно, может и перегибал палку, но, черт возьми, пригласить татар и шведов, чтобы они били Лжедмитрия, а заодно опустошить казну и разорить весь юг Руси не очень-то хороший и патриотичный план.

— Мой король заключил договор с вашим царем. Договор был озвучен вашему сенату…

— Ты о боярской думе? — Я невесело усмехнулся. — Эти пауки подписали бы что угодно, если это не касалось их мошны и их власти. А если бы приумножило, так еще бы и сами побежали доставлять тебе такой документ.

Он мотнул головой.

— Инфант. Договоры заключаются, чтобы их держать. — Сцепил зубы. — Если договоры будут нарушаться, то тогда мы ничем не отличаемся… Ничем не отличаемся от диких зверей.

— Хорошо сказано, Кристер. Но, давай по порядку. Я с тобой, Якобом Понтусом Делагарди или твоим королем заключал какой-то договор?

Он насупился.

— Твой человек, Григорий, сказал что мы идем к Москве. А потом нам заплатят.

— Заплатят за что? За марш? — Холодно смотрел на него. — Я могу заплатить вам за бой против Жолкевского, а потом за бой против Жигмонта.

— Мы уже проливали кровь за твоего царя.

Здесь я откровенно рассмеялся, а он, негодуя, вскочил.

— Ты ошибся, швед. Шуйский не мой царь. Царя выберет Земский Собор.

— Инфант, ты слишком многое себе позволяешь. Ты смеешься надо мной.

Я тоже поднялся, продолжая буравить его взглядом.

— Если ты говоришь глупость, не понимая того, что происходит вокруг, то да. Я буду смеяться. Шуйский пострижен в монахи. Царя у нас нет.

— Ты… Ты… — Начал цедить он сквозь зубы, но я повысил голос и жестко перебил его.

— Ты и твои люди воевали против нас! Я разбил вас в честном бою! Я пленил вашего маршала! Я, в доброте своей, даровал вам ваши жизни! Я даровал вам пищу и воду! И предлагаю возможность воевать против общего врага. Речи Посполитой! Обязуясь платить твоим людям, как и прочим наемникам, а также кормить и поить. Обеспечивать необходимым снабжением. — Чуть помолчал, добавил. — Если ты считаешь, что этого мало, я могу… — Прищурил глаза. — Я могу поговорить с вами иначе.

— Это угроза? Инфант. — Он был красен от злости.

Стоял, сжимал и разжимал кулаки и тяжело дышал.

— Это констатация факта и мое тебе милостивое предложение.

— Ты. Нарушать. Договор. — Проговорил он, переходя зачем-то на русский.

— Наш с тобой договор один. Дойти вместе до Москвы.

— Мы идти сами на север! Мы не воевать за тебя!

— Грабить русские земли и убивать? — Я сделал шаг вперед, обходя стол.

Богдан тоже поднялся. Голландец смотрел на нас с растущей тревогой в глазах. Вот-вот и здесь, в палатке шведского генерала, могла зазвенеть сталь и пролиться кровь.

— А когда придешь к королю, встать в его ряды и двинуться на нас? Решив, что мы слабы?

Я припомнил реальную историю. Ведь после Клушинской катастрофы так и было. Шведы, поняв что Русь слаба как никогда, решили взять себе Новгород и его земли. Они понимали, что Дума, вставшая во главе государства, пропольская. Рано или поздно Жигмонт или его сын Владислав сядут на престол и тогда скандинавам не сдобровать. И чтобы иметь хоть какую-то выгоду из этой ситуации, попытались отобрать хоть что-то.

Не вышло. К счастью, невероятная сила и стойкость моих предков, а также их нежелание прогибаться под иноземцев сыграли свою роль. Вначале первое ополчение, а потом второе скинули ляхов. Выгнали их из Москвы. А выбрав царя, еще и шведов потеснили. Но потери были слишком тяжелы.

Сейчас все разворачивалось более благополучно. Оставалось только ударить по ляхам и выбить их. Шведы, уверен, уйдут сами и займутся войной с поляками на пограничье, а не на нашей территории.

— Я не служу тебе, инфант. — Проскрипел Кристер Сомме, давясь накатывающей яростью. — Я служу своему королю. И здесь… Здесь я исполняю его волю.

— Еще раз, швед. Либо ты идешь с нами воевать и бить зарвавшуюся шляхту, как простой наемник, либо… Либо наши взаимоотношения резко изменятся.

Он ощерился, проговорил очень зло и холодно.

— Ты в центре моего лагеря, инфант. Вокруг сотни моих бойцов.

— И? А вы в центре моей армии и вокруг тысячи моих бойцов. — Смотрел на него, скалясь словно волк на добычу. — И если ты сейчас пикнешь, позовешь на помощь или сделаешь что-то еще, что я расценю, как агрессию. Ты умрешь очень быстро.

