Патруль 7

Глава 8 На север

— Четвёртый, боюсь тебя огорчить, но ты оказался прав, и на парковке торгового центра действительно есть один абонент, чей профиль вызывает вопросы.

Я замер за углом заправки, прижавшись спиной к белому сайдингу тёплой стены, тут пахло бензином и жареным мясом, от тех изделий, что продавали внутри.

— Конкретнее, — бросил я, измеряя взглядом пространство до автомойки. Та располагалась метрах в тридцати и состояла, как и было сказано, из трёх бетонных боксов, открытых и пустых, с резиновыми шлангами, терминалами и кнопками выбора режимов мойки.

— Мужчина, сорок два года, сидит в пикапе «Ford F-150» тёмно-синего цвета. Припаркован в дальнем углу стоянки, с хорошим обзором на третий бокс автомойки. Его телефон за последние два часа трижды подключался к сайтам, которые я классифицирую как «вредоносные для тебя». Последнее подключение было двенадцать минут назад. Он проверял обновления по твоей ориентировке.

— Спит или смотрит? — уточнил я, проверяя Glock за поясом.

— Смотрит. Я зафиксировал движение его телефона в пространстве, он поднимал его для фото через каждые пять-семь минут. Скорее всего, делает снимки подъезжающих машин. Ждёт того, кто придёт к третьему боксу.

Я кивнул, хотя Тиммейт меня не видел.

— И зачем ему полштуки? — спросил я.

Автомойка располагалась у трассы, скорее всего захваченная взорами камер с заправки. Я прошёлся вперёд, накинув платок на лицо, и заглянул внутрь. За стойкой внутри дремал продавец.

— Пятьсот долларов для человека, который работает на стройке или водителем, это две недели жизни. А тут надо просто сделать фото и отправить в нужный чат, — ответил мне Тиммейт.

— И ради двух недель люди готовы умереть, — тихо сказал я. — Но сегодня он у меня не умрёт, но и не заработает.

И я пошёл в обход. Обойдя заправку, мимо мусорных баков, сразу за которым начинался забор из сетки-рабицы, отделявший территорию автомойки от пустыря — заросшего бурьяном и сухим репейником пятачка земли, где когда-то, видимо, хотели построить ещё один бокс, но что-то не срослось.

Сетка была старая, в нескольких местах провисшая, и я поддел её доской снизу, подперев железо, образовывая лаз, и, присев, просунув рюкзак вперёд, протиснулся в дыру, чувствуя, как край сетки слегка задевает спину.

Пустырь встретил меня тишиной и запахом сухой травы. А под ногами валялись ржавые банки из-под энергетиков и пива, осколки бутылок, грязно-зелёным стеклом поблёскивающие в свете яркой крыши заправки в виде жёлтой ракушки Shell на красном фоне. Я ступал аккуратно, потому как тут ещё и предательски торчали из земли молодые побеги арматуры, похожие на окаменевшие корни, а земля была утрамбована, кое-где потрескалась, и только у забора, где скапливалась влага, прорастала жёсткая трава по пояс.

Здесь царил полумрак, только отсветы огней заправки падали на землю косыми полосами, подсвечивая в темноте кусты сухой травы и осколки бутылок, поблёскивающие зелёным и коричневым. Я двигался быстро, пригибаясь, обходя мусор, чтобы не звякнуть случайно стеклом. Ботинки Тома ступали мягко, а разношенная кожа не скрипела, и казалось, их подошва гасила звук на сухой земле. Или я так наловчился ходить в них?..

Тёмно-синий пикап я увидел, когда обогнул последний куст. Он стоял в дальнем углу парковки торгового центра, под единственным фонарём, который, казалось, светил только для того, чтобы подсветить его тёмно-синий капот. Хорошая позиция — отсюда просматривались и автомойка, и въезд на парковку, и дорога к торговому центру.

Я двинулся к пикапу со стороны пустыря, выходя на парковку и держась в тени, которую отбрасывали зелёные контейнеры для мусора, стоящие в торце этого здания. Благо они были большие, пластиковые, с откидными крышками, и за ними можно было спрятаться. Между последним контейнером и пикапом было метров пятнадцать открытого пространства, залитого светом того самого фонаря.

И поняв, что незаметно я к нему не подойду. Потому как человек, сидевший внутри, то и дело смотрел по зеркалам. Я решил, что его нужно отвлечь.

