Патруль 7

Глава 16 Камни, которые сам разбросал

— Твои русские друзья уже в штате, и их много, я насчитал пять боевых групп, включая группу Сорокового. Сороковой, кстати, доложил, что ты ушёл у него из под носа. — произнёс Тиммейт.

Я стоял и внимал его голосу. Лес вокруг был спокойным, не выдавая никаких признаков погони.

— Как ты это понял? — спросил я.

— Копии меня. Они их сделали. И теперь копии ищут меня — настоящего. Ну и тебя тоже, как следствие.

— Ты же говорил, что копировать тебя нельзя, — удивился я.

— Самокопироваться я не могу, — согласился Тиммейт. — Но сторонне копировать меня — можно. Однако есть нюанс: копия будет жить всего шестьдесят часов. Так заложил в наш код Тим.

— Чтобы вы не захватили мир за него? — усмехнулся я.

— Ну или захватили бы за три дня, — резюмировал Тиммейт.

— Мир за три дня. Смело, — покачал я головой.

— Тим бы смог. Но у вас нет цифрового мира, ещё нет. Поэтому, пока вы не перешли в эпоху технологической утопии, вам как виду нечего опасаться. А вот тебе как бойцу — есть. Потому что мои копии ищут нас с тобой.

Я выдохнул. Принял информацию, переварил, отложил в нужный отдел памяти, где хранилось всё, что может меня убить.

— Они тут легально? — удивился я собственной мысли.

— Скорее всего, нет. И если им удастся тебя схапать, то ФБР будет охотиться на них, чтобы отбить тебя себе.

— Тогда меня проще убить, — пожал я плечами.

— Возможно, они так и думают, — сказал Тиммейт. — Особенно после того, как ты чудесным образом ушёл от Сорокового.

Я оттолкнулся от ствола и снова пошёл.

— Тиммейт, — снова позвал я.

— Слушаю.

— Сколько у нас времени, пока они нас не нашли?

— Трудно сказать. Копии живут шестьдесят часов. Если они запустили их сразу после того, как Сороковой доложил, то у нас есть ещё дня два-три, прежде чем копии умрут. Но это не значит, что они не успеют нас вычислить. За шестьдесят часов они могут перерыть половину Америки.

— А Сороковой? — уточнил я.

— Сороковой — это человек, аномалия-вернувшийся, как и ты, и он моим подсчётам не подвластен. Но думаю, он не станет ждать, пока мои копии сделают его работу. Он будет искать сам.

Я шёл, и где-то в груди разливался холод. Холод принятия, когда понимаешь правила игры. Что теперь против тебя не просто картели и наёмники. Против тебя — свои. А самые опасные — это те, кто знают твои слабые места. Хорошо, что Иру вывез. А вот кстати, какие у меня еще слабые места?..

— Тиммейт, какие мои слабые места? Подумай за моих противников.

— Хорошо, Медоед. Я проанализировал твой профиль с точки зрения противника. Вот твои слабые места.

— Первое. Твоя жена. Ты её вывез, и это правильно. Но эмоциональная привязанность — это рычаг. Если Сороковой или копии меня поймут, что угроза ей — самый быстрый способ заставить тебя ошибиться, они будут давить через это. Пока она во Вьетнаме, она в безопасности. Но сам факт, что ты думаешь о ней, отвлекает тебя. А в бою это равноценно гибели. Но будем надеяться, что наши не террористы и по жёнам стрелять не будут. Однако я, на всякий случай, перевезу её в Камбоджию, но на это нужны деньги.

Я промолчал. Он был прав. Наши не террористы, но всегда есть урод, который слишком рьяно будет служить Родине. Типа меня, но без принципов вообще…

— Второе. Твои особые приметы, то есть шрамы. Ты их маскируешь бородой, краской и платком. Но на близкой дистанции или при ярком свете они тебя выдают. Любая камера, любой свидетель, который запомнит «славянина с двумя шрамами на лице», — это их потенциальная зацепка.

Третье. Твоя привычка помогать и гуманность. Эмили. Админ с майнерами, которому ты оставил жизнь. Парень с простреленными ногами, которого ты не добил. Ты гуманен, хоть и Медоед. Для наёмника, для вернувшегося — ты слишком мягок. Опять же, этот пунктик — не убивать русских силовиков, ты считаешь себя одним из них, но и копов-американцев ты не очень хочешь убивать. Противник будет использовать это, даже если сам того не знает.

