Пески Титанов

ГЛАВА

10

Теплый ветерок касался ее кожи, когда она стояла на вершине песчаного холма, откуда открывался вид на устрашающе пустой горизонт, где ничего, кроме мерцающего моря песка и чистого голубого неба, бесконечно простиралось вокруг.

Где я?

Дуна резко обернулась, не помня, как оказалась в зловещей пустыне, когда всего несколько мгновений назад стояла рядом с Адрахасисом в Гробнице Павших Воинов.

Должно быть, я сплю.

Это объяснило бы наброшенный на ее спину бурдюк с водой, который соединялся с единственной потертой кожаной накладкой на противоположном плече. И легкая льняная накидка на голову и струящееся платье в тон, доходившее до земли и закрывавшее ее с головы до ног, так что за вуалью цвета слоновой кости были видны только глаза.

Воздух наполнился шепотом. — Дунаааа… Дууунааааа…

Она резко повернула голову. Эти голоса были теми же, что и раньше, из храма.

— Кто вы? — крикнула она.

— Дууууууууууууууууууунаааа…

— Я больше не играю в ваши дурацкие игры. Выходите, покажите себя.

В воздухе раздалось громкое кудахтанье, высокий звук обжег ей уши, когда вокруг нее закружился песок. Она поморщилась, натягивая повязку на глаза, пока она не спала, отказываясь съеживаться.

Смех прекратился, сменившись необычным женским голосом, мелодичный напев которого ласкал Дуну, пока она не оказалась в оцепенении, словно загипнотизированная.

— Почему ты все еще здесь, Дуна Дамарис? — пробормотало оно, и призрачная рука коснулась ее руки. — Почему ты не вняла моему предупреждению и не покинула Забытое Королевство?

Мурашки побежали по ее коже там, где все еще ощущалось призрачное прикосновение. — Забытое королевство? — Она сделала паузу, еще раз стряхнув пальцы, на этот раз с разума Дуны, когда та пыталась вспомнить знакомое имя. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Тебе не следовало возвращаться. — Прикосновение исчезло, голос внезапно стал сердитым. — Это только вопрос времени, когда он обнаружит, что ты здесь. Он найдет тебя, и все было бы напрасно. — Перед Дуной начала материализовываться фигура, ее слабые очертания мерцали на фоне голубого неба. — Жертва твоего отца, слезы твоей матери, смерть твоего опекуна — все это было бы напрасно, если бы он снова пришел за тобой.

— Я не… я не понимаю. — Раздраженная загадочным сообщением, Дуна попыталась обуздать свой гнев. — Кто придет за мной? О чем ты говоришь?

— Ты знаешь, о ком я говорю.

— В том-то и дело, — сдерживаемая ярость лопнула, когда Дуна в отчаянии крикнула: — Я не знаю! Я ни хрена не знаю, потому что я ничего не помню. Блядь. Не помню. НИЧЕГО!!!

Ее головной убор слетел на землю, когда Дуна отбросила его как можно дальше, ветер подхватил его и хлестнул тонким куском ткани прямо ей в лицо.

— Ааааа!!!!!! — взревев от сдерживаемой ярости, Дуна сорвала ткань, выкрикивая ругательства.

— Это неправда, — насмешливо произнес голос у нее над ухом. — Ну что, командир? — Бесспорно, перед ней предстала женская фигура, такая же плотная, как у самой Дуны, когда они стояли лицом друг к другу, ее длинные голубые локоны обрамляли неземное лицо. Великолепные слои шелка цвета шампанского развевались на ветру вокруг нее, словно жили своей собственной жизнью.

— Кто вы? — спросила она.

Нежная улыбка тронула губы женщины. — Это не имеет значения. Твои сны, — продолжила она, — на самом деле это не сны, не так ли? Ты знаешь правду. Ты знаешь, что это воспоминания, все из которых ты не хочешь принимать как часть своего прошлого, потому что у тебя нет воспоминаний о том, как ты жила в них. Ты видишь в них видения чужой жизни, которые ты все пытаешься объяснить себе, но которым ты не можешь найти правды, потому что очевидное смотрит тебе прямо в лицо. — Она сделала шаг вперед, ее тон стал мягче: — Тебе легче притворяться, разыгрывать жертву. Перекладывать вину и ответственность на кого-то другого.

Чувство вины охватило Дуну. — Это нечестно. Я никогда не просила об этом.

