Патруль 7

Глава 24 Право на охоту

Я сел на корточки, пытаясь отдышаться. Левая рука висела плетью, каждое движение отдавалось тупой пульсацией в плече. Кость, наверное, выскочила из сустава — или сломалась. А гул вертолёта где-то за сопками нарастал.

— С-сука, — прошептал я, глядя на свою руку.

И я прикоснулся правой рукой к своему левому плечу. На мгновение ощущая и боль, и влечение к следующему моему действию. Пальцы нащупали кость, которая вышла из сустава. Боль была такой, что потемнело в глазах, а на губах родилась улыбка — привет от Серёжи Сидорова. И я, подойдя к дереву, обнял его одной рукой, а коленом левой ноги поднял обвисшую и больную руку. И выдохнул, когда взял кистевой замок. Тупо улыбаясь, я обнимал сосну, и в какой-то момент увидел его: перед затуманенными болью глазами, Саймон улыбался широко и вожделенно. И я упёрся коленями в ствол сосны, дёрнул. Раздался хруст. И рука встала на место.

Боль схлынула так же внезапно, как и пришла, а вместо неё пришло успокоение, и я пошевелил пальцами, поняв, что работают. Плечо ныло, но двигалось. Я не знал, как я это сделал. Но рука снова могла поддерживать автомат, и я побежал к вертолёту.

Кабина Ми-8 была разорвана. Переступая через обломки и стараясь не смотреть на Кубика, что сидел на своём месте, пристёгнутый ремнями, я принялся искать оружие.

У Кубика на поясе висела кобура, а в ней пистолет. Я забрал его, посмотрев на пистолет: судя по русским буквам, он был наш, а судя по тому, что я его не узнавал, был создан уже после моей гибели. Круглая кнопка для сброса магазина, как на Глоке, предохранитель с двух сторон, как на некоторых винтовках западников, и какая-то скоба по левому краю, похожая на предохранитель от АК, но так как предохранители уже есть, это скорее всего скоба для отсоединения затвора. И дополнительный магазин к нему на 8 патронов, похоже, 9 мм. Это чудо оружейной техники я сунул за пояс, а магазин в карман.

Автомат нашёлся недалеко от кабины. Это была «Ксюха» — короткоствольная, как и положено для АКС-74У, с глушителем и коллиматором. А вот магазинов к нему не было, кроме того, что примкнут. Стараясь двигаться быстро, я огляделся. Мой рюкзак валялся в хвосте, придавленный обломком кресла. Я вытащил его, накинул на плечи. Палатка, документы, пауэрбанки — всё это важно, пускай и Тиммейт временно затрёхсотился, мне казалось, я уже знал, как ему помочь.

Тем временем гул вертолёта приближался. Я посмотрел в небо.

Он появился из-за сопки как чёрная точка, которая быстро росла. Вертолёт был не Ми-8, а другой, чуть меньше, с силуэтом — яйцевидной кабины и узкой хвостовой балкой. «Чёрная акула»? Нет, что-то поменьше. Ми-24? Тоже не то. Ка-60? Может быть. Чёрный, со звёздами на боках и полозьями вместо колёс. И он шёл прямо на нас.

Я побежал к деревьям. Чуть подстывшая земля и остатки сухой травы скрипели под ботинками, но я не оглядывался. Только вперёд, туда, где лес больше и крупнее. И тут я увидел тело Полякова — оно было разорвано пополам, видимо, выбросило и ударило о дерево.

А вертолёт противника заложил вираж облетая место крушения, снижаясь медленно и методично. Они искали выживших. Сесть они тут не смогут, разве что высадить десант на тросах.

Я залёг за толстым стволом сосны, прижимаясь к нему плечом, восстанавливая дыхание. В голове почему-то заиграла песня, я не слушал её ранее, и вообще она была не в моём вкусе, но женский голос пел:

Ку-ку-ку-ку-ку-ку-ку-кукушка

Вытащи меня из психушки

Зае-зае-заело пластинку

Мясорубка под «Калинку-малинку»

Ра-та-та, ра-та-та-та-та, хэй-хей!