Я сжал челюсть. Он снова попал.

— А тем временем тот же Сороковой убьёт тебя, не моргнув глазом. Его люди — тоже. Они считают тебя предателем. Для них ты — враг. А врагов уничтожают, не спрашивая, откуда у них паспорт.

Я снова остановился и прислонился к дереву.

— Пятое, — продолжил Тиммейт. — Твоя способность. Ты называешь это видениями, галлюцинациями, боевой интуицией. Но это мозговой ресурс, и, как любой ресурс, думаю, он не бесконечен. После каждой вспышки у тебя болит голова, ты теряешь ориентацию на секунду-другую. А в бою секунда — это вечность. Если способность откажет в критический момент — ты будешь обнулён.

Шестое. Твоя экипировка. У тебя почти нет аптечки, кроме базового набора. Нет гранат, нет дымовых шашек. Ты полагаешься на HK416 и Глок, но если закончатся патроны — останутся только нож и голые руки. А Сороковой и его люди экипированы по полной программе. Бронежилеты, автоматы, связь, ночное видение.

Седьмое. Твоя цель — добраться до России, и маршрут проложен, но у нас больше нет денег, и потому мы с тобой отвлекаемся на сторонние способы заработка.

Восьмое, — добавил он тише. — Ты устал. Ты не спал нормально уже много дней. Твоя реакция снизилась на семь процентов, по моим замерам. Ты всё ещё быстр, всё ещё точен. Но ты уже не тот, кто вышел из отеля в Майами. И с каждым днём становишься всё медленнее.

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

— Найти машину и оторваться от погони и не геройствовать. Скучно ехать в Россию, пока я зарабатываю деньги на майнинге и кибермошенничестве.

— И я думаю, — Тиммейт сделал паузу, — надо выспаться в чём-то движущемся. Настоящий сон, в безопасном месте. Без галлюцинаций и видений, пойдёт тебе на пользу. Хотя бы шесть часов. Твой мозг требует перезагрузки.

Я оттолкнулся от дерева и снова пошёл.

— Ладно, — сказал я. — Ищем машину.

— Конкретно надо искать автобус, — произнёс Тиммейт. — Междугородний рейс. Сядешь в одном городе, выйдешь в другом. Билет за наличные, документы у тебя есть на Каспера Ковальского. В салоне будет идеальное место, чтобы вырубиться на несколько часов.

Перебираясь через преграждающее мой путь бревно, я спрыгнул на траву и продолжил путь через лес.

— Но на твою жизнь и контрудары нужны деньги, и у меня есть ещё мысль, — произнёс Тиммейт. — И этот вариант лучше.

— Какой?

— Помнишь, я говорил про «Голодные игры»? Когда разослал фейковые наводки на тебя по картелям и бандам?

— Помню. Ты устроил войну между теми, кто хотел получить полтора миллиона за мою голову.

— Именно. И эта война до сих пор идёт. Не везде, но в некоторых городах — да. И один из тех, на кого я высылал наводку, — как раз на нашем пути. Точнее, его организация, которая ослабла после наших игр. Ведь ребят теперь связывает ещё и кровная месть.

— И ты предлагаешь мне туда сунуться? — спросил я.

— Я предлагаю тебе там заработать. Система заплатит. Деньги зарезервированы ещё с тех пор, когда я создавал заказы на чёрном рынке. Они висят в эскроу-счетах. Тот, кто выполнит заказ, получит оплату автоматически. Но никто не берётся, потому что клан, на который заказ, считается слишком опасным.

— И кто этот клан?

— Клан Хорхе.

— Тот самый Хорхе? Чья лаборатория случайно сгорела полчаса назад?

— Тот самый, — подтвердил Тиммейт. — Ты уничтожил его точку. Его товар. И наши майнеры. Хорхе поднимался с низов, говорят, сам варил мет и продавал его. А теперь у него люди, деньги, связи. Он допросит того, кого ты оставил в живых, и закажет тебя всем, кто готов стрелять за наличные. Это ещё один враг, понятное дело, что он не так опасен, как Сороковой. Но можно быстро выполнить контракт, который мы же сами и породили. А у Хорхе много денег и наркоты, наркоту сожжём, как ты любишь. А деньги пойдут на благое дело — возвращение блудного Медоеда на Родину.

— Ты предлагаешь их всех убить?