— Никто не спрашивает о своей судьбе, — возразила женщина с цитриновыми глазами. — Они принимают руку Судьбы и делают все возможное, чтобы извлечь из нее максимум пользы. Настоящие герои не жалуются на неблагоприятные обстоятельства. Они восстают из-под обломков и строят новую крепость на остатках старых. Они прокладывают себе путь через сам ад просто потому, что могут. Потому что их врожденное упрямство и нежелание уступать не позволят им делать что-то меньшее, чем они могут, даже если на этом пути их рассудок и сама жизнь окажутся под угрозой.

— Человек не становится живой легендой, просто существуя. И не становится ходячим богом среди своих товарищей, закрывая глаза на окружающую их правду.

Дуна покачала головой, сжав кулаки. — Я не хочу быть ни той, ни другой. Я просто хочу хоть раз в жизни немного покоя.

— Слишком поздно, Дуна Дамарис, потому что ты уже и то, и другое. Тебе никогда не суждено было жить мирной жизнью. Пришло время тебе наконец принять это и смириться со своей судьбой.

Невысказанные слова повисли между ними, пока Дуна ждала, что она продолжит.

— Перед тобой лежат два пути, — наконец заговорила женщина. — Первый путь позади тебя. Он ведет к твоему нынешнему «я», где ты проснешься в храме рядом с Адрахасисом. Лейтенант Валерия благополучно сопроводит тебя на Континент, где ты возобновишь свою жизнь с того места, на котором остановилась. Со временем ты забудешь обо всем этом испытании, когда однажды проснешься и убедишь себя, что все это был сон. Ты будешь жить в блаженном забвении до конца своего очень долгого и очень одинокого существования.

— Другой путь, — она указала рукой, — лежит перед тобой. Подумай очень тщательно, прежде чем выбрать его. Здесь ты столкнешься с большими препятствиями, и не физического характера. Твое здравомыслие будет подвергнуто испытанию, твои пределы будут расширены до тех пор, пока ты не решишь, что больше не можешь этого выносить. Тебе откроются твои самые большие страхи. Твои величайшие секреты будут обнажены. Это будет тяжело, очень тяжело. Но в конце концов, если ты одержишь победу, ты проявишься как новый человек. Возродись из пепла прежней себя, как птица феникс. — Понимающая улыбка растянулась на лице женщины, когда она пересказала собственные мысли Дуны из прошлого.

— Ничто и никогда больше не сможет сковать тебя. Ты будешь свободной женщиной, сильнее, чем когда-либо прежде, потому что ты будешь нести в себе свою правду. И это величайшая сила, которой когда-либо можно было обладать, командир. Та, которая приведет в движение события, которые изменят мир, каким мы его знаем.

У Дуны закружилась голова. Так много неизвестного, так много «что если». Все это было так непостижимо. Так, так странно. Нынешняя реальность слишком сюрреалистична и в то же время чрезмерно фантастична для верований простых смертных, которые были насаждены в Дуне.

— Скажи мне одну вещь, осмелилась — спросить она. — Это тоже сон?

Незнакомка склонила голову набок, ее цитриновые глаза блеснули. — Ты спрашиваешь меня, настоящая я или плод твоего воображения?

Неуверенная в себе Дуна кивнула.

— Я реальна, а ты не спишь. Пока мы разговариваем, твое тело вернулось в храм, где ты выглядишь так, как будто пребываешь в глубоком покое. Твой разум переместился на другой уровень. Для меня это был единственный способ безопасно связаться с тобой. Я не могу рисковать, чтобы он узнал.

— Кто? Пожалуйста, просто скажи мне.

— Прими решение, дитя богов. Пески времени ждут тебя.

Опять гребаные загадки. Дуна вздохнула, оглядываясь. — Так ты говоришь, это путь к моей прежней жизни?

Женщина кивнула, молча наблюдая за ней.

Время, казалось, остановилось, пока Дуна обдумывала свой выбор. Каким бы пугающим все это ни было, она должна была докопаться до сути. И у нее был только один способ узнать ответы на все вопросы, которые мучили ее с тех пор, как у нее было первое видение в Большом Дворце в Бакаре.

— Хорошо, — выдохнула она, протягивая руку и убирая ее, когда женщина отказалась ее пожать. — Что ж, спасибо вам, кто бы вы ни были, за эту милую беседу. — Она в последний раз оглядела окрестности, давая себе еще один шанс передумать, пока не стало слишком поздно.

Но для Дуны всегда был только один возможный путь. И она знала это с самого начала.

— Будет лучше, если я сейчас уйду. — Дуна подмигнула с напускной бравадой. — Не хочу заставлять ждать эти похороненные воспоминания. Затем, расправив плечи, зашагала вперед, к горизонту, незнакомка гордо смотрела ей вслед, в ее цитриновых глазах промелькнула неуверенность, прежде чем она снова растворилась в воздухе.