Пепел после тебя

Глава 48

Алина

Этим утром Егор заявил, что мы не идём в школу, и что я отправляюсь обратно домой и притворяюсь больной. Я, конечно, отказалась.

Отец бы не поверил. К тому же я просто не хочу ему врать. У нас с ним и так только-только наладились пока хрупкие, но вполне доверительные отношения.

Тогда Егор пошёл на сделку с самим собой, отвёз меня в школу и оставил под защитой хоккеистов. Мы немного поругались, потому что он толком ничего не объяснил.

Его короткое «я всё улажу» меня как-то не устраивает.

Одно я понимаю совершенно точно — Егор не может больше здесь оставаться. И либо мы уедем куда-то вместе, либо уедет он один.

Чувствую себя так, словно тону в каком-то болоте. Липкий страх буквально поглощает меня, не даёт думать ни о чём другом. К середине учебного дня я чувствую себя чертовски вымотанной. Даже мерзкие шуточки одноклассников вообще не цепляют.

— Эй! Прыщавая!.. — протягивает Боярский уже не знаю, в который раз.

Поднимаю на него взгляд. Парень сидит за своей партой и, обернувшись, смотрит на меня.

— Оо, откликаешься уже! — довольно скалится.

Ну и идиот... Похоже, у него мозги законсервировались в семилетнем возрасте.

Боярскому прилетает каким-то небольшим предметом прямо в глаз. Кажется, ластиком. Взвыв, он хватается за подбитый глаз и злобно смотрит вторым на Руслана.

— Ты охренел?

— Отвернулся и закрыл пасть! — рявкает Халидов.

Защищая меня, хоккеисты уже не особо дипломатничают. С нашими одноклассниками дипломатия вообще не работает.

Боярский отворачивается. Переговаривается с Купидоновым, ища у того поддержки. Не находит. Купидонов сегодня утром уже выхватил от Егора, когда они столкнулись на школьном дворе. К счастью для Максима, Егор его не бил. Очень хотел. Но не бил. Лишь провёл беседу. Без меня.

«Не для твоих нежных ушек», — проворковал он мне тогда и отправил с хоккеистами.

И больше я его не видела. И мне чертовски плохо сейчас.

На мои сообщения он отвечает как-то скомканно, словно делает это на бегу.

Входит Ольга Абрамовна и объявляет, что после географии будет психология.

Вот, чёрт!

Положив телефон на колени, тайком набираю сообщение: «Ты скоро придёшь?»

Егор тут же отвечает: «Пока не знаю. У тебя всё хорошо?»

Это он спрашивает каждый раз.

Отправив короткое «Да», вырубаю экран. Хочется зарычать от негодования.

Как же наш проект? Я что, должна защищать его одна?

Досиживаю урок как на иголках. На перемене хоккеисты подсаживаются ко мне. Руслан — на стул Егора, а Эдик — прямо на парту.

— Кстати, вы не знаете, что всё-таки случилось с Таней? Её отчислили?

— Слухов много, — пожимает плечами Эдик. — Кто-то говорит, что она перевелась в другую школу. Кто-то — что она в дурке. В последнее я не верю. Мне кажется, она просто учится дома.

— Надеюсь, её всё-таки полечат... — замечает Руслан, поморщившись. — Не хотелось бы, чтобы такие люди спокойно разгуливали среди нас.

Теперь уже вся школа знает о её больной любви и выходке с поджогом в Англии. Но не все осведомлены о похожей страсти Тани к Купидонову. Иногда мне кажется, что он тоже ею увлёкся. Но испугался маниакального отношения девушки и остался с Миланой.

Кажется, я тоже маниакально зависима от Егора. А он, определённо, от меня. Где проходит та грань, когда надо начинать бить тревогу? Как не спутать светлые чувства с больной одержимостью?

Ответы есть в нашем проекте. То, как мы это видим.

Замечаю, как Маша с Миланой шушукаются и поглядывают на меня. И Жанна ведёт себя по-прежнему, то есть всё время пытается меня поддеть. В столовой кто-то из них даже подставил подножку, но Руслан успел меня поймать.

Но я уже не обижаюсь на их детские шалости. После случившегося со Светловым одноклассники меньше всего меня заботят. В этом мире есть люди намного опаснее.

Со звонком хоккеисты уходят за свою парту, а я достаю распечатанный на трёх листочках проект по психологии. Пробегаю по нему глазами и с тоской смотрю на дверь. Но Егор, видимо, не придёт...

Вернувшись в класс, Ольга Абрамовна вызывает Боярского с Машей. Они должны были переделать проект.

До меня очередь доходит почти к концу урока.

Две недели прошло с тех пор, как я отказалась демонстрировать готовый проект, и мы получили отсрочку.

Всего две недели...

А кажется, что полжизни пролетело.

Иду к доске.

— Жаль, конечно, что ты сегодня одна, — говорит учительница. — Но делали-то вместе?

— Вместе.

— Хорошо. Начинай.

Смотрю на листок. Ольга Абрамовна стучит ладонью по парте, призывая класс успокоиться. Галдёж перетекает в шепотки и наконец совсем стихает. Прокашливаюсь. Зачитываю название:

— Восприятие любви у старшеклассников.

По классу пробегают смешки.

Я продолжаю:

— Но прежде, чем ответить на вопрос, как именно воспринимают любовь эти самые старшеклассники — то есть мы, я хочу в принципе определить, что же такое любовь. Итак... Любовь — это интимное чувство, особое состояние души, направленное на другого человека. Любовь — это страсть, дружба, привычка, взаимовыгодное сотрудничество.

Я зачитываю сначала то, что когда-то написал Егор Коршунов, когда мы только начинали обсуждать проект. Когда я понятия не имела, что общаюсь с Грозом. А потом читаю его рассуждения о том, что любовь может быть тесно связана с ненавистью. И о том, что иногда человек просто прячется за ненавистью, не желая больше любить. Потому что эта любовь причиняет слишком много боли.

С улыбкой упоминаю Фрейда и его отношение к любви. В моём голосе осознанная насмешка над его теорией, ведь я совсем не согласна с ним.

И, наконец, последний пункт, который написала я сама...

— Так что же такое любовь для старшеклассников?

Оглядываю класс.