Пепел после тебя

Глава 32

Алина

— Пап... — вырывается из меня хриплым шёпотом.

Глаза отца не мечут молнии. И нет, его не трясёт от злости от того, что он только что увидел. Скорее, в его взгляде вселенское разочарование, причиной которого стала я. Ледяной холод сковывает мою грудь, а щёки, наоборот, вспыхивают огнём.

— Домой иди, — говорит отец тоже хрипло.

Потом его взгляд перемещается на Егора, и теперь в нём не разочарование, а прямая угроза.

— Думаешь, только у тебя связи есть? Решил — отправишь меня подальше от дочери, и я никогда не узнаю, от кого получил этот ценный подарочек? Да я фсбшников этих лично тренировал! Я там благодарности начал рассыпать, а мне один шепнул, что благодарить нужно совсем не комитет или федерацию. Грозный-младший — вот, кто мой благодетель, вашу мать!

Егор молчит. Засунув руки в карманы пуховика, прямо и спокойно смотрит на отца. И такое ощущение, что он точно понимает, о чём говорит папа. А вот я вообще ни слова не поняла.

— Пап...

Пытаюсь дотронуться до его руки, но он отшатывается и выкрикивает:

— Домой! Быстро!

Сам хватает меня за предплечье и тащит к подъезду. Егор пытается меня перехватить.

— Нет!.. — умоляюще смотрю на него. — Не надо. Потом увидимся.

— А вот нихрена! — рявкает отец, распахивая дверь подъезда. — Я тебя на домашнее обучение перевожу. А со следующей четверти — в другую школу! Всё, иди!

— Геннадий Степанович! Дайте объяснить! — пытается остановить моего отца Егор.

Но куда там! В таком состоянии он никого не будет слушать. И даже хорошо, что дверь подъезда закрывается, отрезая нас с отцом от моего парня. Неизвестно, чем это всё могло закончиться.

Говорят, девочки влюбляются в тех, кто напоминает им папу. Возможно, в этом есть логика. Мой отец легко посоперничает в упрямстве и буйном нраве с Егором.

На ватных ногах захожу в лифт и смотрю на папу. Нужно бы его обнять, ведь мы давно не виделись. Но сейчас это кажется неуместным. Его буквально трясёт от ярости. Он смотрит в пространство перед собой и сыплет ругательствами.

— Малолетка, бл*ть! Самый ушлый, да?! Утырок! Долбаные Грозные! Поперёк горла у меня стоят!

— Папа... Всё не так, как ты думаешь! — не сдерживаюсь я. — Егор... он хороший парень. Я с ним счастлива.

Лицо отца идёт яркими красными пятнами. Сейчас он достигнет нужного градуса кипения — и пар из ушей повалит.

Умолкаю. Двери лифта раскрываются, на площадке нас встречает обеспокоенная бабушка.

— Я хоть и глухая, но вас даже на улице услышала... Гена, в чём дело? Что за разборки? Ты зачем ребёнка до слёз довёл?

Дотрагиваюсь пальцем до щеки. Даже не заметила, как начала плакать.

— Довёл? — резко разворачивается ко мне отец. Швыряет сумку на пол. — Я довёл? Это они с сестрицей смерти моей хотят! Нормальных парней для них нет! Надо самое говённое говно выбирать! Юлька сначала с сорокалетним связалась, а теперь ещё старше нашла. А эта, — зыркает на меня убийственным взглядом, — позволила себе мозги запудрить. Он ведь сплавил меня специально на этот чёртов Кубок! Чтобы к тебе подобраться! За отца нам мстить решил. Или что там в его нездоровой башке?

— Пап, я не знала, что Егор как-то поспособствовал твоему отъезду...

— Конечно, ты не знала! — перебивает он меня. — И не узнала бы. Посвящать тебя в свои планы он не планировал.

— Но я уверена, что у него на то были веские причины, — поспешно вставляю я. — Возможно, он и правда хотел помочь тебе попасть на этот турнир.

— Ты издеваешься? — лицо отца застывает мрачной маской. — Он тебя на наркоту посадил, что ли?

Папа резко дёргается ко мне, а дальше происходит самое омерзительное, что когда-либо происходило в моей жизни. Отец резко поднимает рукава моей куртки до локтей и вглядывается в вены.

Выкручиваюсь из его цепких пальцев.

— Гена, ты всех соседей переполошишь! — сетует бабушка.

Папа рычит что-то нечленораздельное. Скинув куртку и ботинки, уходит на кухню. Слышу, как моет руки. Бабушка, держась за сердце, торопится за ним. А я, пользуясь временной передышкой, закрываюсь в комнате и строчу Егору сообщение.

«Прости за моего отца. Надеюсь, он успокоится».

От Егора тут же приходит ответ: «Я хочу с ним поговорить. Как можно быстрее».

Я: Быстро не получится. Ему нужно остыть.

Егор: Хорошо, тогда завтра вечером. Я приду к вам на ужин.

Ох, не уверена, что это хорошая идея...

Я: Постараюсь его подготовить.

Егор: Люблю тебя, мышка.

Сердце пускается вскачь. Впервые Егор сказал мне, что любит. Точнее, написал об этом. И я тоже должна ему написать.

— Алина, дверь открой! — рявкает отец.

Бросив телефон на кровать, быстро открываю. Папа заходит в комнату и осматривается. И, конечно, мой смартфон тут же попадается ему на глаза.

На экране всплывает ещё одно сообщение от Егора.

«Люблю тебя.»

И ещё одно.

«Люблю тебя.»

— Это я забираю! — папа успевает первым схватить телефон. — И это! — хватает со стола ноутбук.

— Папа! Это уже перебор! — теперь и меня трясёт от ярости.

— Перебор — это когда твоя единственная, как мне казалось, разумная дочь связывается с отморозком. Попадает под его влияние и, очертя голову, бросается его защищать. Он рассорил тебя с Тимофеем! Сколько раз они дрались? Сколько раз Тимофей мог серьёзно травмироваться и навсегда вылететь из футбола? А остальные?

— Да тебя, похоже, только Тимофей интересует! — взрывает меня. — Может, ты и обо мне хоть раз подумаешь, а не только о своей футбольной семье!

— Я и думаю, — отрезает отец. — Из дома ни шагу.

Выходит из комнаты, а я провожаю его взглядом. Бабушка молча хлопает глазами, замерев в коридоре. Потом срывается за отцом, и я слышу, как она заявляет:

— Гена, либо ты объяснишь мне, что происходит, либо заказывай билет на ближайший самолёт.

— И закажу! — рявкает он.

Ну если он и с ней так разговаривает, значит, моего отца накрыло дальше некуда.

Я его понимаю. Для него Егор — это часть семьи Грозных. Плохой парень, посягнувший на его дочь. Но для меня он любимый человек! Как папе доказать, что Егор изменился?