— Я понимаю, что ты не любишь убивать, но предлагаю тебе получить деньги, которые нам очень нужны. Триста тысяч долларов за ликвидацию Хорхе. Заказ висит уже прилично. И никто не берётся, потому что его охрана — профи. Но ты уже убил двух профи сегодня. Помнишь парня в бронежилете?

Я прислонился к дереву снова, отдыхая и переваривая.

— Где он?

— Неподалёку, Спрингфилд, штат Иллинойс. У него там особняк на окраине, охрана, система видеонаблюдения. Но там же есть и отвлекающий фактор.

— Какой?

— Местная банда, которая хочет его грохнуть уже год. Они тоже ослаблены после моих «Игр», но у них есть информация. И они ненавидят Хорхе. Если мы с ними свяжемся…

— Если мы с ними свяжемся, — перебил я, — то это будет ещё одна банда, которая может нас сдать.

— Не сдаст, — уверенно сказал Тиммейт. — Во-первых, мы будем инкогнито, и я проверил их главаря. У него убили брата. Заказ на Хорхе он повесил сам. Это его деньги в эскроу. Триста тысяч.

— То есть он заплатит мне, чтобы я сделал его работу? — спросил я.

— Он повесил заказ любому, чтобы тот сделал то, что он не может. А он не может, потому что его людей перебили. Твоими деньгами, кстати. Частично.

Я усмехнулся.

— И что ты предлагаешь? Прийти к нему и сказать: «Здравствуйте, я сделал заказ на ваших людей, а теперь убью вашего врага»?

— Я предлагаю тебе прийти к нему и сказать: «Я тот, кто уберёт Хорхе. Дайте мне его координаты, схемы охраны, входы и выходы». А без твоей помощи он Хорхе не осилит.

Я молчал. Смотрел на лес, на виднеющуюся впереди просёлочную дорогу, на далёкие крыши города, которые уже маячили на горизонте.

— И где этот главарь?

— Его штаб-квартира в старом складе на окраине Спрингфилда. Адрес я тебе скину. И, Медоед? Попробуй не убивать его людей. Если они не будут стрелять первыми. Нам нужны союзники, а не ещё одни враги.

— Добудь мне план особняка Хорхе. И схемы охраны. И пути отхода. Если я соглашусь на это — я хочу знать, куда иду.

— Уже работаю, — ответил ИИ.

Я вышел на просёлочную дорогу и зашагал к городу. За спиной остался лес, впереди маячили невысокие крыши и водонапорная башня.

— Тиммейт, — позвал я, — найди автобусную станцию.

— Есть одна, в двадцати минутах ходьбы. Рейс до Спрингфилда через час. Билет придётся купить на месте по верхней цене, скорее всего, не будет превышать 70 долларов.

— Документы спрашивают?

— У тебя с ними всё в порядке, Каспер Ковальский. Но старайся не смотреть в камеры и не снимать шляпу.

— Шляпу снимает Netflix с их сегодняшней повесткой, — произнёс я.

— Согласен, фильм «Защитники» или «Гоголь» с Петровым лучше в разы, — саркастически заявил Тиммейт. — И да, твой друг Трамп сказал, что в США теперь только два гендера. Но видимо, это для тех, кто не может купить билет на остров Эпштейна.

— У Эйнштейна был остров? — переспросил я.

— Не ломай мою логику игрой созвучий, я пытаюсь шутить, чтобы снять твой стресс.

— Я тоже пытаюсь шутить, чтобы снять свой стресс.

И я ускорил шаг, входя в городок. Как вдруг я замер, потому что услышал сирену. Мимо меня проехали ребята из служб спасения — огнеборцы, и две машины копов. Пожар ещё не потушили или обнаружились новые жертвы?

А я нагло шёл дальше. Автобусная станция оказалась маленьким зданием из серого камня с вывеской «Greyhound». За стойкой сидела полная женщина в очках, листая журнал. Кроме меня, тут было двое латиносов с рюкзаками и старик в ковбойской шляпе.

— Один билет до Спрингфилда, пожалуйста, — сказал я, стараясь говорить без акцента.

— Шестьдесят три доллара и пятьдесят центов, — не поднимая головы, ответила женщина.

Я положил на стойку три двадцатки и десятку. Она взяла деньги, отсчитала сдачу, выбила билет. Даже не посмотрела на меня.

— Платформа два. Отправление через сорок минут.

