Пески Титанов

ГЛАВА

35

Когда Петра проснулась, шел дождь, ее палатка была окутана темнотой, хотя сквозь серые облака в небе проглядывало Солнце.

Она застонала, ее голова раскалывалась от вина, которое она выпила накануне вечером. — Мне нужно перестать пить эту чертову жидкость.

Несмотря на то, что она выпила всего несколько бокалов, она чувствовала себя так, словно ее растоптала орда лошадей. Ее мышцы болели, когда она лежала лицом вниз на кровати с опухшими от сна глазами.

Мойра сдерет с меня кожу живьем, если увидит меня в таком виде.

Ее глаза распахнулись.

— Черт. — Она выглянула в окно. — Нет. Нет, нет, нет, нет!

Она опоздала. Снова.

Вскочив с кровати, она быстро привела себя в порядок, не потрудившись вымыть свои длинные рыжие волосы. У нее не было на это времени, и если бы она оставила их распущенными, дождь стал бы идеальной заменой хорошему ополаскиванию.

Она остановилась как вкопанная, скривившись от отвращения. — Это просто новый уровень лени, даже для тебя, Петра.

Облачившись в кожаную одежду и сапоги, она собрала волосы в узел, накинула на себя плащ, схватила меч и поспешно выбежала из палатки.

Солдаты уже суетились вокруг, кто-то тренировался, кто-то полировал свое оружие. Другие готовили своих лошадей к выполнению любой миссии, которая была им поручена на этот день, в то время как другая группа таскала дрова в лагерь, приготовления к надвигающейся зиме шли полным ходом.

Петра поежилась: утро было необычно холодным для дня середины осени.

Появилась палатка капитана Мойры, выделяющаяся из моря гораздо меньших белых палаток своими внушительными размерами. Пара статуй, похожих на сфинксов, стояли у входа, словно охраняя женщину внутри.

Петра фыркнула.

Как будто ей когда-нибудь понадобится охрана.

Не потрудившись представиться, она вошла внутрь, любуясь чрезмерно ярким сочетанием цветов и мебели, которые Капитан собрала за долгие годы своих путешествий и завоеваний за границей.

Она обнаружила, что упомянутая свирепая воительница склонилась над свитком пергамента, развалившись на одной из ярких подушек для сидения, которые обычно были небрежно разбросаны по краю палатки.

Брови Петры взлетели вверх, она не привыкла видеть ветерана войны в такой непринужденной обстановке.

— Не смотри на меня так, — сказала Мойра, не отрывая глаз от листка бумаги.

— Как, например?

Глаза Мойры вспыхнули. — Как будто я неграмотная идиотка, которая умеет только махать мечом.

Ошеломленная Петра прижала руку к сердцу. — Я бы никогда! Ты можешь махать двумя мечами!

— Умная задница, — пробормотала Мойра себе под нос, протягивая Петре свернутый пергамент. — Это только что пришло.

Притянув к себе зеленое чудовище, похожее на подушку, Петра взяла ее, быстро просмотрев содержимое. — Итак, наш принц становится все более беспокойным с каждым днем. Что мы собираемся делать?

— То же самое, что мы делали до сих пор. Ждем. И наблюдаем. Мы не должны никак взаимодействовать, пока не останется другого выхода. Ты знаешь наши приказы.

Прошло мгновение тишины, прежде чем Петра пробормотала, играя с краем подушки: — Он причинил ей боль, ты знаешь.

Мойра моргнула, как будто не была уверена, что правильно расслышала. — Это она тебе сказала?

Петра кивнула. — Я подвела ее. Я не смогла обеспечить ее безопасность.

— Ты не могла знать.

— Я не должна была оставлять ее в Белом Городе. Я должна была заставить ее поехать со мной в Бакар. Если бы я только настаивала сильнее, он бы никогда этого не сделал…Это все моя вина.

Мойра схватила ее за руку, сжав ее в своих ладонях. — Ты так долго оберегала ее, Петра. Ошибки неизбежно случаются, и ты не единственная, кто в этом виноват, если позволишь добавить. Я не вижу ни Лира, ни того, другого — как там его звали?

— Йорк.

— Ах, да. Ну, я не вижу, чтобы они переживали по этому поводу. И Йорк был прямо там, в Ниссе, не так ли? Если кто-то и должен чувствовать себя виноватым, так это он. Он не смог защитить ее, и он также тот, кто потерял ее след, когда она сбежала из дворца.

Петра убрала руку, скрестив руки на груди. — Это не имеет значения. Когда на карту поставлены жизни, нет места ошибкам. Когда на карту поставлена ее жизнь. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. — Она выпятила нижнюю губу. — Что мы собираемся ему сказать?

— Правду.

— Он накажет нас за это.

Мойра пожала плечами. — Возможно. А может, и нет. Есть только один способ выяснить. И он узнает, так что нет смысла скрывать это.

Ее мысли блуждали, шум лагеря заполнял напряженную тишину. — Когда мы сможем перейти границу?

— Через три ночи. Он будет ждать нас в нашем обычном месте встречи.

Петра выдохнула, вытаскивая свое серебряное ожерелье из-под одежды и играя с ним, ее внутренности скрутило узлом от надвигающейся конфронтации. — Она знает.

Мойра замерла, несколько раз моргнув, прежде чем, наконец, обрела дар речи: — Что значит «она знает»? Кто ей сказал? Это была та скотина, Валерия?

Петра покачала головой. — Ее воспоминания всплыли на поверхность.

— Невозможно! — Воскликнула Мойра. — Чародей никогда не ошибается.

— Похоже, в данном случае так и было. Или, может быть, она слишком сильна для его чар.

Мойра вздернула подбородок, в ее взгляде читалась неуверенность. — Она знает о…

— Нет. Пока нет. — Для нее это все еще пустой звук.

— Тогда ты продолжаешь присматривать за ней. Ничего не изменилось.

Поднявшись, Петра выпрямилась, разглаживая складки на плаще. Она поклонилась. — Конечно, лейтенант.

— Хорошо. Ты свободна.

Все еще думая о том, что должно произойти, Петра вышла из палатки женщины и вернулась к своим обязанностям, притворяясь, что она всего лишь еще один рядовой солдат в армиях смертных Тироса.