Пески Титанов

ГЛАВА

6

Глаза Дуны медленно открылись, дурное предчувствие ускользнуло, как только ее веки поднялись. Чувство пустоты охватило ее, пытливый взгляд блуждал по окрестностям.

Странные символы на массивных каменных блоках приветствовали ее, темнота простиралась дальше, чем могли видеть ее глаза.

Она вскочила, осознав, что снова находится в горизонтальном положении где-то внутри. Почему я продолжаю терять сознание?

Затем она вспомнила Шаха и столкновение. Как ни странно, ничего не пострадало. Где все?

Она обернулась, ища глазами, но никого не нашла. Она была совсем одна. Ни один белый хищник не приветствовал ее, ни один дородный гигант в бронзовых доспехах не сидел, хмуро глядя на нее.

Вместо этого там, где всего несколько мгновений назад лежало тело Дуны, стоял пустой слегка приподнятый продолговатый каменный стол с единственной дырой на его нижнем конце. Рядом с ним стояли глиняные кувшины разных размеров и чашки, наполненные какими-то бальзамами. Справа от стола по всей его поверхности был разложен длинный ряд инструментов.

Дуна подошла к ним, по очереди осматривая каждого. Щипцы, крючки, пружины, длинные изогнутые зубцы и более короткие прямые ножи, зажимы и еще какие-то инструменты, которым она даже названия не могла дать, — все это было выстроено в ровный ряд. К одной из стен были придвинуты деревянные ведра с веревочными ручками, их содержимое было пустым.

— Что это за место? — громко спросила она, блуждая глазами по бесконечным странным символам, которые были выгравированы на каменных блоках. Проводя пальцами по следам, Дуна пыталась понять их смысл. Аисты, кошки, жуки, ломаные линии, миниатюрные гибриды животных, треугольники, завитки…

Она ахнула.

Анкх в виде крылатого солнечного диска смотрел на Дуну с гладкой поверхности камня. Отпрянув назад, она просмотрела другие изображения.

Птица, глаз веджата, лежащий шакал — затем фреска от пола до потолка, изображающая не кого иного, как Бога Неба и самого Бога Смерти, стоящих лицом друг к другу. Они выглядели так, как их изображали на стенах Киша, за исключением того, что Бог Смерти теперь также держал в левой руке пару весов. Между ними стояла на коленях крылатая женщина, ее крылья были широко раскинуты, словно она готовилась к полету. На ее голове покоился большой солнечный диск, а за ними от одной стены до другой тянулись зеленые лотосы, фреска была такой массивной, что Дуне пришлось отступить назад, чтобы увидеть ее во всей красе.

Ноги унесли ее вглубь огромного зала, где еще одна фреска простиралась от земли куда-то в темноту наверху, на этой была изображена шеренга людей, выстроившихся в длинную процессию, в то время как Бог Смерти склонился над золотой фигурой, взвешивая сердце человека по сравнению с тем, что казалось пером, и чаша весов склонялась в пользу сердца.

Дуна побежала вперед, ее кожа покрылась гусиной кожей при виде бесчисленных живых изображений. Ее внимание привлекла другая фотография, на которой Бог Неба стоял перед толпой низко кланяющихся людей, а позади него под крылатым солнечным диском сверкали золотые ворота.

Дуна уставилась на него с благоговейным трепетом, широко открыв рот. Полностью потеряв дар речи, осознание того, чему она была свидетелем, наконец-то ударило ее прямо в лицо.

Она позволила образам проникнуть в ее сознание, ее лицо побледнело, а глаза продолжали метаться между ними, снова и снова, пока комната не начала кружиться.

Им двоим посвящены целые фрески.

Целый город со статуями размером больше, чем в жизни, воздвигнутыми в их честь.

В голове у нее стучало.

Боль пронзила ее череп. Ее пальцы впились в кость, безнадежно пытаясь ослабить быстро нарастающее давление, когда реальность рушилась.

Катал — Святой Принц.

Верховный Бог.

Бессмертный.

Нкоси — его брат.

Царь Небес.

Бог всех богов.

Вся кровь отхлынула от ее тела, когда она низко присела, склонив голову так, что она оказалась зажатой между коленями, удерживая ее руками. Недоверчиво бормоча бессмысленные слова, не желая признавать суровость правды, которую Дуна предпочитала преуменьшать с тех пор, как обнаружила ее в Бакаре, когда притворилась, что все это бессмысленно.

Что ее не волнуют такие фантастические вещи и что это никак на нее не влияет.

Как мог Катал вообще представить, что они будут вместе? У них будет совместное будущее? Он был божеством. А она… она была наивной дурочкой.

— Ты глупая, очень глупая девчонка. — Вокруг нее зашептались голоса.

Дуна вскочила, крутанувшись на месте в поисках источника звука. — Кто вы? Покажите себя.

