Пепел после тебя

Глава 34

Алина

Весь день я читаю Фрейда. Егор как-то сказал, что эта книга не поможет мне разобраться в себе. И сейчас я полностью согласна с ним. Прочитай её пару недель назад, я бы, скорее всего, окончательно запуталась. А теперь мне всё предельно ясно. Всё же его циничный подход к любви — это не моё.

Папа время от времени заглядывает в мою комнату и проверяет телефон на наличие звонков и смс от Егора. Разговор у нас с отцом не клеится. Я хочу говорить про Егора, донести до папы, что он изменился. А отец разглагольствует о Тимофее...

О том, как тот прекрасно играет в нападении. И что в одном из матчей он вышел на поле в самом начале игры, а не как остальные наши ребята, просидевшие почти всё время на скамейке запасных. Севен и Фор играли от силы минут по пять в каждом матче. Их команда не дошла и до четверти финала, к сожалению. Но ребят заприметили — это главное.

И не то чтобы я не хочу слушать о футбольных успехах Тима. Нет, я искренне за него рада. Но мне просто не до этого сейчас.

Я скучаю по Егору. Моё сердце трепещет, стоит лишь вспомнить о его поцелуях, объятьях и всяких нежностях, которые он шептал мне на ушко ещё вчера. Но сейчас его рядом нет, и я чувствую себя так, словно мне ампутировали конечность. Не меньше...

Бабушка, как и обещала, собрала свои вещи. Правда, билет на самолёт отец так и не забронировал в надежде, что она передумает. Они оба слишком упрямы, чтобы быстро помириться.

Выйдя наконец из своей комнаты, нахожу бабулю на кухне за просмотром очередного турецкого сериала. Сажусь рядом и даже пытаюсь вникнуть в сюжет. И от этого сюжета мне становится ещё паршивее, потому что слишком остро воспринимаю сейчас страдания турецкого мужчины из-за своей неразделённой любви.

Убавляю звук на телевизоре.

— Бабуль, не уезжай!.. Не оставляй меня с ним! — взмаливаюсь я.

Она задумчиво помешивает чай, слепо уставившись в экран.

— Ба... — касаюсь её плеча.

Отмирает.

— Ноги моей здесь не будет! — фыркает она. — Гена сказал, что я виновата. Что не уследила за тобой. Ишь, чего удумал! Старуху обвинять! — говорит громко, чтобы папа слышал. — И дочери житья не даёт. Вот сбежит она от тебя — и будет права! — грозит пальцем.

Глажу её по плечу.

— А как же театр, бабуль? Мы же собирались, помнишь? Не уезжай, пожалуйста... — понижаю голос до шёпота.

Она хмурится. Не расслышала. Но едва я открываю рот, чтобы задать вопрос громче, раздаётся громкая трель звонка. Вскакиваю.

— Я открою! — кричу, сломя голову устремляясь к двери.

Единственный, кто может к нам прийти — это Егор. А отец наверняка его не пустит.

— Стоять! — рявкает папа, выходя из своей комнаты.

Но уже поздно. Рванув дверь на себя, вылетаю в тамбур и сразу открываю вторую дверь. И столбенею от шока. Охапка цветов, торт, какой-то пакет... Но дело не только в этом.

Гроз... Я узнаю его и в той же степени не узнаю. Стильное пальто, начищенные до блеска ботинки. Обычно растрёпанные волосы сейчас зачёсаны назад и немного набок. Очень стильно. И серьги в ушах отсутствуют.

Егор выглядит сейчас студентом второго курса, а не школьником. По сравнению с ним кажусь себе замарашкой и реально мышью. Какая-то растянутая футболка, бриджи, лохматый пучок на макушке... Отступаю в замешательстве.

— Привет, — шевелятся губы парня и растягиваются в милой смущённой улыбочке.

Ожившие внизу живота бабочки исполняют какие-то акробатические этюды.

— Привет.

Щёки горят...

Рядом со мной появляется бабушка. Егор отдаёт ей букет, они о чём-то говорят. Я не понимаю ни слова и ничего не слышу. Пульс долбит в ушах. А отец как-то очень странно притих и не выставляет Егора за дверь. Парень разувается, снимает пальто. В моих руках появляется букет эустом, и я зарываюсь носом в бутоны.

Хочется плакать... Потому что моё сердце разрывается от того, как сильно я его люблю. Наверное, сейчас ещё больше, чем пять минут назад. Ведь Егор не побоялся прийти к моему не слишком адекватному сейчас отцу.

Моя ампутированная конечность отросла. Теперь я целёхонькая.

Бабушка зовёт всех на кухню, накрывает на стол. Егор не отказывается от ужина. Поставив цветы в вазу, распускаю волосы и быстро расчёсываю их пальцами. Ловлю на себе взгляд Егора, полный обожания. А потом и странно-терпеливый взгляд отца. А ещё вижу, как бабушка показывает ему кулак.

Что ж... Ладно... Видимо, мы попали в какую-то сюрреалистичную реальность, в которой мой отец решил проявить терпимость.

На столе у нас всё по-простому. Жареная картошка, котлетки и овощной салат. Егор уплетает за обе щеки, нахваливая стряпню бабули. Отец ничего не ест, я практически тоже.

Под столом Егор задевает мою ногу своей, и когда я смотрю на него, посылает мягкую поддерживающую улыбку...

Но когда ужин заканчивается, отец решительно выставляет бабушку из кухни, чтобы говорить только с нами двумя.