Ра-та-та, ра-та-та-та-та, хэй-хей!

Вертолёт завис над разбившейся «Мишкой».

Из открытого люка свесилась голова в чёрном шлеме. Человек смотрел вниз, на обломки Ми-8. А потом машина сместилась вправо.

АКС-74У лежал рядом, и я подтянул его ближе к себе и прицелился. Пускай было и далеко — критически далеко для «Ксюхи». И безумно для кого угодно, даже для меня. Ждать, пока улетит? Так всё равно будет экспедиция к месту, и скорее всего первыми придут те, кто не хочет, чтобы тут кто-то выжил. А зная наших-ненаших, сначала поднимут по тревоге ближайшую часть и дадут команду поймать диверсанта, двигаясь по тайге цепью. В срочников стрелять не хотелось бы, да и этого если убью — это же не пилот, а скорее всего штурман. Вертушка всё равно уйдёт, даже если я ей бензобак пробью, тем более у Ка-60 их четыре — задолбаешься стрелять. Эх, сюда бы РПК…

— Давай, — прошептал я. — Улетай. Мы уже все мертвы.

Вертолёт сделал ещё один круг. Потом развернулся и ушёл за сопку. Гул двигателя затихал, растворялся в снежной тишине.

Я выдохнул и поднялся, стряхивая с себя грунт. Передёрнул затвор АКС-74У и поставил на предохранитель.

А потом посмотрел на небо. Где-то там, за сопками, был враг. Тот, кто сбил вертолёт. Скорее всего эти бравые ребята и придут смотреть. А уже потом будет доклад наверх: к сожалению, группа ГРУ с агентом-ликвидатором от ФСБ разбилась, виной всему ошибка пилота или психический диагноз ликвидатора. Вы знали, что он у вас галлюцинации видит?

«И наверное, даже говорит чужими голосами», — прозвучал в голове голос Сорокового.

— Ну точно, пойду в купольный театр работать, когда из ОЗЛ выгонят, — сказал я в пустоту.

«Так, — подумал я, — куда я летел?»

Оставалось полчаса до аэропорта, но полчаса по тайге, да ещё и если не знать, куда идти, — это слишком. Кроме того, Ракитину будет доклад, что парни не вернулись, и будет уже правильная поисковая операция. Враги до меня постараются добраться быстрее. Если, конечно, это всё не Ракитин сделал. Вряд ли он, убивать своих он бы не стал. Зачем? Если можно меня в тайге с вертолёта скинуть и дело с концом.

Вопросов у меня было много, а вот задать их было некому, кроме как «призракам» убитых мной вернувшихся, которые были лишь в моей голове, потому что материальная наука отрицает всякие реинкарнации и полтергейсты. А вот в полтергеев верит. Полтергеи скоро сюда придут. И я должен быть готов, когда группа прибудет пешком — с автоматами, тепловизорами и приказом не оставлять свидетелей.

Дойдя до тела Полякова, я нашёл у него такой же пистолет, как и у Кубика. Итого у меня 32 патрона на 9 мм на два пистолета неизвестной мне модели. Плюс пистолет Сорокового — тот, что я забрал после убийства предателя, на 20 патронов. Тоже неизвестная модель, похожа на Glock, но с какими-то доработками, и один магазин. Один АКС-74У с одним магазином на 30 патронов. Да нож с чёрной рукояткой.

Брони нет, аптечек нет, только те, что я вывез с собой из США.

Маловато для засады.

— Придётся экономить, — сказал я в пустоту.

Я огляделся. Место крушения располагалось в небольшой котловине, окружённой сопками. С одной стороны — склон, поросший лиственницами и кедровым стлаником. С другой — болотистая низина, где, судя по всему, текла река. Слишком открыто. Слишком мало укрытий. Но выбора у меня не было — я не мог уйти далеко: во-первых, не знаю куда, во-вторых, враг будет знать, где и кого искать.

Подразумевая, что противник прибудет со стороны, куда улетела вертушка, я вышел из низины и занял позицию за упавшей лиственницей. Дерево лежало корнями вверх, создавая корнями окно обзора под ним. За ним можно было лежать и, если что, отступить в лес. А из-под корней отлично просматривалась поляна и все подходы к вертолёту.