— Тебе не следовало возвращаться, — продолжали они, игнорируя ее. — Уходи! Возвращайся туда, откуда пришла!

— Я не понимаю.

— Ты неудачница! — они шипели, дразня ее. — Пустая трата времени и разочарование. Ты все испортила!

— Нет… — Дуна схватилась за голову, голоса эхом отдавались вокруг нее.

— Ты ничто. Никто.

— Это неправда.

— Предательница!

Она побежала.

— Самозванка!

И бежала.

— У тебя нет личности. Нет дома. Нет семьи.

— Прекратите! — Она зашла в тупик.

— Ты никому не нужна.

Она резко обернулась.

— Ты никому не нужна.

И снова.

— Кто вы? — спросила я.

Ее тело сотрясала дрожь.

— Кто вы такие?!

И затряслась.

— КТО ВЫ ТАКИЕ?!!

— КТО ВЫ ТАКИЕ?!!

— КТО ВЫ ТАКИЕ?!!

Пока она не закричала, когда мучительная боль взорвалась в ее черепе, и не рухнула на землю, когда сильные толчки охватили ее, сотрясая тело Дуны до глубины души. Образы Бога Смерти закружились перед ее глазами, когда окружение Дуны исчезло, и она снова погрузилась в полную темноту.

❖

— Ты понимаешь, солдат?

Дуна кивнула, ее голос дрогнул при виде открывшегося перед ней зрелища. Могучие хищные звери летели по ночному небу, их оранжево-коричневая шкура резко контрастировала с их оперенными золотыми крыльями, которые, казалось, оставляли за собой огненную дорожку, когда они парили в вышине.

Несмотря на то, что она выросла рядом с грифонами, ей все равно требовалось время, чтобы успокоиться каждый раз, когда она видела их.

Деревья, которые, казалось, будут расти вечно, окружали Дуну, а внушительный мужчина стоял перед ней, повернувшись к ней широкой спиной, ожидая, когда Дуна заговорит.

Длинные волосы цвета холодного эспрессо были собраны наполовину в пучок, другая их часть свободно ниспадала по прямой спине мужчины, останавливаясь между лопаток. Он был одет в темно-синюю рубашку с закатанными до локтей рукавами, а на левом запястье у него был вырезан чернилами крылатый солнечный диск с глазом веджат и символом Анкх.

— Отвечай мне, — прогремел он, его голос был подобен раскатам грома.

На мгновение воцарилось молчание, поскольку Дуне не удалось сформулировать связный ответ.

— Ты должна вступать в бой только в случае необходимости и только в том случае, если цель не может быть уничтожена с безопасного расстояния. Ни при каких обстоятельствах ты не должна приближаться к ней. Он убьет тебя на месте, без колебаний. Ты такой же его враг, как и он твой.

— Это невозможно, — ее рот наконец открылся, слова сформировались на ее губах, когда она стояла лицом к лицу с могущественным мужчиной. — Вокруг него будут тысячи других. Я должна убедиться, что поражена правильная цель, я не могу сделать это издалека, риск слишком велик.

Пауза, а затем: — На нем будет метка. Этого будет достаточно, чтобы ты узнала его. — Затем он начал поворачиваться, свет сияющей луны ослепил Дуну, когда он вышел из тени и попал в поле ее зрения.

Сверкающие фиалковые глаза смотрели на нее из-под густых темных ресниц. Прямой нос и пухлые розовые губы дополняли резкие линии и сильную квадратную челюсть, покрытую темной щетиной.

Дуна выдержала взгляд устрашающего мужчины. — Боюсь, вам придется выразиться более конкретно. Знаком может быть что угодно, от знака отличия до определенной черты лица, которую я не уверена, смогу ли разглядеть на расстоянии.

— Раньше у тебя никогда не было проблем с определением целей, командир. — Он шагнул к ней, его высокая фигура отбрасывала тень на Дуну. — Ты мой лучший воин, мое величайшее достояние. — Он вздернул подбородок. — Ты никогда не подводила меня раньше и не подведешь сейчас.

Внутри у Дуны все сжалось, закрадываясь беспокойством. — Я понимаю. Могу я узнать, кто он?

— Это не имеет значения. Тебе достаточно знать, что с ним нужно разобраться.

— Очень хорошо. — Она начала поворачиваться.

— О, и еще, командир. — Мужчина наклонился, его фиалковые глаза были похожи на два сияющих аметиста, когда он пробормотал: — Я надеюсь, ты в последний раз попрощалась со своей матерью. Ты не должна возвращаться, пока твоя задача не будет выполнена. Я не приму от тебя ничего меньшего, чем абсолютное совершенство.

— Конечно, Ваше святейшее величество. — Дуна склонила голову, ее лицо превратилось в маску спокойствия, послание было ясным как день. — Это будет сделано.