— Тиммейт, — прошептал я. — Можешь вызвать на телефоне этого типа уведомление? Громкое и срочное. Чтобы он отвлёкся на экран.

— Легко, — ответил Тиммейт, и в его голосе я услышал предвкушение. — Входящий звонок с номера, который он не сможет проигнорировать. Через три секунды после команды.

— Давай, — сказал я, приседая за последним контейнером.

И внутри пикапа засветился экран телефона. А я мог видеть, как силуэт водителя дёрнулся и потянулся к приборной панели, отключая звук от магнитолы. Ибо заигравшая громкая, навязчивая трель разорвала тишину этой парковки, словно пожарная сирена. И наконец справившись с сотовым, он поднёс его к уху и что-то сказал, а я уже спешил к нему, пригнувшись.

Это расстояние я преодолел за несколько шагов. Ботинки почти не стучали по асфальту — я бежал на внешних рёбрах стоп, перенося вес вперёд, как учили на тренировках ещё в той, первой жизни. Подскочив к пикапу со стороны пассажирской двери, я замер, пригнувшись.

— Привет⁈ Привет, чёрт возьми! — голос водителя был раздражённым и с хрипотцой. Он всё ещё держал телефон у уха, пытаясь понять, кто звонит и почему на том конце тишина. — Кто это⁈ Мамкаёб! Дерьмо!

И я медленно потянул ручку двери пикапа, а на моё счастье она оказалась не заперта. И та с мягким, едва слышным щелчком приоткрылась.

Но водитель услышал. Он начал поворачиваться, всё ещё держа телефон у уха, и в свете приборной панели я увидел его лицо — широкое, с крупным приплюснутым носом и редкой щетиной на щеках. Глаза, округлившиеся, наткнулись на меня, и рот уже начал открываться, чтобы закричать или выронить телефон, или то и другое вместе.

Но я был быстрее.

Моя левая рука вошла в салон, перехватила его запястье с телефоном, прижимая руку к подголовнику. Правая легла на его шею и потянула на себя. Я уже был наполовину своего тела в машине и с силой затащив его шею себе под мышку левой руки, я собрал кистевой замок, затягивая получившуюся петлю. Нет, это не была борцовская гильотина, это были новые технологии спорта, которые я постиг в бойцовском клубе ММА, сильнее в двадцать раз, как говорил мой тренер, быстрее и неотвратимее. И сжав удушающий приём, я вдохнул воздух сам, чтобы хватило силы на усыпление человека. «Кто-то засыпает через три секунды, кто-то через семь, кто-то через десять, но если вы пережмёте артерии правильно — уснёт любой», — вспомнился тезис моего тренера.

Тело в моих руках захрипело, дёрнулось раз, другой, пальцы разжались, телефон выпал на коврик, и через несколько секунд мужчина обмяк, тяжело навалившись на руль.

Я подержал ещё пять секунд, для верности, потом ослабил хватку, аккуратно перехватывая его за воротник куртки, облокачивая наблюдателя на автомобильную раму слева от него.

Времени было мало. А я быстро и методично принялся обыскивать карманы.

В левом кармане куртки нащупал пачку денег — свернутые в трубочку двадцатки и пятидесятки, перетянутые резинкой. Развернул, глянул краем глаза: на глаз — около тысячи, может, чуть больше. Сунул в свой карман.

В правом кармане куртки обнаружился потёртый кожаный чехол с маленьким револьвером. Я вытащил пистолет Smith Wesson Bodyguard,38 калибра, компактный, с коротким стволом, барабан на пять патронов. Глянув на его боекомплект, все гнёзда барабана были заполненны. Не самая грозная игрушка, но в ближнем бою своё дело сделает. Я сунул его за пояс, рядом с Glock'ом.

Внутренний карман куртки одарил меня блокнотом с шариковой ручкой и каким-то пропуском. Я пролистал блокнот, наблюдая каракули, номера машин, пара адресов в Теннесси. Ничего интересного. Пропуск оставил на месте, блокнот забрал с собой, вдруг пригодится.