Я закидал рюкзак и палатку за ствол и замёл ветками свои следы от вертолёта до укрытия. И начал ждать. АКС-74У лежал на сгибе локтя, стволом в сторону поляны. Пистолеты я рассовал по сумочкам рюкзаков, которые положил перед собой, чтобы не пришлось тянуться в случае отхода, и чтобы они давали укрытие при встречной стрельбе.

Я закрыл глаза и начал следить за дыханием. Время тянулось медленно.

Сколько прошло? Десять минут? Полчаса? Я потерял ему счёт.

А потом я услышал их.

Их шаги были мягкие и осторожные, но при этом различимые. Они шли цепью — так, чтобы прикрывать друг друга. Я слышал, как хрустит грунт под их ботинками, как они ведут диалог шёпотом.

Люди в чёрном вышли из леса с той стороны, где склон был более пологим, с другой стороны от меня.

Первыми шли двое. В чёрных тактических костюмах, без опознавательных знаков. Автоматы висели на их груди, и, судя по характерным планкам с коллиматорами, это были АК-105 с глушителями. На их головах сидели лёгкие шлемы, на глазах — очки-тепловизоры. Они двигались осторожно и пригибаясь.

За ними, в двадцати метрах, шла основная группа. Четверо. Такие же чёрные костюмы, но бронежилеты поверх — тяжёлые, с керамическими плитами. Автоматы похожи на АК-12, с подствольными гранатомётами и ночными прицелами. У одного за спиной — рация с длинной антенной.

Снайпера я не видел. Но он, как суслик в анекдоте, где-то был. Возможно, на сопке, откуда простреливалась вся поляна.

И последним шёл, видимо, командир группы. Без шлема и с открытым лицом он смотрел на вертолёт.

И тут не надо было дожидаться вспышки, пока эти с теплаками меня обнаружат, а потом эта группа раздолбит меня из подствольников. Другой бы вначале уничтожил тех, кто может видеть тёплое, но я между опасными и важными целями привык выбирать важные.

И я, прицелившись, зажал спуск прямо в фигуру командира и, перекинув прицел на разведчика, зажал и в него.

Командира отбросило назад, группа рассредоточилась, разведчик рухнул и пополз за дерево, а я спешно отползал назад, потому что моё дерево уже начало бурлить от попаданий по нему.

Сколько времени у меня есть, пока они поймут, что командир больше не отвечает своим качествам? Двести, или тяжёлый триста. Разведчик триста тоже. Но я уже бежал, когда мою позицию разнёс в щепки взрыв из подствольника. Что у них по плану? Беспокоящий огонь по фронту и обхват двумя малыми клешнями из состава 1–2 человек? Но я уже отступал. И как говорят в академии, отступление — это манёвр, целью которого является организованный отход войск с занимаемых рубежей, проводимый вынужденно или преднамеренно для вывода сил из-под удара, выигрыша времени, сокращения фронта или занятия более выгодной позиции для последующих действий. А в моём случае ещё есть задача истощить силы и средства противника. Потому что мне очень интересно, куда дальше идти, а это могут знать лишь живые. Пускай раненые, но живые. И я дал левее, выходя из их предполагаемой клешни, и снова залёг. С такой местностью, как тут — то подъёмы, то овраги, — можно очень интересно повоевать. Жалко, я один и мне по сути доступно только два варианта действий.

Сначала я увидел тень. Она скользнула между стволами метрах в пятидесяти. Вооружённый человек двигался один. И двигался осторожно, прижимаясь к деревьям. За ним, чуть позади и правее, шёл второй.

