Патруль 7

Глава 17 Кузнечик, муха и гуси

Жара опаляла знаменитый город Спрингфилд, и я снял куртку, оставшись лишь в клетчатой рубахе, пряча лицо под тенью широкополой шляпы. Солнце висело в зените и плавило асфальт, заставляло воздух дрожать над раскалёнными крышами машин.

Тиммейт вёл меня снова.

Я пересёк широкую улицу и углубился в лабиринт её периферии. Здесь было тише, но не менее жарко. И чем глубже я заходил, тем больше город менялся. Дома становились ниже, а заборы выше.

— Район называется Mather and Wells, — произнёс Тиммейт. — Тут дома стоят от десяти тысяч долларов. Те, которые ещё можно продать.

— А те, которые нельзя?

— Сносят. Или не сносят. Город спорит с инвесторами уже лет пять.

Я прошёл мимо дома с осыпавшимся фасадом. Кирпич выцвел до розового, штукатурка отваливалась пластами. На крыльце сидел мужчина в грязной куртке и не глядел на меня. Просто сидел, смотрел в одну точку. Рядом с ним на перилах стояла наполовину пустая бутылка в бумажном пакете.

В очередной раз я свернул за угол, и улица стала ещё уже. Дома на ней напоминали руины. У некоторых не было дверей — только тёмные проёмы, в которые я мог бы войти, не наклоняя головы. У других — сгнившие веранды, провалившиеся ступени, заборы из растянутой сетки-рабицы, которые давно никто не чинил. Я прошёл мимо одного из участков, видя, как трава вымахала по пояс. А из зарослей торчал синеватый остов крыши старой машины.

На столбе висела табличка с надписью «Comer Cox Park». Я глянул в указанном направлении и увидел площадку с качелями, наполовину заросшую бурьяном. Горку, с которой можно съехать, если не боишься ржавчины. И бетонное поле, где когда-то играли в баскетбол. Кольцо висело криво, а сетка давно сгнила.

— Сюда водят детей, — сказал Тиммейт. — По статистике, больше половины из них живут за чертой бедности.

Я ускорил шаг. Вдалеке залаяли собаки. Где-то хлопнула дверь, и кто-то крикнул по-испански. Я не разобрал слов, но тон был агрессивным. Я жил бы тут, был бы тоже зол.

— Уровень преступности здесь девять из десяти, — сказал Тиммейт. — Выше национального среднего в два раза.

— Ты мне статистику читаешь или по сторонам смотришь? — прервал я экскурсовода.

— И то, и другое. Камера на столбе слева — не работает. Дом с зелёной дверью — заброшка. А пустырь за ним местные сделали свалкой строительного мусора.

— Веди дальше.

Я пересёк перекрёсток. Светофор тут не горел. На углу стояла закусочная, обшитая листами фанеры. Надпись на стене гласила: «Carter's Fish Market». Я заглянул в щель между досками — внутри было темно. Я прошёл ещё квартал. Дома стали реже, всё больше пустырей, покрытых буйной растительностью. А на улицах появились горы мусора, старые шины, битое стекло, тележки из супермаркетов и спящие во всём этом бомжи.

Кто-то из них обращался ко мне с просьбой о деньгах, но я не обращал на них внимания, идя дальше.

— Склад Монтойи за следующим поворотом, — сказал Тиммейт. — Рекомендую удивить и нагрянуть внезапно. С тыльной стороны. Через пустырь.

— Монтойи? — спросил я.

— Так зовут главаря, которому ты звонил. Но местные называют его Кузнечик, не знаю почему.

— Кузнечик, — повторил я. — Запомню.

Последние домики остались позади. Дальше шла промзона — старые ангары, бетонные коробки без окон, ржавые контейнеры.

— Если бы я жил здесь, я бы тоже стал бандитом, — произнёс я.

— Статистика это подтверждает, — ответил ИИ.

И руководствуясь идеей — удивить, я не стал подходить к складу с фасада, а специально обошёл склад с тыльной стороны. Пустырь за ним был завален строительным мусором: везде были куски шифера, ржавая арматура и битый кирпич. Искомая мной уязвимость склада, оказалось окном и находилось на высоте около двух метров. Стёкла на нем не было, а лишь пустая рама с торчащими осколками по краям.

— Выпускай дрона, — попросил Тиммейт. — Посмотрим, что внутри.

Я достал квадрокоптер из рюкзака, включил. Тиммейт взял управление и дрон бесшумно поднялся, влетел в окно и скрылся в темноте склада.

— Чисто, — через минуту сказал ИИ. — В зоне видимости никого. Но они все в глубине, у фасада. И их пятеро.

А когда дрон вернулся, я спрятал его в рюкзак, подтянулся на руках и залез в окно. Пришлось повозиться — рама была узкой даже для меня, плюс рюкзак цеплялся за осколки. Когда я проталкивал его первым, а потом и сам перевалился через подоконник и мягко спрыгнул на бетонный пол.