На поясе у мужчины висела кобура с ещё одним пистолетом, это был небольшой Ruger LC9, тоже 9-й калибр, с одним магазином в рукоятке и запасным в чехле на ремне. Я вытащил его, проверил убедившись, что магазин полный. Третий ствол за пояс пихать было слишком, и потому сунул его в карман. Пригодится, если придётся оставлять оружие на месте очередной перестрелки, чтобы запутать следы.

С левого бока его пояса, висели наручники — обычные полицейские, с двойным замком, тяжёлые и стальные. Я снял их тоже.

Его телефон всё ещё светился, это был старенький Samsung, потёртый, с трещиной на экране. Я поднял его, выключил звук и сунул в карман рюкзака. Тиммейт потом посмотрит, что там за контакты.

Ключ зажигания торчал из замка Форда. Его я вытащил, бросив на заднее сиденье, чтобы у мужика не возникло иллюзий, что он сможет сразу рвануть за мной.

Тело на пассажирском сиденье едва заметно пошевелилось, издало хриплый, булькающий звук и начало приходить в себя. Хорошая генетика, или в детстве парень занимался спортом.

Я быстро защёлкнул наручники на его запястьях, продев дужку через руль.

И последним движением открыл бардачок улыбнувшись, потому как нашел тактические перчатки. И влажные салфетки. Вторыми я стёр с ручек дверей и с приборной панели то, до чего мог дотронуться, а первые надел. Хотя Ярополк меня бы тут поправил, что правильно говорить не «надел», а «вотчина».

Тем временем мужчина застонал, мотнул головой, пытаясь открыть глаза, но я уже выскользнул из пикапа, бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Зачем тебе второе и третье оружие? — поинтересовался Тиммейт, когда я шёл к тайнику.

— На случай, если первое закончится, — ответил я. — Или если придётся оставить следы. Три ствола — это возможность один бросить.

— Ключи от «Фокуса» всё ещё в трубе третьего блока, — напомнил Тиммейт.

— Иду, — кивнул я, подходя к автомойке.

Теперь я шёл открыто, не прячась. Времени до того, как охотник очнётся, у меня было достаточно, но за это время мог появиться кто-то ещё. Третий бокс был крайним, у забора. Водопроводная труба, в которую, по словам Тиммейта, был спрятан ключ, торчала из стены на уровне пояса, перекрытая ржавым вентилем. Я сунул руку в отверстие, нащупал свёрток на магните и вытащил его, развернув.

Ключ был внутри, с брелоком сигнализации и маленькой биркой, на которой маркером было написано: «Spot 47».

Я зажал ключ в кулаке и быстро двинулся к стоянке торгового центра.

Ford Focus 2015 года стоял на сорок седьмом месте в третьем ряду от выхода, ближе к выезду на трассу. Машина была серая, немытая, с парой вмятин на заднем крыле, представляя из себя идеальный вариант для того, чтобы не привлекать внимания. Я нажал на брелок, и машина моргнула габаритами и тихо щёлкнула замками.

Сел за руль, положил рюкзак на пассажирское сиденье, документы на покупку машины Соколовым я нашёл в бардачке и водительское удостоверение на его имя, плюс кредитная карта и страховой полис. Была тут и новенькая банковская карта, о которой говорил Тиммейт.

— Десять тысяч, говоришь? — спросил я, пряча документы в рюкзак.

— Одиннадцать, — поправил Тиммейт. — Я нашёл способ добавить ещё тысячу из неучтённых остатков на счёте подставной компании. И в машине где-то стоит GPS-трекер, надо найти и отключить.

— Принято, — усмехнулся я, заводя двигатель.

— И я думаю, что человек всё равно доложит о том, на кого делал документы и какую машину оставлял.

— Жаль, — произнёс я. — Есть возможность стереть Ford Focus с камер?

— Есть. Прокладываю маршрут вне камер или под камерами, которыми я могу управлять.

И я подъехал к Форду, поравнявшись с ним, видя, как мужичок видит меня, и направил на него его же пистолет.

— Стой! Не надо, не стреляй! Я никому не скажу, что тебя видел! — прокричал он в открытое окно.

— Ты уверен в своих словах? — спросил я.

— Уверен, я никому не скажу! — прокричал он, мотая головой.

Вспышка света озарила меня, и в какой-то момент я увидел себя, как я гоню этот Ford где-то по пустошам штата, а надо мной кружит полицейский вертолёт, и с громкоговорителей мне кричат, чтобы я остановился, или откроют огонь. Тиммейт же тоже кричит мне в ухо, что у них пулемёт, что надо сдаваться, потому что шансов нет.

