Пепел после тебя

Глава 29

Гроз

— Нам, наверное, уже пора...

Но вместо того, чтобы встать, моя мышка только теснее ко мне прижимается. Не знаю, каким чудом я затащил её на кровать в своей спальне. Не иначе, как обещанный фильм на плазме ей зашёл. Не иначе...

Мы не раздеты. И скромно лежим поверх одеяла. И объятья у нас скромные и нежные. С моей мышкой по-другому нельзя. Убежит и спрячется в норку.

Люблю её... Грудь буквально выламывает от объёмности чувств.

«Любовь — это боль»... Вспоминаю, как однажды написал это. Почему? Потому что даже когда хорошо, всё равно больно. Потому что всё это заканчивается...

Но сейчас мне хоть и больно немного, но всё же это приятная боль. Напоминающая о том, что я могу потерять. И я ни за что это не потеряю. Ничего у нас не закончится!

— Твоя бабушка любит театр?

Алина приподнимается с моей груди и смотрит в глаза.

— Не знаю. Наверное.

— Тогда куплю билеты на следующие выходные. Сходим втроём.

— Ты серьёзно? — загорается её взгляд. — Бабушка наверняка будет в восторге. Она давно никуда не выбиралась.

Чмокает меня в щёку, но я ловлю её губы и углубляю поцелуй. Через несколько секунд пульс начинает частить, а мысли путаются. ААА! Как же сложно-то в руках себя держать!

Первым отстраняюсь и вскакиваю с кровати.

— Идём на прогулку, да? — натянуто улыбаюсь Алине, пытаясь усмирить накатившее возбуждение.

Я бодрячком, да. Бодрячком!

Уговоры-уговоры...

— Да, идём, — она выглядит смущённой.

Ведь всё прекрасно видит. Понимает, что со мной делает.

Мы одеваемся. Алина звонит бабушке, просит её выйти. Дожидаемся бабу Валю возле подъезда.

— Ну? Как будем меня представлять? — довольно ухмыляюсь, притянув Алину к себе.

— Давай правду скажем, — утыкается носиком в мою шею. — Всё равно ведь догадывается она.

— А отец?

— А отца здесь пока нет. Вот когда приедет, тогда и буду решать, как и что говорить.

— Мы будем решать. Не ты, — поправляю её.

Поднимает на меня благодарный взгляд. Прикусывает губку.

— Забыла сказать...

— Что? — я не дышу.

Что-то мне подсказывает, что скажет что-то нежное.

— Я тоже тебя обожаю, Егор!

И звучит это как признание в любви.

— Моя девочка...

Ни договорить, ни прижаться к её губам не успеваю, потому что дверь подъезда распахивается. Баба Валя делает шаг из подъезда, и я на автомате подрываюсь к ней. Там всё ещё скользко, никто ничем не посыпал. Женщина ожидаемо поскальзывается, но я успеваю её поймать. Охнув, хватается за меня. Совершенно растерянная. Алина подхватывает её с другой стороны.

— Стоишь, бабуль? — громко спрашивает девушка.

— Ещё нет, — глухим голосом отзывается она, а потом вглядывается в моё лицо. — Ой, спасибо тебе Алинин одноклассник! Напомни, как тебя звать-то.

— Егор.

Веду бабу Валю на менее опасное место.

— Погуляем сегодня втроём, ты не против? — подключается Алина и берёт бабушку под руку.

— Я только за, — с подозрительным прищуром смотрит то на меня, то Алину.

Моя мышка права — она догадывается.

Медленно идём по тротуару. Потом сворачиваем к аллее. Температура — градусов двенадцать ниже ноля. Но мне ни черта не холодно. Чувства, бурлящие во мне, греют похлеще печки. Баба Валя присаживается на лавочку, Алина рядом с ней. Я остаюсь стоять.

— Вы дружите, я так понимаю? — взгляд старушки становится требовательным.

— Да. Дружим, — киваю я. — Алина мне очень дорога.

Бабушка легонько пихает Алину в бок. На её лице выражение типа «Слышала? Вот это ничего себе!»

— И что, у вас это взаимно? — спрашивает у внучки.

— Взаимно, бабуль, взаимно! — смеётся Алина. — Егор очень хороший.

— Посмотрим, что Гена скажет, — негромко замечает бабушка Валя, отводя взгляд в сторону.

А Гена у нас — Геннадий Степанович Столяров! Ничего хорошего он мне не скажет, конечно же... Но мы и с этим разберёмся.

— Расскажи о себе, Егор, — просит меня бабуля.

Выдыхаю и, внутренне встряхнувшись, формулирую удобоваримый ответ.

— Ты местный? — не утерпев, сама начинает задавать вопросы.

— Нет. Мы с Алиной из одного города.

— Вот как? — её брови прыгают так высоко, что почти скрываются под вязаной шапкой.

— Да. Так уж вышло, что мы были знакомы раньше и встретились здесь.

И, видимо, я что-то не то говорю, потому что на лице Алины появляется явное неодобрение. Но я уже начал, обратной дороги нет.

— Мы плохо расстались там... раньше, — говорю как на духу. — Я поехал за ней, чтобы разобраться во всём.

— В чём? — испытующе смотрит на меня бабушка Валя.

Глубоко вздохнув, коротко произношу:

— В себе.

— Разобрался?

— Более чем. И понял, что хочу всё исправить. Как я уже сказал, Алина мне очень дорога.

Баба Валя долго переваривает мои слова, потом поднимается с лавочки.

— Холодно. Пойдёмте, погуляем.

Выходим на оживлённую улицу. Алина показывает глазами на симпатичную кофейню, и я быстро улавливаю её месседж. Приглашаю своих спутниц внутрь. Устроившись за столиком, выбираем чай. Нам приносят фруктовый в заварном чайнике и три чашки. Вместе с Алиной уговариваем бабушку Валю на десерт. Она смущённо отнекивется. Тогда я, взяв на себя ответственность, покупаю целый торт. Его там же разрезают и три куска на тарелочках приносят нам.

Неторопливо поедаем торт, говорим о школе, об учителях и успеваемости, просто о погоде. Нас окутывает тёплая домашняя атмосфера. Мне хорошо и даже безмятежно.

— А вы с Таней сегодня всё, что хотели, сделали? — вдруг спрашивает баба Валя у внучки.

Я вижу, как щёчки Алины розовеют, а взгляд становится виноватым. Она кивает.

— Да, всё успели.

До меня сразу доходит, что Алина соврала бабушке, чтобы пойти со мной на свидание. Соврала, что будет делать с Таней уроки.

Мне нужно оградить мою мышку от этой Тани, даже если она нужна для алиби. Её вообще не должно быть в нашей жизни. Девочка, и правда, с приветом, блондинка Купидона не соврала. Но и она сама далеко не ангел. Да и Купидонов.

Короче... Либо они не трогают Алину от слова «совсем». Либо я буду очень зол и так качественно набросаю говна на вентилятор, что вся школа вздрогнет.