Пески Титанов

ГЛАВА

40

Дуна проснулась в блаженной ярости в пустой комнате. Если бы все ее тело не болело, она бы усомнилась в том, что события прошлой ночи вообще произошли.

Когда она готовилась к надвигающемуся дню, у нее не было иллюзий. Не было ложного ощущения, что между ней и Каталом вновь разгорается любовь. Они просто поддались страсти, которая всегда горела между ними, и она полагала, что это никогда не изменится.

Крошечный бутон надежды пустил корни в ее сердце, что, возможно, однажды, если он когда-нибудь простит ее, они смогут попробовать еще раз. Но было бы несправедливо с ее стороны ожидать чего-либо от него сейчас, когда она причинила ему такую боль.

Ото ждал ее, когда Дуна выходила из своей палатки. Впечатляющий капитан и друг ее детства всегда заставлял ее чувствовать себя лучше, если не из-за того факта, что он знал Дуну всю ее жизнь, то потому, что он выдержал долгие месяцы реабилитации и рецидивы, через которые она прошла, когда к ней постепенно возвращались воспоминания.

Часто именно Ото прижимал ее к себе, когда Дуна плакала после особенно ужасного кошмара. Он ничего не просил взамен, только чтобы она позволила ему быть рядом с ней, хотя бы как другу.

Он знал о Катале, об их общем прошлом, не то, конечно, что он был Богом Смерти и Святым Принцем, но у Дуны были подозрения, что Капитан знал больше, чем показывал. Вот почему он согласился быть ее любовником во время их миссии, потому что Дуна попросила его об этом, чтобы защитить ее сердце и гордость на случай, если Катал найдет себе другую женщину во время отсутствия Дуны.

После прошлой ночи она предположила, что это сделало ее обманщицей в глазах Катала. Но, как она ни старалась, ей было все равно. Не потому, что его мнение о ней не имело значения для Дуны, а потому, что и Ото, и она знали правду, и рано или поздно она призналась бы в этом и Каталу.

Так что с чистой совестью она провела день, выполняя обязанности, которые назначила им капитан Мойра, и даже умудрилась уложиться в часовую тренировку с Ото.

Наконец настало время обеда, и Дуна не могла быстрее добраться до общей кухни, так как в животе у нее урчало от голода.

Кухни на самом деле представляли собой просто комплекс массивных вытянутых палаток со столами и сопутствующими им скамейками, выстроенными рядами. С одной стороны была очередь за подачей, где повара разливали блюда того дня, и другая, более короткая очередь, где можно было найти различные напитки.

Сегодняшним фирменным блюдом была еще одна каша, на этот раз с овощами и тушеным мясом кролика в качестве основных ингредиентов. Дуне это не понравилось. Но больше всего она с нетерпением ждала десерта после этого.

Она облизнула губы и отодвинула пустую миску из-под овсянки в сторону, когда нашла свой главный приз. Пышный, маслянистый, еще теплый круассан растаял у нее во рту, когда она откусила от него.

— Боже мой, — пробормотала она с набитым ртом. — Это так вкусно. — В рекордно короткое время выпечка растеклась внизу ее живота. Она огляделась по сторонам, заметив, что народу осталось немного, большинство из них уже покончили со своими обедами, а это означало, что она могла подкупить себя, чтобы заказать еще один.

Вытирая руки о лежащую рядом салфетку, Дуна небрежно прошла вдоль линии подачи, где стоял ее любимый шеф-повар.

Кук, крепкая женщина под пятьдесят с великолепными длинными рыжими волосами, которые она обычно собирала в пучок, приподняла бровь, когда увидела приближающуюся Дуну, ее нос сморщился еще до того, как Дуна успела открыть рот.

— О, нет, — сказала Кухарка, размахивая половником в воздухе перед Дуной. — Нет, нет, нет. Ты уже съела свою порцию, Дамарис. Остальное для тех, кому еще нужно поесть.

Дуна нахмурилась. — Я не хочу больше каши. Я бы хотела попросить еще одну твою восхитительную выпечку, Кухарка. Я знаю, что ты испекла ее сама. И, если можно так выразиться, я никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее. Она подмигнула ей, одарив женщину одной из своих самых ослепительных улыбок.

На нее смотрело скучающее лицо повара. — Нет.

— Да ладно тебе! Еще по одной! Все равно вокруг никого. Посмотри, сколько пирожных осталось! Меньше чем через час они станут сухими, твердыми и пресными, и тогда никто не захочет их есть. В конечном итоге вы их просто выбросите!

— Дамарис, — парировала Кук, свирепо глядя на нее. — Я сказала, нет.

— А что, если я дам тебе то, что ты захочешь? Или сделаю твою работу по дому? Оооо! — Она ухватилась за блестящую идею. — Я буду мыть посуду целую неделю. Я думаю, что это более чем справедливая сделка за одно чертово пирожное.

Как раз в тот момент, когда она думала, что Кук согласится, женщина развернулась и ушла.

— Ладно. Не надо мне ни одного. Они все равно не настолько хороши.