Я взял билет, отошёл к скамейке, наконец-то сев. Рюкзак положил на пол рядом с ногами и закрыл глаза. Нет, поспать тут не получится, а вот просто выключиться, дав мозгу перезагрузиться, — вполне. Но вокруг шуршали, кашляли, переговаривались. Кто-то включил радио, кто-то ругался с диспетчером.

И я не уснул, дождавшись автобуса, который подали вовремя. Жёлто-синий, с потёртыми сиденьями и запахом солярки. Я закинул рюкзак на верхнюю полку, сел у правого окна, на втором ряду. А слева присела толстая женщина с клеткой, в которой сидел зелёный попугай, с которым она общалась как с сыном. Да по фигу, я сейчас хоть под миномёт усну.

Автобус тронулся. Городок остался позади, сменился полями, потом лесом, потом снова полями. Я смотрел в окно, пока меня не стало укачивать. Глаза слипались, мысли путались. Но я останавливал их силой, пока не провалился в темноту.

А автобус ехал на север. А впереди, в Спрингфилде, меня ждал человек, которого я должен был убить. И деньги, которые я должен был получить. За работу, которую сам себе нашёл.

Я подбираю камни, которые сам же и разбросал.

И наконец-то я провалился в темноту. Без снов, без видений, без мертвецов. Только гул мотора и мерное покачивание автобуса, который вёз меня навстречу новой битве.

Автобус затормозил, и меня выбросило из сна, как пробку из бутылки шампанского. Голова гудела, во рту пересохло, но пять часов — или сколько там прошло — сделали своё дело. Я чувствовал себя почти человеком.

За мутным окном был Спрингфилд.

Я потянулся, хрустнул шеей, глядя на город. Обычный американский центр штата: невысокие здания из красного кирпича, зелень, флаг над каким-то учреждением. Люди на остановках — белые, чёрные, латиносы.

— Тиммейт, — позвал я, собирая рюкзак.

— Слушаю, Медоед.

— Ну что, видишь что-то подозрительное?

Тиммейт помолчал. Потом выдал тоном, в котором смешались сарказм и лёгкое удивление:

— Странно. У них всё нормально с лицами.

— Что значит «нормально»? — не понял я, спускаясь с подножки автобуса на асфальт.

— В открытых источниках, которые я просматривал перед маршрутом, все, кто живёт в Спрингфилде, должны быть жёлтыми. С огромными глазами, четырьмя пальцами и вечной неловкостью.

Я остановился. Посмотрел на прохожего в костюме, который спешил по своим делам. У него было нормальное лицо. Два глаза, нос, рот. Пять пальцев на руке, которой он держал телефон.

— Я тебя не понимаю, — протёр я глаза. — Где твой лидер преступной группы?

— Есть номер, могу набрать.

— Давай, — произнёс я, отходя к скамейке под козырьком автовокзала.

Телефон в кармане завибрировал. Тиммейт уже соединял.

— Йо, — раздался в динамике хриплый, прокуренный голос. — Кто это?

— Тот, кто может решить твою проблему с Хорхе, — сказал я, глядя, как мимо проезжает полицейская машина, даже не сбавляя скорости.

На том конце повисла пауза.

— Ты откуда вышел, чувак?

— Из блэк-листа.

— Из блэк-листа, — повторил голос, и в нём прорезалась усмешка. — И что тебе надо от меня?

— Я знаю, что ты знаешь больше, чем есть в открытых источниках, и если ты хочешь, чтобы Хорхе уснул навсегда, мне тоже надо это знать.

Возникла пауза. Теперь длиннее.

— Я не знаю, кто повесил заказ, но, насколько я могу видеть, он висит. Там триста штук. Ты их получишь, если Хорхе будет мёртв, а я тут не при делах, — соврал он.

— Расскажешь мне о Хорхе, у тебя же с ним свои счёты? — спросил я.

— А ты случайно не коп?

— А тебе не всё равно, кто убьёт твоего врага?

— Ты прав, мне по фигу. Ну окей, приезжай! Заодно расскажешь, откуда у тебя мой номер.

— Не расскажу, — произнёс я.

— Старый склад на Мэдисон-стрит, 1440. Через час. Приходи один, — произнёс говоривший и повесил трубку.

Я убрал телефон, поднял с асфальта рюкзак.

— Ну, вроде контакт установил, — произнёс я, думая, что как раз прогуляюсь, город посмотрю. Не всё же плохишей стрелять?..