Кристер Сомме знал, что я одолел в бою Якоба Делагарди, понимал, что я очень серьезный противник. И, уверен, в душе знал, я говорю толковые вещи. Они воевали против меня, я оставил их жить в обмен на то, что они будут воевать за меня против общего врага. Все просто. Камень преткновения — прочие договоренности со шведским королем. Все! Они и так — наемники.

— Кристер Сомме, единственное, что я могу добавить. И дать тебе в этом свое слово. — Произнес я. — Когда мы выкинем ляхов с нашей земли и я буду вести переговоры с твоим королем, я скажу ему, что иного выбора, кроме как воевать за нас у шведов не было. И, конечно если будет так, отмечу ваши достоинства на поле боя.

Повисла тишина. В глазах собеседника я видел лютую ярость и ненависть.

— Ты нарушаешь один из договоров… — Медленно процедил он. — Ты оскорбляешь меня, пытаясь ворваться ко мне в шатер, когда тебя просят этого не делать. Ты оскорбляешь моего короля и… Ты после этого предлагаешь мне какие-то условия договора?

Я начал понимать, к чему клонит этот зарвавшийся скандинав. Прищурил глаза и расплылся в улыбке.

— Хочешь попробовать доказать мне, что я не прав не на словах, а со сталью в руке?

— Это вызов, инфант? — Встрепенулся он.

— Это вопрос. — Произнес я холодно. — Ты, Кристер Сомме, не ценишь то, что я сделал для твоих людей. Вы могли быть уже все мертвы. Вы стояли против нас. И я знал, что вы здесь не только как наемники, но и как люди, верные своему королю. Но, я был милостив. А чем ты отвечаешь мне за эту милость?

— Твой человек желает мою рабыню. — Выпалил он. — Это грабеж.

О господи, давай, придумай еще какие-то оправдания тому, что боишься сам вызвать меня на дуэль и ждать, пока это сделаю я сам.

— Мы отошли от темы. — Произнес я спокойно. Смотрел ему в разъяренные глаза. — Либо твои люди присягают мне и служат до того, как…

— Этому не бывать! — Взревел он. — Ты лжец! Ты вор! Я вызываю тебя на поединок, Игорь Васильевич! Кем бы ты ни был! Граф, князь, инфант! Бери саблю и бейся, чертов трус!

Ох ты, сколько обвинений сразу. Сколько пафоса. Но за такие слова ты ответишь и я конечно соглашусь, только… Только кое что мне нужно взамен.

— Зачем мне рисковать жизнью? Глупец. — Я продолжал играть, выдавливая из этого шведа то, что мне нужно. — Пойми. Здесь и сейчас я могу просто убить тебя.

— Мои люди не выпустят вас. — Процедил он.

Богдан, что стоял подле меня, я чувствовал это, буравил взглядом и ждал приказа. Один рывок и он врежет этому шведу так, что тот не успеет и пикнуть. Нас здесь трое, а он один. Кого он там звать собрался? Но мне было нужно иное.

— Да? — Я специально бесил его, выводил на эмоции. — Уверен мы сможем уйти, а твоим шведам тогда конец. Хочешь рискнуть их жизнями? Ты-то умрешь сразу.

— Чего ты хочешь? — Яростно выпалил он. — Чего?

— Верности. Хочешь биться, клянись Девой Марией, господом богом и королем своим, что будешь верен мне, если я возьму верх.

Он скрипел зубами.

— А что… Что взамен?

Наконец-то! Он уже согласен.

— Взамен. Если ты одолеешь меня, твои шведы пойдут домой прямо после дуэли. И я… Я снабжу их провиантом. А что до наших дел с твоим королем, это будут наши дела, а не твои.

— Почему я должен верить тебе?.. — Голос его был холоден.

— Почему? Мы будем биться прямо перед военным советом. И клятвы свои скажем перед всеми собравшимися. Думаю. Ты не нарушишь так свою, а мне… — Я ухмыльнулся. — Человеку, так отчаянно обвиняемому тобой в нарушении договоров, будет невозможно что-то изменить. Согласен?

Он буравил меня взглядом секунду и громко выпалил.

— Да! Дьявол, да!

— Вот и решили. — Но дело мое было еще не до конца решено. — Что до девушки и моего татарина. Я сейчас поговорю с ними…

— Заплати за нее и забирай! Забирай, дьявол! — Он усмехнулся. — Все равно сегодня ты умрешь от моей руки.

Что же они все никак не научатся-то. Я же уже и француза их одолел, и самого Делагарди. А этот, может он тоже местный мастер клинка, шведский?

Ладно, поглядим.

— Жду тебя на военном совете. Прихвати всех своих офицеров, чтобы они слышали твою клятву.

— Непременно. Они будут видеть, как я убью тебя.

— Жду.

Я повернулся и двинулся к выходу.