Мелочно, но она была зла, и поэтому Дуна предпочла по-детски надуться и направилась обратно в свою палатку, ворча себе под нос.

Грязь и пыльца все еще оставались на ней с того дня, и поскольку ей не терпелось смыть их перед обедом, она сделает это сейчас. Сбросив грязную кожаную одежду, Дуна быстро направилась в умывальную комнату, оттирая свое тело так быстро и эффективно, насколько это было возможно, учитывая, что вода была холодной.

Она вытерлась и надела свежую одежду, прежде чем в последний раз взглянуть на себя в зеркало. Она обернулась и ахнула.

Ее ждал маслянистый, пышный, свежеиспеченный круассан.

❖

Тепло костра, пылающего перед Дуной, распространялось по ней, как жидкое пламя. Вокруг него собралась толпа, они смеялись и разговаривали, поскольку их день наконец подошел к концу. Ночи становились все более холодными, поэтому все они кутались в свои тяжелые шерстяные плащи.

Ото и двое их нисийских спутников, Даду и Белили, сидели рядом с ней на бревнах, лениво болтая, пока она размышляла. Она вообще не видела Катала со вчерашнего вечера, и хотя знала, что у него не было причин разыскивать ее, все же надеялась, что хотя бы мельком увидит этого устрашающего мужчину.

Петра застонала рядом с ней, возвращая Дуну в настоящее.

— Не смотри, но наш дорогой генерал только что подошел.

— Что… почему бы мне не…

— Не надо! — Петра схватила ее за руку, прежде чем она успела обернуться.

— Что с тобой такое?

— Я сказала, не смотри. Пока нет.

Дуна наклонилась и прошептала: — Почему нет? Мы прячемся от него?

— Нет, просто он не один. И я не хочу, чтобы эта женщина думала, что это что-то серьезное.

Ее пронзил укол беспокойства, Дуна все еще отводила глаза. — Что за женщина? С кем он?

— Это такая грудастая рыжая, кажется, ее зовут Мелина. Их видели вместе последние семь дней. Чертовски цепкий, этот тип.

Тошнотворное чувство грозило заставить ее опорожнить содержимое желудка, а сердце колотилось как барабан. Мысли Дуны поплыли, она пыталась вспомнить, знала ли она кого-нибудь с таким описанием.

И тут ее осенило.

Она резко повернула голову, обшаривая взглядом толпу, пока не нашла их. И пожалела об этом. Потому что рыжая, которая сейчас свисала с руки Катала и соблазнительно смотрела на него снизу вверх, была той самой рыжей, которую Дуна видела обнаженной в палатке Катала той ночью, когда она прилетела к Шаху.

Внутренности Дуны скрутились узлом и опустились на холодную землю. Она знала, что этот день настанет, она даже предвидела это. Но она никогда не могла предвидеть ни боли, ни душевной муки, ни полного опустошения, которое вызовет у нее встреча с другой женщиной.

Испытывая тошноту, она наблюдала за ними обоими за пламенем, радуясь, что они не могли видеть ее из-за ряда людей, сидевших перед ней, загораживая им прямой обзор на Дуну.

Генерал сидел лицом вперед, упершись локтями в колени, и смотрел на вздымающиеся языки пламени, кивая на что-то, что говорила ему эта женщина.

Мелина.

Ровно в то же время семь дней назад Дуна выкрикнула имя Ото в ванне. Они встречались после этого? Нет, должно быть, это было намного раньше, и, судя по тому, как рыжеволосая прижималась к Каталу, у них тоже должны были быть интимные отношения.

Но прошло всего несколько дней с тех пор, как он отнес Дуну в постель. Встречался ли он с Мелиной сразу после этого? И только прошлой ночью он исчез именно туда? Ждала ли его Мелина? Был ли он с ней в постели весь сегодняшний день, поэтому Дуна его не видела?

Прекрати. У тебя нет на него никаких прав. Он может быть с кем захочет.

Хуже всего было то, что она не отказала бы ему, если бы он пришел к ней снова, даже после сегодняшней ночи. Да, это было необъяснимо больно, но Дуна скоро вернется в Ур-Чисиси, как только их миссия подойдет к завершению. И поэтому она с жадностью брала все, что он ей давал, потому что знала, что это не могло длиться вечно.

Ее сердце сжалось и забилось, словно не зная, какую эмоцию выбрать, и забилось в груди Дуны на грани агонии. Она потерла это место, молча благодаря отца за то, что он научил ее блокировать свой разум, хотя бы для того, чтобы не впутывать Катала в свои горестные мысли.

Он внезапно улыбнулся Мелине, и Дуна больше не могла этого выносить. Она тихо ускользнула, стараясь держаться в тени, стараясь не попадаться им на пути, просто чтобы ей не пришлось проходить мимо них.

Она не хотела, чтобы Катал думал, что он обязан ей объясниться, хотя он этого не делал. Они больше не были вместе, и, возможно, пришло время Дуне наконец признать, что он примирился с их прошлым и двигался дальше, раз и навсегда.