И только тут, внутри, я достал HK416 из рюкзака, собрал его, поменял магазин, дослал патрон в патрорник. И снова закинул рюкзак за спину, закрыв платком лицо, а шляпу надвинул поглубже.

Внутри было темновато, и я пошёл между стеллажами с коробками, ящиками и канистрами. Бесшумно, ступая на внешнем ребре стопы, идя на свет. А свет пробивался из глубины склада от открытой двери на фасаде.

И, как я и планировал, я вышел к ним с тыла, из темноты между стеллажами. Они не ждали меня оттуда и все смотрели в сторону парадного входа, где была чуть открытая дверь.

Их было пятеро, Тиммейт не ошибся. Все стояли рядом с фургоном — старым Ford Transit, грязно-белым, с облезшей краской. У всех было оружие. Один сидел на раздвижном стуле, остальные стояли.

Кузнечик сидел за пластиковым столом. Это был крепкий латинос лет сорока, с сединой в чёрной бороде. На нём была потёртая кожаная куртка, под ней — белая майка, открывающая толстую шею и татуировки, уходящие под воротник. Перед ним на столе лежал старый «Кольт» 45-го калибра и рация.

Слева от него, на ящике, сидел тощий парень с козлиной бородкой, в спортивном костюме и с золотой цепью на шее. В руках держал помповое ружьё, стволом в пол.

Справа был здоровенный детина с бритым черепом, в чёрной майке, натянутой на его мышцы словно кожа на бубне, с коротким китайским аналогом М4.

И ещё двое были впереди, ближе к выходу. Должны были встретить меня, но я пришёл не с той стороны.

Разговоров не было. Из звуков я услышал лишь щелчок зажигалки. Это сидящий высоко на стеллаже справа боец курил и смотрел в открытое пространство. У него был АК.

— Ра-та-та-та-та! — выкрикнул я, подкравшись на расстояние пятнадцати метров, изображая автоматную очередь.

Все обернулись. Оружие взметнулось вверх. Главарь вскочил со стула.

— Привет, — сказал я, держа ствол HK416 вниз, но палец держал на спуске. — Я по поводу заказа на Хорхе.

— С-сука, — выдохнул главарь, разглядывая меня. — Ты долбаный паук. Как ты подошёл?

Он сделал паузу, разглядывая меня — платок, шляпу, автомат.

— Ты, наверное, совсем отбитый. (Он использовал слово было mad и переводилось это как «сумасшедший» в плохом ключе, ёбнутый — по-нашему.)

— Не отбитый, — ответил я, — … заказ на Хорхе не взял бы.

Кузнечик усмехнулся. Жестом велел своим опустить оружие.

— Так откуда у тебя мой номер?

Я шагнул ближе, уходя от ответа утверждением:

— Я слышал, твой брат погиб в бою с бандой Хорхе, — сказал я. — Прими мои соболезнования.

Он сжал челюсть. Глаза сузились.

— Чего тебе надо? — выдал он.

— Знать слабые места Хорхе.

— Чёрт, у него их нет, — Кузнечик покачал головой, усмехнувшись улыбкой, в которой скрывалась горечь. — Твою мать. А если и есть, то они столь незначительны, что даже сотни бойцов вроде тебя ничего не светит!

— В мире, ослеплённом тьмой, может солнцем показаться пламя от свечи, — произнёс я. — Говори, что знаешь.

Латинос присел на стул, достал сигарету и закурил, оглядывая своих людей и грозя на меня пальцем.

— Бля… он мне нравится, — сказал он. — Жалко будет, если погибнет.

Он затянулся, выпуская дым в воздух.

— Ладно, слушай. Охрана меняется в шесть утра, два дня и десять вечера. Стыковка смен длится примерно пятнадцать минут. Если штурмовать в лоб, то в девять сорок пять вечера. И ещё, — Кузнечик затушил сигарету. — Ты идёшь не один. Я иду с тобой, и те из моих, кто захочет, тоже.

— Зачем? — спросил я.

— Это мой брат погиб от рук Хорхе. Я хочу видеть, как он умрёт. И хочу быть уверен, что он действительно мёртв.

Он обвёл взглядом своих людей — видимо, пойдут все.

— У вас есть оружие. Броня есть? — спросил я.

— Есть, — кивнул Кузнечик. — В фургоне ящики. Что тебе надо?

— Бронежилет, — сказал я. — И шлем. Лёгкий, чтобы голову не прострелили.

Кузнечик кивнул своему здоровенному охраннику. Тот полез в фургон, открыв задние двери. Внутри стояли ящики с маркировкой «MILITARY SURPLUS».

Я подошёл ближе и заглянул.