Я выждал, пока первая цель приблизится на тридцать метров, обходя мою прошлую позицию. Меня не видели — тепловизоры остались у других бойцов. А у меня оставалось всего патронов двадцать, после чего надо было либо пользоваться трофейными, либо проигрывать в дальности и точности, стреляя из пистолетов. Двигались бы они поагрессивнее — мне было бы тяжело, а в такой манере боя они играют мне на руку. Скорее всего, у ребят гарнитура, и они друг с другом общаются. И я прицелился куда-то в область шеи — чуть ниже шлема, чуть выше брони. И нажал на спуск, выдав короткую очередь в первого и тут же во второго. Они рухнули на живот, а звук АК, пускай и с глушителем, звонкими щелчками разносился по тайге. А сам я, оставив свою поклажу, побежал к ним. И, видя, что один из моих целей шевелится, я выпалил по нему ещё. И присев, начал извлекать магазины из подсумков бронежилета и вытаскивать из-под тела АК-105. На всякий случай выстрелил в бочину второго тоже. И отложил АКС-74У, посчитав, что в нём слишком мало патронов.

С этой позиции мне была едва видна моя предыдущая позиция, где дымку от отработавшего подствольника разгонял слабенький ветерок.

Итак, из целых у них трое: один трёхсотый, три двухсотых. И гипотетический снайпер, и где-то оставленный ПТУР, если это был ПТУР. Лёжа на тёплых бронированных телах, я начал раскладываться, постоянно поглядывая на сектор, откуда должен прибыть противник. Два АК-105 с подствольниками ГП-25 и 10 магазинов к ним легли по сторонам моей позиции. ВОГов 8 штук. Шлемы с говорящими в них голосами.

Видя, что противник не спешит, я снял шлем с ближайшего и надел на себя и, вытащив из подсумка радиостанцию, проверил, заходит ли в неё гарнитура — стал слушать.

В наушниках зашипело, потом пробился голос. Молодой, нервный, с одышкой.

— «Гром-1»! Командир, приём!

Тишина была ему ответом.

— «Гром-1»⁈..

— Молчи, — ответил ему другой. Спокойный, с хрипотцой. — Командира больше нет. «Гром-6»? «Гром-4», доложите обстановку. Я «Гром-3»!

— Я «Гром-6», «Гром-4» был в левой клешне, — прозвучал ровный, безэмоциональный голос. — Слышал стрекотание за позицией противника. Иду на звук. У вас как дела?

— Я у вертушки, тут два спящих пилота, — чуть с ленцой отозвался хриплый голос, видимо он принял на себя командование, некий «Гром-3». — Это их третий шалит.

— Вас понял, — отозвался «Гром-6». — «Гром-8», ты на позиции?

— На позиции. Сопку контролирую. С высоты пока ничего не вижу, — проговорил ещё кто-то, кто носил позывной «Гром-8».

С-сука, ну используйте вы просто цифры или позывные, или клички, а то от этого «Грома» уши в трубочку сворачиваются.

А тем временем рация продолжала говорить:

— Добро. «Гром-4», «Гром-5» — зачищаете склон. «Гром-6» постоянно докладывай! «Гром-8» прикрываешь, — распорядился «Гром-3».

— Принял, — ответил «Гром-6».

— Принял, — лениво отозвался «Гром-8».

Я слушал, не дыша, повернувшись в сторону правой клешни.

— «Гром-4» и «Гром-5» — третьему? «Гром-4», «Гром-5», Гром- третьему⁈ — разрывался разведчик, принявший командование на себя.

— «Гром-6» и «Гром-7», аккуратнее там, походу спят, парни.

Я посмотрел на тела, на которых лежал. Они были тёплыми. Кровь ещё не застыла, пар валил от кровавых пятен на шее и продырявленной броне. В этот момент вдалеке, со стороны правой клешни, мелькнуло движение. Вдалеке мелькнули тени. Двое. Они двигались осторожно, перебежками, прикрывая друг друга. «Гром-6» и «Гром-7». Правая клешня — как она есть.

И я подтянул к себе трофейный АК-105, снаряжая подствольный гранатомёт ГП-25.

Расстояние было метров сто пятьдесят.

Я прицелился. Взял упреждение на ветер. И нажал на спуск.

Граната ушла в полёт. Секунда. Другая. Вспышка. Дым. Земля взметнулась фонтаном в стороне правой клешни.

Но я промахнулся — граната рванула в десяти метрах от них. Но эффект был. Они залегли. Я видел, как один из них — тот, что был слева, — отполз за дерево.

Но я уже перезаряжал подствольник. И вот уже вторая граната пошла искать крови.