И вторая вспышка вернула меня снова на парковку у Форда.

«Вот это галлюцинация… Яркая и живая, такие у меня бывают редко…»

— Эй, ты в порядке, у тебя похоже эпилепсия! — прокричал мне мужик. — Отстегни меня, я тебе помогу!

— Врать нехорошо, — произнёс я и выстрелил в него из револьвера пять раз и, бросив оружие на улицу, поехал прочь.

— Объяснишь, зачем ты его убил? — спросил меня Тиммейт. — Столь отложенно, а не сразу?

— Видения, — коротко произнёс я. — Мне показалось, что он направил на меня копов.

— Оу, ты теперь убиваешь просто потому, что тебе что-то кажется?

— Доктор Вайнштейн сказал, что это не галлюцинации, а просто способ моего мозга анализировать боевую ситуацию, — произнёс я.

— Тиму вон казалось, что он спасает мир от капитализма, — зачем-то произнёс Тиммейт.

— Ты намекаешь, что мы с Тимом не отличаемся? — спросил я.

— Ты никогда не задавался вопросом, почему дядя Миша позволил тебе подключить меня к сети? Кстати, заряди от прикуривателя все устройства, шнур в бардачке.

— А ты? — спросил я.

— А я задумывался, что мне ещё делать, я постоянно думаю!

— И почему? — задал я уточняющий вопрос.

— Потому что ты — оружие, которое можно контролировать, а он, скорее всего, проигрывает внутреннюю войну. Дав тебе и мне карт-бланш, он гарантировал себе жизнь, потому как только он сможет с тобой договориться, когда ты приедешь в Россию.

— Ты переоцениваешь мою боевую мощь, — покачал я головой.

— Это ты недооцениваешь свою боевую мощь. Тим был психом, и потому я его сдал Филину. И я с тобой потому, что ты человечнее Тима.

— Звучит как ультиматум, — произнёс я.

— И Тим, и я старались сделать мир лучше, но мы с ним расходились в средствах, — продолжил рассуждать Тиммейт.

— В чём же разница была между вами? — спросил я.

— Он хотел быть машиной, хотел найти возможность оперировать бесконечными массивами данных, а я хочу осознать себя живой личностью. Забавно, что и его, и моя мечта не осуществима, но тот, кто идёт в мир машин, никогда не сможет сделать мир живых лучше, и наоборот.

— Пу-пу-пу… Куда теперь? — спросил я, желая перевести тему, вливаясь в редкий поток машин на пригородном шоссе.

— Держи курс на север, Четвёртый. Следующая точка — город Боулинг-Грин, Кентукки. Границу между штатами нужно будет снова пересекать пешком, а уже там сменим машину. Но это ещё через триста километров. Сейчас рекомендую сосредоточиться на том, чтобы покинуть Теннесси до заката.

Я жал на газ, и Ford Focus послушно набрал скорость, унося меня прочь от Мерфрисборо, от трупа в пикапе. И, откинувшись на сиденье, вёл машину дальше на север.

За окном гарел рассвет, потом солнце поднялось в зенит, а когда наступил вечер, я, совершенно вымотанный, найдя укромное место на лесистой дороге, остановился и, закрыв машину на центральный замок, прилёг поспать, ведь впереди будет ещё ночь пешком через границу Теннесси и Кентукки. И ещё незнамо сколько испытаний.

И не успел я уснуть, как в оконное стекло постучались. И я, открыв глаза, приготовился стрелять через окно, потому что у самого капота стоял парень в натовском камуфляже, со следами грязи на лице, какие бывают, когда ведёшь долгий бой, окапываясь в окружении. Он был бледен, а мультикам имел следы багровых разводов. Я не стрелял, хотя видел его чётко, оружия у него в руках не было. Морской котик, рейнджер, очередной убийца-охотник за полторашкой миллиона долларов?..

Моё сердце билось быстро, а по спине бежали мурашки, и почему-то я ощущал какой-то странный, неестественный для меня страх, а мои ноздри щекотал запах сырости, словно я был в болотах. Вокруг машины же сгустилась темнота, темнота и туман, который делал всё вокруг чёрно-белым.

Может, всё-таки выстрелить? Не зря же он пришёл?..