В одном из ящиков лежали бронежилеты. В другом — шлемы, американские, песочного цвета. Я выбрал жилет и примерил шлем.

И тут я увидел его. В углу фургона, прижатый к стенке, стоял гранатомёт РПГ-18.

— О, — сказал я, беря его в руки. — Это я возьму.

Кузнечик усмехнулся.

— Ты и с этим умеешь?

— Умею, — ответил я.

— Ладно. Теперь надо дождаться вечера, — сказал Кузнечик. — В 21:15 выезжаем. На этом фургоне. Успеем к смене охраны.

— Где всё это время можно побыть? — спросил я.

— На складе есть комнаты. Пойдём, покажу.

И мы прошли в глубину склада, за стеллажи. Там была узкая металлическая лестница на второй этаж — когда-то здесь был офис. Сейчас — несколько комнат, перегороженных фанерой.

Кузнечик открыл одну дверь.

— Гостевая. Закрывается изнутри на засов.

Комната была маленькой — метра три на четыре. Железная кровать с матрасом, покрытым армейским одеялом. Тумбочка. Лампа на батарейках. Окно заколочено фанерой снаружи — никто не увидит, никто не зайдёт.

Он вышел, закрыв за собой дверь. А я уже задвинул засов.

HK416 положил рядом, под руку. Глок положил под подушку на кровать. А дверь подпёр стулом.

— Тиммейт, — позвал я, падая на кровать.

— Слушаю.

— Разбуди в 20:00. И проверь, чтобы меня здесь не нашли.

— Принято, Медоед. Спи.

Я закрыл глаза. Матрас пах пылью и старым потом. Где-то за стеной гудели голоса — латиносы переговаривались, готовились к вечеру. Скоро они станут моими союзниками. Или трупами.

И я провалился в темноту. Без снов. Без видений. Только тяжесть в теле и ожидание впереди.

Вечер встретил меня голосом Тиммейта в наушнике:

— Медоед, двадцать ноль-ноль. Пора.

Я открыл глаза. За заколоченным окном уже стемнело.

Собрался в этот раз быстро и вышел из комнаты. Внизу, у фургона, уже стояли все пятеро. Кузнечик — в бронежилете поверх куртки, с «Кольтом» на поясе и автоматом в руках. Тощий с помповиком — перезаряжал ружьё. Детина с китайским М4 также проверял магазин. Двое у фургона закидывали в кузов ящики с патронами.

— Готов? — спросил Кузнечик.

Я кивнул.

— Тогда поехали убивать Хорхе, — сказал он, открывая дверь фургона.

Мы залезли внутрь. И фургон выехал со склада и покатил через трущобы Спрингфилда в сторону особняка.

Этот вечер встретил нас темнотой и тишиной. Фонари горели через один, а разбитая дорога трясла машину, что не здраво напоминало мне Томск. Мы проехали мимо всё тех же обшарпанных домов, заколоченных окон, спящих бездомных в дверных проёмах. Город медленно засыпал, беспокойно ворочаясь, как человек с больными зубами.

Кузнечик сидел рядом со мной в кузове фургона, сжимая свой автомат. Остальные молчали. Только тощий с помповиком перебирал патроны, отсчитывая их шёпотом, — видимо, религиозный ритуал перед боем.

Фургон остановился в двух кварталах от особняка, в тени старого склада. Я достал квадрокоптер, включил, и Тиммейт взял управление. Дрон бесшумно поднялся в ночное небо, летя в сторону особняка.

А через минуту Тиммейт заговорил, выводя картинку на экран моего телефона:

— Особняк трёхэтажный, из светлого камня. Периметр — кованая ограда, два с половиной метра. Ворота с автоматическими, с доводчиками. По периметру восемь камер, но две из них — мёртвые. Охрана — четверо снаружи. Двое у ворот, двое патрулируют по периметру. Внутри — ещё шестеро. Один у лестницы на второй этаж, двое в холле, трое в подвале, где щиток связи. Плюс сам Хорхе. Он на втором этаже, в спальне, окно видно с нашей позиции. Видишь над крышей склада?

— Вижу. Откуда знаешь что он там? — произнёс я, наблюдая над крышей алые шторы подсвеченные изнутри.

— Судя по расположению сотового телефона, — ответил Тиммейт. — Его номер я вычислил через базы данных оператора. Его активность идёт из восточного крыла, второй этаж, третья комната от лестницы. Шторы задёрнуты, но свет горит.

Судя по всему, особняк выглядел как крепость. Но у меня была Муха.

— А есть номер Хорхе? — спросил я, беря РПГ-18 в руки отходя от бандитов Кузнечика.

— Есть, — ответил Тиммейт. — Я нашёл его в утечке данных сотового оператора.

— Звони. — произнёс я, а сам приготовил РПГ-18.

