Пепел после тебя

Глава 24.2

— Алина, что происходит?

Ольга Абрамовна снимает очки и устало потирает глаза. Звонок давно прозвенел, мы сидим в кабинете географии вдвоём. На русский, который у нас сейчас по расписанию, учительница меня не отпустила.

— Ничего не происходит, — бормочу я, ковыряя невидимое пятнышко на парте.

Я не понимаю, как это всё можно объяснить. Не говорить же правду!

«Вы знаете, в прошлом году я обидела Егора, а теперь он припёрся в этот город и в эту школу, чтобы обижать меня!» — в моей голове это звучит именно так — нелепо.

— Я хочу поговорить с тобой не как классный руководитель, — она вновь водружает очки на нос. — А как психолог с подростком, который испытывает некоторый стресс от смены привычной обстановки.

Так вот как она это видит?

— Ты не можешь влиться в коллектив, — продолжает Ольга Абрамовна. — Сегодня ты все перемены провела в одиночестве.

Пожимаю плечами, не поднимая на неё глаз. Так и было...

— Алина, — она глубоко и терпеливо вздыхает. — Я могу позвонить твоему отцу. Он просил меня сообщать ему, если с тобой будет что-то не так. И сейчас я вижу, что ты не в порядке.

Глаза неминуемо начинает щипать от слёз. Дыхание сбивается. Глупая жалость к себе берёт верх, и по щеке скатывается обжигающая слеза.

Да, я не в порядке. Совсем. Егор меня убивает. Отнял Таню. Потом говорит о ревности. Ведёт себя непоследовательно и странно. Я с ума схожу!

— Алина, поговори со мной.

Голос учительницы звучит так, словно она говорит с душевнобольной, стоящей на краю крыши. Мне становится стыдно. Смахнув слезу со щеки, поднимаю на неё взгляд.

— Обещаю, — раскрывает она ладони, — что наш разговор не выйдет за стены этого кабинета.

И я решаюсь... Облизав пересохшие губы, прокашливаюсь.

— Мне бы хотелось говорить не о себе, а гипотетически.

— Пойдёт, — кивает она.

— Допустим, у моей подруги есть молодой человек. Они встречаются уже полгода, и у них всё хорошо. Парень замечательный, и он действительно нравится моей подруге. Но потом появляется другой, которого сложно назвать хорошим.

— Почему его сложно таким назвать?

— Ну... — сажусь поудобнее, поднимаю взгляд к потолку. — Он мажор. Ему всё легко достаётся. И его окружают какие-то отморозки. Именно такое впечатление он производит поначалу.

— А потом?

— Потом... он кажется потерянным. Матери у парня нет. Отец женился на молоденькой и не обращает на сына внимание, откупаясь от него деньгами.

— Твоя подруга сама почувствовала это? Смогла понять и прочувствовать его?

Я киваю. Потом отрицательно качаю головой.

— Такого, как он, невозможно прочувствовать до конца.

— Хорошо. Что дальше?

— Моя подруга его невольно предала. Так сложились обстоятельства... Их отношения закончились, не успев начаться.

— А её парень?

— Они расстались.

— Подруга жалеет об этом?

— Нет, — твёрдо говорю я.

Тимофея я вспоминаю, но только как хорошего друга.

— И что потом? — Ольга Абрамовна тепло смотрит на меня.

— Потом... Потом моя подруга сбежала, а он её нашёл. И теперь их отношения, мягко говоря, не очень.

В глазах снова печёт. А душа кричит о том, что не может произнести мой рот...

«Он изводит меня! Я измучилась! Не могу есть, спать, даже думать о чём-то другом. Я плачу так много, что запас слёз должен был давно закончиться, но этого не происходит. И я боюсь его. Реально боюсь! Не физически, он меня и пальцем не тронет. Я боюсь за своё сердце. Он же его просто разобьёт к чёрту!»

Не знаю: то ли душа вопит так громко, то ли женщина считывает эти вопли в моих мокрых глазах, но она вдруг понижает голос до шёпота.

— Тот парень наверняка сломлен. Возможно, жизнь его побила намного сильнее, чем ты думаешь. Вы ведь поэтому не можете закончить свой проект — потому что ему чужда тема любви?

Понятно, она решила перейти на наши личности, отбросив все гипотезы. Я немного злюсь из-за того, что открыла свою душу постороннему человеку.

— Егор ничего не знает о любви, — лепечу, вновь вытирая слёзы. — Возможно, я тоже!

— Думаю, ты заблуждаешься...

Ольга Абрамовна качает головой и надолго зависает взглядом где-то над моим плечом. Потом вновь концентрируется на моём лице.

— Егор наверняка умеет любить, — говорит с мягкой улыбкой на губах. — Но любовь его пугает. Он недополучил её в семье, поэтому почти не знает, как она выглядит. У него есть лишь размытый образ любви. И он действует вслепую, на голых инстинктах. Любовь делает его уязвимым, слабым, а он к этому не привык. И он боится открыть её абы кому. Его любовь хрупкая и ценная, словно реликвия. Он сможет подарить её только тому человеку, который сможет её не разбить.

— Вы его совсем не знаете, — бормочу я, отчего-то задетая её словами.

Она ведь его защищает, да?

— Я изучила его дело, — грустно улыбается Ольга Абрамовна. — И я знакома с психотипом таких людей. Мне его поведение очень понятно.

Ясно... Мне нечего больше сказать, поэтому встаю.

— Могу я идти?

Видно, что она расстроена моим порывом сбежать.

— Как учитель, я должна тебе сказать, что такое поведение недопустимо в стенах школы, — напоминает она о нашей стычке с Егором. — А как психолог советую вам поговорить откровенно. И уверена, что этот совместный проект поможет вам расставить все точки над i.

— Спасибо, — роняю я, забирая рюкзак с соседнего стула.

И только когда остаюсь одна в совершенно пустом коридоре, понимаю, что действительно ей благодарна.

«Любовь для него ценная реликвия, — пульсирует внутри меня. — Любовь его пугает».

Я не иду на урок русского языка, потому что осталось всего пять минут до звонка. Неспешно иду в правое крыло к кабинету истории. Прислонившись спиной к стене, пытаюсь уложить по полочкам весь этот сумбур в голове.

Егор где-то нашёл фото меня и Ромы. Его это взбесило. И теперь он приударил за Таней, чтобы сделать мне больно.

Я согласна с Ольгой Абрамовной — Егор боится любить. Но хочется добавить, что его любовь эгоистична. Он ни с кем не считается. А ещё он безжалостен. Если его обидели, он обидит в сто раз сильнее.

Но он уже отомстил мне за ту флешку. Сколько можно?

После звонка весь класс подтягивается к кабинету. Таня подходит ко мне вместе с хоккеистами. Егора тут нет.

— Коршунов решил прогулять, — сообщает она зачем-то.

Халидов хмуро смотрит на меня.

— У вас с ним что-то произошло? По школе уже слухи пошли. Он на тебя орал? Сделал больно?

Грозные взгляды Носова и Халидова меня беспокоят. Решительно мотаю головой и заявляю:

— Ничего такого не было.

Таня стреляет взглядом в сторону, и я понимаю, что она показывает на Тоню. Возможно, эти сплетни пустила именно Тоня.

Кабинет истории открывается, все начинают заходить. Таня ловит меня за руку, заглядывает в глаза.

— Алин, у нас с тобой всё нормально?

Усмехаюсь.

— Ну... Пока Гроза здесь нет — видимо, да.

Выдернув руку, направляюсь в класс. Не знаю, что на меня нашло.

В спину прилетает:

— Алин, а кто такой Гроз?