Попадание ближе. Метрах в пяти от предполагаемого укрытия противника. Земля, камни, дым.

Третья граната полетела, учитывая все последующие.

И за деревом, где лежал один из них, кого-то разметало.

И тут в наушнике шлема закричали:

— «Гром-6», я «Гром-3». Доложи обстановку.

Я не ответил, а послал ещё одну гранату в цель, а потом ещё одну и ещё. И замер, прислушиваясь.

— «Гром-6», мать твою! Ты там живой? — повторила рация.

— Живой, — ответил я за него. И сам не узнал свой голос. Он был чужим. Хриплым. Таким же, как у того, кого звали шестым. — Походу, их третий уснул.

Перед глазами мелькнуло лицо Сорокового. Широко улыбался. А голос казался устойчивым, словно я всю жизнь говорил им.

— Хорошо, — ответил «Гром-3». — Подойди, у него должен быть прибор. Что-то типа сотового, на мыльницу похож, с кабелями. Посмотри электронику и тащи сюда. И что там с «Гром-4» и «Гром-5»?

Я посмотрел на трупы под собой.

— 4-й и 5-й спят, — выдохнул я голосом шестого.

— Понял. Иди сюда. У нас «Гром-2» тоже плох. Может уснуть.

— Понял, — ответил я.

— Я «Гром-8», покидаю позицию? — донёсся новый голос.

А вот и снайпер, или птурист.

— Давай, — разрешил ему третий.

И я начал действовать.

Я быстро стянул бронежилет с «Грома-4». Тяжёлый, с керамическими плитами, но размер оказался мой, и он сел как влитой. Магазины распихал в подсумки. Натянул окровавленную балаклаву в которой застрелил Гром-четвёртого.

В руках я нёс трофейный АК-105 и свои сумки.

Я шёл прямо, не опасаясь снайпера, — если он меня увидит, то примет за своего.

Шёл вниз по склону, туда, где у вертолёта ждали «Гром-3» и «Гром-2» и спускался «Гром-8».

Трава хрустела под ногами. Я двигался не спеша, как человек, который выполнил задачу и возвращается к своим.

— «Гром-6», ты где? — раздался голос «Гром-3» в рации снова.

— Иду, — ответил я чужим голосом.

— А всё, вижу тебя. Где седьмой?

— Зацепило. Уснул, — ответил я и вышел на поляну.

У остатков вертолёта было трое. Один — в тяжёлом бронежилете, с автоматом на груди «Гром-3». Второй — сидел на земле, прислонившись к шасси — «Гром-2». Тот самый раненый разведчик. Лицо белое, на боку — тёмное пятно крови. И еще один человек он был без оптики, видимо не снайпер, а путрист, а сама его трехногая установка где-то стоит далеко.

Они стояли ко мне спиной. «Гром-2» же сидел и смотрел в землю, не поднимая глаз.

Я вскинул автомат, посылая короткую очередь в затылок «Грому-3». И тут же насыпал «Грому-8», заваливая его на спину.

«Гром-2» дёрнулся, но я уже перевёл ствол на него.

— Не надо, — прошептал он, смотря на меня.

Я снял шлем, вытер пот с лица балаклавой и улыбнулся.

— Хорошо, — сказал я, подходя ближе и забирая у него автомат. Присаживаясь рядом на корточки. Пот с смешался с кровью и грязью. Я вытер лицо тыльной стороной ладони и посмотрел на раненого. — Поговорим?

Он молчал. Глаза бегали по моему лицу — по шрамам, по чёрной крашеной бороде. Дышал он тяжело, хрипло с свистом из под брони. Кровь сочилась из раны на боку, пропитывая бинты, которые он сам себе наложил.

— Кто вы? — спросил я.

Он сглотнул. Сделал вдох — и закашлялся. На губах выступила розовая пена.

— ЧВК «Гром», — выдавил он. — Частная военная… компания.

Я усмехнулся.

— В России же нет ЧВК.

Он не ответил. Только посмотрел на меня — устало, обречённо. Или не знал, что сказать. Или знал, но не хотел.