Тиммейт соединил и гудки пошли через динамик телефона — один, второй, третий.

— Да? — раздался сонный, недовольный голос. — Кто это⁈

— Служба доставки, мистер Хорхе, — сказал я спокойно. — Ваш заказ прибыл. Мы у ворот. Нужно подтвердить получателя. Выгляните в окно — увидите наш фургон.

— Какой заказ? Я ничего не заказывал!

— Оу, ну я не знаю, тут посылка на ваше имя, — ответил я.

На том конце повисла пауза. Хорхе что-то бормотал.

Тем временем я раздвинул РПГ-18 и поставил его на боевой взвод.

Всё это заняло не больше десяти секунд. Оружие было простым и надёжным — в Афгане восемнадцатилетние пацаны справлялись с ним под огнём душман. Я справился в ночном Спрингфилде.

РПГ-18 лежал на плече. Его мощности, а именно 64-миллиметровой гранаты, хватит за глаза.

— Цель — второе окно справа, восточное крыло, — сказал Тиммейт, зачем-то, ведь я ужде прицеливался, — Расстояние — сто двадцать метров. Ветер слабый, сноса не будет.

И вот, я увидел, как на втором этаже дёрнулась штора. Чьи-то пальцы раздвинули ткань. В проёме показалась голова. Хорхе смотрел вниз, пытаясь разглядеть фургон в темноте.

И я выдохнул. Плавно нажал на спуск.

Прозвучал выстрел, ощущаемый как толчок, который сотрясает плечо, вышибает воздух из лёгких и на секунду оглушает. Струя раскалённых газов вырвалась из заднего среза. А граната ушла в оранжевую полосу, которая прочертила ночь за долю секунды. Она влетела в окно второго этажа, породив вспышку и красно-оранжевое пламя, которое вырвалось из окна, выбивая стёкла, рамы, куски штукатурки. Звук пришёл через секунды — раскатистый, тяжёлый, такой, что закладывает уши даже на расстоянии. Из окон повалил дым — чёрный, густой, с языками огня, которые лизали стены.

Тиммейт сказал:

— Попадание прямо в цель. Комната Хорхе уничтожена.

— Хорхе мёртв, — сказал я Кузнечику, опуская дымящийся гранатомёт на асфальт. — Всем спасибо!

Кузнечик смотрел на меня. В его глазах были страх, уважение.

— Ты… ты просто пришёл и… — он не договорил.

— Я сделал свою работу, — ответил я. — А ты думал, я буду туда идти и всех убивать, как в боевиках? Хорхе больше нет. Контракт выполнен.

Кузнечик кивнул, сжав автомат.

— Мы пойдём, — сказал он своим людям. — Закончим начатое.

Тощий с помповиком передёрнул затвор. Детина с китайским М4 поправил шлем. Двое у фургона достали свои стволы.

Я развернулся и пошёл прочь. Не оглядываясь. За спиной хлопали дверцы фургона, звучали короткие команды на испанском. Потом — топот ботинок по асфальту, лязг открываемой калитки, первые выстрелы — короткие и отрывистые.

— Я загрузил видео в блэк-лист, и мы стали богаче на 300 тысяч! — произнёс Тиммейт.

А я шёл по пустынной ночной улице, сложив дрон и автомат, а где-то там, за спиной, полыхал особняк Хорхе. Красные отсветы плясали на стенах домов, отражались в стёклах машин, делали ночь багровой.

Гетто снова приняло меня в себя, и я уже знал, куда иду. Мне нужен был заброшенный дом, чтобы поспать, но что-то никогда не случается так, как хочешь. Эти трое чёрных встретили меня, удивлённо разворачиваясь ко мне и раскатистыми шагами, словно их плечи весили целую тонну, шли на меня.

Вылитые гуси… — подумал я.

— Эй, ты, ты кто такой? Что ты тут забыл, белый? А? — донеслось до меня, и я выхватил свой Глок с той скоростью, которой мог бы позавидовать кто угодно, направляя ствол на того, что был в центре.

— Воу, мэн, да мы просто спросить, не нужна ли тебе помощь. Убери ствол! — прозвучало от того же.

Но вот второй был явно глупее, и его ладонь скользнула за пояс сзади. И я выстрелил — раз, два, три.

Чтобы убить каждого. И пошёл через лежащие тела дальше.

— Гуси-гуси? Га-га-га! Есть хотите? Да-да-да — всплыла у меня детская песенка.

Этих я накормил. Сраная Америка. Страна контрастов…

— Ты в порядке? — спросил меня Тиммейт.

— Нет. Я убиваю просто потому, что иду по их району, и я белый какого-то хрена.

— Сочувствую, что ты белый. Ты неплохо прыгаешь, мог бы хорошо играть в баскетбол! Но у тебя гости…

— Снова? Где?.. — спросил я.