Похоже, затишье перед бурей подошло к концу...

— Чай или кофе? — подрываюсь я.

— Стакан воды, — говорит Егор, оттянув ворот своей стильной водолазки и на секунду обнажая шею и татуировку черепа на ней.

Отец моментально бледнеет, когда видит эту татуировку. Потом сжимает кулаки, а его лицо становится почти бордовым от гнева. Похоже, сейчас начнётся...

— Ты в тюрьме сидел? — холодно спрашивает он, глядя на татуированные руки Егора.

— Вы же знаете, что нет.

— Почему я должен это знать?

— Наверняка изучали биографию нашей семьи перед тем, как отдать Юлиану за моего отца.

Отец фыркает.

— Это было давно. Я не в курсе твоих новых свершений.

Трясущимися руками ставлю стакан воды перед Егором. Отцу подаю чай. Атмосфера на кухне такая токсичная, что хочется залезть под стол. С тоской смотрю на закрытую дверь. Хочется вернуть сюда бабушку, нарезать тортик и просто хорошо провести вечер. Без ссор.

— Чего вы от меня хотите? — отец по очереди смотрит нам в глаза.

Отвечает ему Егор:

— Дать нам шанс. Мне в частности. Обещаю, что Алину я не обижу.

— Нет! — режет папа, разрубая воздух рукой. — Вы из разных миров. Моей дочери с тобой не по пути.

Когда он вот так категоричен, мне немедленно хочется собрать чемодан и уйти.

— Пап... Ну почему ты не слышишь нас? — всхлипываю. — Я уже взрослая!..

— Ты? Ха! В каком месте? Спасибо мне потом скажешь!

— Геннадий Степанович, давайте подумаем, каким образом я смогу Вас убедить, что мне можно доверять, — спокойно произносит Егор, глядя отцу в глаза.

— Ты втянул мою дочь в какую-то грязную игру со своим отцом!.. — шипит папа сквозь зубы. — Мне пришлось её увезти, спрятать. Она с нормальным парнем из-за тебя рассталась. Чего ты сейчас хочешь от меня?

От упоминания Тимофея челюсть Егора напрягается, глаза вспыхиваю яростью.

— Тимофей, значит, достоин, а я нет? — повышается его голос.

Отец сверлит его таким же злым взглядом и чеканит:

— Да. Тимофей достоин.

Ну всё!

Я вылетаю из кухни и несусь в свою комнату. На то, чтобы одеться, закинуть в рюкзак несколько нужных вещей и собрать учебники, трачу минуты три. По моим щекам текут слёзы, но адреналин в крови не оставляет шансов передумать.

Егор и мой отец уже в прихожей. Папа пытается спровадить Егора. Когда видит меня, полностью одетую, с рюкзаком и спортивной сумкой, у него буквально падает челюсть.

— Куда ты собралась?

— Ухожу, — сжав зубы, чтобы не разреветься в голос, начинаю обуваться.

— Я не позволю! — рявкает отец.

— Драться будем? Ну давай ещё и перед соседями опозоримся.

Надеваю куртку. Егор молча забирает мой рюкзак и сумку. Он уже одет и ждёт меня в тамбуре. Между нами стеной вырастает отец. Из гостиной вылетает бабушка.

— Гена, отпусти её! Ты насовсем потеряешь свою дочь, если будешь таким упрямым!

— Полиция вернёт её домой через два часа. Она несовершеннолетняя! — это он говорит Егору.

Тот пожимает плечами.

— Значит, придётся с полицией договариваться.

— Ага! И всё это получит широкую огласку. Ну и репутация у меня будет в школе... — с сарказмом замечаю я. — Всё, я ухожу, пап, — протискиваюсь мимо него. — На два часа — значит на два часа.

Вылетаю за дверь, жму на кнопку лифта.

— Ты же понимаешь, что это бесполезно — бодаться со мной, — понизив голос до устрашающего шёпота, говорит отец Егору.

— Понимаю. Но Вы тоже должны понимать, кто я такой, — так же шёпотом отвечает парень.

— Угрожаешь мне, сосунок?

— Нет. И не думал.

Но всё же в голосе и словах Егора слышится угроза. А я не хочу, чтобы было всё так... так грязно, мерзко... Не хочу ругаться с отцом, сбегать. Я была вполне вменяемым подростком в отличие от той же Юлианы. А теперь всё как-то вышло из-под контроля.

Лифт открывается, но я не решаюсь в него войти. Слепо уставившись в стену, пытаюсь вереуть себе немного адекватности.

Руки трясутся. Ноги ватные.

Егор появляется рядом, обнимает за плечи, и мы входим в кабину.

Сейчас я бы не смогла сделать этого без него.

Зажмуриваюсь, ожидая, когда двери закроются. А когда кабина дёргается и начинает спускаться вниз, утыкаюсь носом в широкую грудь парня. Он гладит меня по волосам.

— Проблема отцов и детей стара как мир, Алина. Это просто нужно пережить.

Поднимаю голову и смотрю на него сквозь слёзы.

— И что теперь делать?

Егор подбадривающе усмехается.

— В моих планах было по-тихому встречаться до твоего совершеннолетия, если мой визит не принесёт результатов.

— Похоже, я всё испортила, — бросаю взгляд на свою сумку, болтающуюся на плече Егора.

— Нет. Ты сделала даже лучше, чем я предполагал. Никому тебя не отдам, моя мышка. Если твой отец этого не понимает, значит, я тебя самовольно забираю.