— Задача у вас какая была? — спросил я. — Кто ставил?

— Говорили… — он закашлялся снова, сплюнул кровь. — Говорили, надо взять ДРГ, которая проникает с территории США.

— ДРГ, — повторил я. — Ума палата. А из ПТУРа кто стрелял?

— «Гром-8», — выдохнул он.

Я кивнул. Вспомнил «снайпера», которого только что завалил очередью. Ну правда, с чего я взял, что он снайпер? Хотя снайпер с ПТУРом, бывает и такое — в кадровом голоде людей мотивируют деньгами.

— Как планировали эвакуироваться? — уточнил я.

— Пешком… — он сглотнул, глаза начали закатываться. — Пешком назад. На территорию части.

— Какой ещё части?

Он открыл рот, чтобы ответить. Но вместо слов из горла вырвался хрип. Глаза расширились, тело дёрнулось и обмякло.

Я смотрел на него несколько секунд. Потом закрыл ему глаза.

Поднялся, осмотрелся и первым делом пошёл к командиру группы. Он лежал лицом вниз, раскинув руки, будто пытался обнять землю перед смертью. Я перевернул его на спину. Глаза открыты, смотрят в небо. Я прикрыл их ладонью тоже.

Обыскал карманы. В левом нашёл зажигалку и пачку сигарет. На поясе — кобуру с пистолетом, но я искал другое. Документов не было. Ни удостоверения, ни корочек, ни даже замызганного пропуска.

Телефон нашёлся во внутреннем кармане разгрузки. Тёмный, в матовом чехле, без опознавательных знаков. Экран погас, но я нажал на кнопку — запрос пароля. Я взял мёртвую руку командира, приложил палец к сканеру. Телефон щёлкнул и разблокировался.

Я открыл заметки. Последний файл был датирован вчерашним днём:

Боевая задача. Группе «Гром»

Прибыть на базу пограничной военной части (14882). Получить вооружение: АК-105 (с ГП-25), ПТУР «Корнет» (1 шт.), средства связи, тепловизоры, боеприпасы. Выдвинуться в квадрат 47−19 (координаты: 64°43' с. ш. 177°35' в. д.). Занять позиции на господствующих высотах. Ожидать борт Ми-8 (бортовой номер: РФ-95631). При визуальном контакте — уничтожить с помощью ПТУР «Корнет». После уничтожения — произвести зачистку квадрата. Убедиться в отсутствии выживших. Обнаружить и изъять электронный предмет (описание: прямоугольный, чёрный, размером с мобильный телефон, с кабельным подключением, зелёная индикация). Предмет находится при одном из членов экипажа или пассажиров. Эвакуация — пешим порядком. Маршрут возвращения: квадрат 47−19 — КПП «Северный» (32 км по азимуту 210°). Время на выполнение — 6 часов. При невозможности изъятия предмета — уничтожить на месте.

Особые указания:

Цель — один из пассажиров. Славянская внешность, шрамы на лице, чёрная борода. При задержании — не брать живым. Уничтожить на месте.

Доклад об исполнении — после возвращения на базу. Связь по закрытому каналу.

Исполнитель: командир группы «Гром» (позывной «Гром-1»)

Я перечитал дважды. Чья-то умная голова составила задачу так, чтобы не оставить следов. Ни фамилий, ни должностей, ни печатей. Только координаты, квадраты да сроки.

И пункт номер пять.

«Обнаружить и изъять электронный предмет… прямоугольный, чёрный, размером с мобильный телефон, с кабельным подключением, зелёная индикация».

Они охотились на Тиммейта.

— Вот пришла и твоя пора убегать от преследования, — сказал я сломанному устройству.

Телефон я сунул в карман, сделав скрин экрана на свой. Встал и огляделся.

Вокруг были трупы, вертолёт, дым и тайга. Но я теперь знал, где я нахожусь, и, судя по карте, мог добраться до Аэропорта.

— Туда, — сказал я себе.

И, подхватив свои вещи, двинулся по лесу. Всю Америку прошёл, а тут — чего бы не прогуляться по родной-то земле.

Продолжение следует:

https://author.today/reader/578134/5491635